Touch me with a kiss.

Синий экран монитора разбавлял кромешную тьму комнаты, в то время как Хёнджин грел в своих объятиях вечно холодного Феликса. Сменяющие друг друга картинки отображались в бездонных глазах Ёнбока, а Хёнджин видел в них космос. Завораживающее, то и дело меняющее свою форму космическое пространство. Ему нравилось, забравшись на колени возлюбленного, изучать каждый изгиб скул, складочки на губах (самых необычных во вселенной) и искать новые блики в радужке глаз. Каждый день Феликс менялся — эмоции оставляют непосредственный след на лике любого. Та ночь отнюдь не стала исключением — свет бродил по их телам, с каждым движением оставляя всё новые и новые тени. Ледяные, израненные руки сплетались с бесконечно бархатными, согревающими, а юноши не могли насладиться друг другом. Лицу Хёнджина идёт синий цвет — Феликс невероятно привлекателен, когда влюблён. «Wanting your love to come into me, Feeling it slow, over this dream, Touch me with a kiss, touch me with a kiss.» Долгий зрительный контакт — и вот их губы соприкасаются в самом ласковом поцелуе, на который способны только они. В который они вкладывают всю свою любовь, что течёт по артериям. «Now you're above feeling it still Tell me it's love, tell me it's real Touch me with a kiss, feel me on your lips Because this is where I want to be where it's so sweet and heavenly» Миллионы мурашек, словно электрический удар, проносятся по каждому миллиметру тела Феликса, когда Хёнджин запускает свои руки под его футболку, слегка царапая рёбра ногтями (кошачьими коготками). Временами Хван становился похожим на котёнка, вовсе нежно и аккуратно покусывающим и царапающим тонкую и фарфорово-бледную кожу любимого, но одновременно боящимся причинить тому боль. А Ёнбок обожал, когда острые ногти и клыки Хёнджина оставляли на нём ярко-красные следы. Ему нравилось принадлежать Хвану. Ему было необходимо быть нужным тому, кого любит. «I'm giving you all my» На них не осталось ничего, чем можно было бы прикрыться. Абсолютное доверие. Для Феликса секс всегда был чем-то большим, чем простое проявление нежности. Он ненавидел своё тело. Растяжки от постоянных голодовок, шрамы на бёдрах, малейшая складочка или выпирающие кости — неважно, юноша не был способен показать это кому-то, кого не любил всем сердцем и всецело доверял. И Хёнджин стал тем самым человеком. Он целовал каждый шрам, каждую растяжку — тот был готов на всё, лишь бы Феликс не переживал. Любая пролитая слезинка, очередной порез — всякая боль Ёнбока принадлежала и ему. Он больше не мог допустить, чтобы самый дорогой человек страдал. «Giving you all my love All my love And when you're far away, I still feel it all And when you're far away, I still feel it all the same» Феликс уснул под сердцебиение Хёнджина. Голубые пряди (точно ветви сказочного дерева) щекотали обнажённую грудь, а Хван лишь прижимал возлюбленного как можно ближе к себе, поглаживая его макушку. Монитор больше не горел — осталась только тьма. Темень, махровый плед и два любящих сердца. — Я всегда буду с тобой. — тихо прошептал хёнджин, напоследок поцеловав мирно спящего парня. Сегодня он точно никуда не уйдёт (как и завтра, и послезавтра, и спустя вечность).