Горький вкус.

      Эрен сел на кровати, массируя виски. Его голова еще никогда так не болела. Особенно, так же, как после вчерашнего. О вчерашнем застолье и продолжении в мягкой постели капитана Эрен старался не думать. В голове возникли образы нависающего над ним мужчины. Эрен вспыхнул, обреченно вздохнув.       Нервно чиркнув спичкой, подкурив и бросив ее на стол вместе с коробком, Эрен не спеша прошел к окну. Открыв настежь окно, он присел на подоконник.       — Не холодно? — Спросил он тихо.       — Нет, — ответил Леви из-под одеяла. Садясь в постели, Леви приоткрыл заспанные глаза. С чего вдруг такая забота?       — Вот и хорошо, — прирывисто ответил Эрен, выдыхая дым.       На город медленно опускалась ночь. Промозглый ветер пробирал до костей, а луна была похожа на бледное, местами затертое старое блюдо. Погода была той еще капризной. Сказывался ноябрь на легких.       — Тебе мать не говорила о вреде курения? — лениво спросил Леви из-под опущенных ресниц. Черные круги под его глазами, казалось, росли не по дням, а по часам.       Эрен вздрогнул и сморщился. Умеет же этот подонок надавить на живое. В голове мгновенно возникли образы смерти его матери. Как с гниющей улыбкой на огромном рте, титан перекусывал тело попалам. Как летели брызги крови, будто град, разбиваясь на земле.Алый алый. И еще теплый.       Тряхнув головой, Эрен выбросил к черту эти мысли. Ему не в первой блокировать болезненные воспоминания.       В ожидании ответа, Леви тянется к бутылке виски. Ему любопытна реакция парня.       — А тебя? — Эрен поворачивается лицом к капралу. На несколько секунд в его глазах вспыхивает, как спичка, слепая ярость, так же быстро угасающая, — Тебя мать не учила быть хоть немного тактичным? И что пить плохо, тоже не учила?       Леви пропускает первую часть вопроса, делая несколько глотков. Позже, ставя бутылку обратно на стол, он тихо вздыхает, будто облегчение пало на его долю.       Он возвращается под одеяло. Эрен нервно теребит ремень, опоясывающий его торс, в ожидании очередного грубого или равнодушного ответа.       — Я не помню своей матери. Да и учить некому было. Сам такой, уж извини. — бросает Леви, укутываясь. Его глаза, не выражающие ничего, кроме спокойствия, прикрываются на несколько секунд. — А так, подъеб засчитан. Можешь похвалить себя.       Эрен от чего-то пожимает плечами, тянется за второй сигаретой. Разговор не клеился, как и их отношения. Одиночество, алкоголь, мимолетный секс, горький запах сигарет — вот что их связывает. Это и отношениями не назовешь.Так, взаимовыгодное существование в одной койке.       — Укутайся, — грубо выдает Эрен, не надеясь уже ни на что. Капитан не выполнит этого незримого, безвольного и слабого приказа. Скорее он сам будет бегать за ним, как сучка на задних лапках.       Бросая сигарету, Эрен засматривается на летящие на ветру искорки. Они угасают в нем, как и его спокойствие. Еще немного и сорваться. Эрен сжимает кулаки, скрипя зубами.       Наблюдающего за ним Леви это никак не впечатляет. Равнодушный взгляд скользит по лицу парня. Леви встает, наплевав на холод, на сизый ледянной ветер, обнимая парня сзади.       — Бросай.       Тихий, но настойчивый приказ заставляет Эрена послушаться. Он будто повязан прямо здесь и сейчас. Будто нет ничего для него, чем подчинения его приказам.       Леви закрывает окно. В комнате, еще так недавно душной, стоит холод. Камин, с догорающими в нем поленьями ведет неравную войну с ледяной стужей. Так и внутри Эрена.       Леви подталкивает Эрена в сторону кровати, а сам садится перед камином. В его руке подкуренная сигарета.       — Что?       Вопрос Леви застает врасплох Эрена. Тот даже ничего не сказал.       — Ничего. — тихо и по слогам выговаривает Йегер, ложась в мягкую, прохладную постель. Будто там никого и не было.       За пару месяцев они вдоволь успели изучить друг друга. Эрен был по началу несказанно рад — мол, сам капитан Леви дал ему пропуск в свои потаенные углы души. Именно углы. Да и пропуск уже не казался таким заманчивым, как билет на поезд в один конец.       Комнату наполняет сизый дым, пахнет горечью с примесью огня. Леви подкидывает дров в раскаленный рот камина, грея левую руку.       Становится светло. Эрен может разглядеть задумчивое, с нотками грусти лицо капитана. Тот, изящным движение руки выбрасывает сигарету в огонь. Поднимается и идет к кровати. В глазах зияет пустота, и только где-то в глубине, где Эрен смог найти, блестели искры. Искры ненависти.       Леви опускается перед Эреном втягивая его в глубокий и грубый поцелуй. Эрен тихо вздыхает, отвечая. Мужчина рывком оттягивает Эрена за волосы, припадая к шее и оставляя красные отметины. Эрен привык носить их.       Дальше пустой, ничем не обязывающий секс. Такое же пустое и обыденное занятие, как дышать или закурить.       Капитан ведет Эрена в ванную. Ему нужно согреться.       Обжигающий кожу кипяток приятен, нежели полутемная холодная комната. Леви обнимает Эрена, прижимая к груди и тихо вздыхает. Будто ему скучно. Скорее всего. Эрен привык.       — Хочу, чтобы весь этот бред закончился. — тихо роняет Эрен, беря руку Леви в свою.       — Что именно? — отзывается тот, гладя бедро парня. Джагер откидывает голову капралу на плече, заглядывая ему в глаза.       — Хочу, чтобы многовековой бой с титанами был сном. И все это. И я проснусь у себя дома, где мама будет готовить завтрак, отец читать газету, а Микаса сидеть у окна. — тот замолчал, улыбаясь. Ему с трудом представлялось все это. — Потом к нам в гости зайдет Армин и мы пойдем гулять за стены Шиганшины.       Леви покрепче обнял парня. На всякий. Эрен казался расклеенным, проклятым и убитым. Будто ему уже плевать, что будет дальше — смерть или жизнь, холод или тепло. Он пытался спастись в своем мирке, где ему и капитану не было места. Ни малейшего.       И Леви бы с радостью помог бы ему воплотить его мечты, вот только что сделает один человек? Даже тот, который стоит сотню.       Ничего. И он смирился. Смирился с тем, что мечты — пустое.       Мечты — не найденное, но существующее.