Mea culpa.

Эта зима была особенной. Должна была стать особенной! Приближалось Рождество, и Дин заметно нервничал. Прошёл ровно месяц с того момента, как он смог таки признаться Касу в своих чувствах. Тогда всё вышло глупо и нелепо. После очередной охоты он практически на руках принёс полуживого Каса в бункер. Именно тогда он понял, чего может лишиться. Кас уже давно сказал ему о своих чувствах, но Дин испугался их. Он отверг ангела. — Кас, прости. Ты — друг. Просто друг. И я правда люблю тебя, как друга. Но на большее не рассчитывай. Это не то, о чём бы я хотел с тобой говорить. Кас понял. И принял. Он и не рассчитывал на положительный ответ, а признался лишь потому, что был на грани. Он не смог сдержать чувств. Всё пошло своим чередом. Никто из них никогда более не поднимал эту тему. Напряжённость лишь росла. Но эта чёртова охота расставила всё точки над i. И сейчас, сжимая в руках тело ангела, истекающего кровью, Дин внезапно понял, что он просто-напросто дурак. — Кас, нет! Не смей! Ты не можешь меня оставить. Кас, я без тебя ничто! Зачем ты это сделал?! — Дин разорвал окровавленную рубашку, с ужасом смотря на зияющую рану на груди ангела. Перед глазами вновь мелькнул момент с охоты, который привёл к этому всему: Кас возник перед ним, будто из ниоткуда, прикрывая собой от удара клинка. И если бы не он, вряд ли Винчестеру бы удалось выжить. Получается, он снова спас. В очередной, уже неизвестно какой по счёту раз. Как делал всегда. Ангел вообще никогда не сомневался, если речь шла о жизни Дина. — Прости, Дин. Я должен был… — он с трудом выдохнул, и Дин с ужасом увидел, как рана на груди пенится алой кровью… — защитить тебя. Прощай. Я… я правда тебя любил, — ангел закрыл глаза, и сделав судорожный вздох, замер и расслабился. — Нет! Чёрт, Кас! Нет! Т-ты не можешь! Я люблю тебя, слышишь? Люблю! — Дин упал лицом на его грудь, не в силах сдержать крик боли, рвавшийся изнутри. Признание вырвалось само. — Чак! Ты! Ты же Бог, чёрт тебя подери! Неужели ты не спасешь его? Он — твой воин, он бился за тебя! Чак, твою мать! Услышь меня! Яркое свечение озарило комнату. — Винчестер! Вечно вы вляпываетесь в передряги, а я потом вас вытаскиваю. О, ну и работёнка! — Габриэль возник в дверях комнаты и громко присвистнул. — Гейб! Сейчас нет на это времени! Гейб, спаси его. Умоляю! — Конечно спасу, у меня что, есть выбор? Вы — любимые персонажи мистера Ширли. Но запомни, Дин: то, что ты сказал, не шутка. Только эти твои слова заставили Чака послать меня к тебе на помощь. Понимаешь? Ты готов ответить за них перед самим Богом? — Гейб присел рядом с Касом и положил руку на кровавую рану. Ну разумеется, он врёт. Проказник-архангел позволял себе шуточки, даже сохраняя при этом на лице серьёзное выражение. Но почему бы не использовать момент и, наконец, заставить Винчестера признаться в том, что уже давно имеет место быть? В чувствах к ангелу. За «любимых персонажей» Дин сильнее стиснул зубы, отчего желваки заплясали отчётливей. Сейчас не время и не место. Он спасёт ангела, чему бы ему это не стоило. — Готов, Габриэль. И ты, Чак, слышишь меня? Я готов поклясться тебе, что люблю его! — Дин замер, всматриваясь в бледное лицо Кастиэля. — Ох уж мне эти чувства! — хмыкнул архангел, и белый свет заструился из его пальцев, затягивая рану. И вот от неё не осталось и следа. Но Кас по прежнему лежал неподвижно и не дышал. Дин вопросительно посмотрел в лицо архангела. — А что ты так на меня-то смотришь? Ты сказки в детстве читал? Что нужно сделать, чтобы оживить спящую красавицу? — Гейб встал и отошёл в сторону. — Всё зависит лишь от тебя, Винчестер. Дин понял. Проделка с поцелуем, наверняка, была придумана Габриэлем, не иначе. Негодующий образ отца всплыл в голове, как первая молния в непогоду. Захотелось сжаться. Сердце застучало быстрее. Джона нет рядом. Дин сам принимает решения и отвечает за них. Любит ли он Каса? Чёрт возьми — да! Он любит его! Всегда любил, только не позволял себе такой смелости. Либо же он был слаб. Его полюбил ангел, а он что? Да, Винчестер решил, что не достоин счастья, не достоин любви. Только сейчас было не время для анализа, медлить было нельзя, ибо иначе он больше никогда не узнает — каково это, быть счастливым. — Кас. Mea culpa. Прости. Я люблю тебя, — Дин наклонился и прижался к сухим холодным губам. — Вернись. Вернись ко мне. Его поцелуй был лёгким. Он скорее нежно ласкал эти губы, чем целовал. Щетина на чужом лице ощущалась непривычно, это казалось странным, но не неприятным. Даже правильным. Внезапно само это ощущение захватило. Странно, отчётливо. Ему нравилось. Нравилось касаться губами губ ангела. И даже на секунду пропал недавно захвативший страх. И как-то само по себе вышло, что поцелуй, лёгкий и вполне целомудренный, вдруг перестал быть таковым. Губы смело ласкали, раскрывая, язык проникал глубже, будто стараясь внести собой жизнь. И чувства. Да, чувства! Потому что в груди горело от охватившего восторга. Дин и сам не заметил, как пальцы зарылись в тёмные волосы, как сползли по шее, притягивая к себе, как тонко, почти незаметно гладили лёгкую поросль щетины. Зато прекрасно заметил, как отвечает сердце на каждое прикосновение, как разрастается в груди трепетный огонь и как хочется не останавливаться. Целовать. Долго, нежно… Кас сделал судорожный глубокий вдох и открыл глаза. Сообразив, что сейчас такие любимые губы целуют его, он обвил руками шею Дина, вовлекая в настоящий глубокий поцелуй. И Дин не отстранился. Сильнее прижимая к себе Ангела, он отвечал на поцелуй, позволяя и желая, отдавая и принимая. В голове вспыхнуло яркой искрой. Остановись мгновенье! Ты прекрасно! — Кас, мой ангел, — шёпотом меж поцелуями, остановившись лишь на секунды, чтобы вздохнуть. И снова прижаться к губам, замирая в восторге охватывающего пламени. — Ты вернулся. Ты со мной… — Дин, — тихо, чередуя слова с несдержанностью губ. — Мне снится это? Я не хочу просыпаться. Люблю тебя… Архангел улыбнулся и, с неприсущей ему нежностью и гордостью, козырнув рукой, пропал. Похоже, они и сами прекрасно разберутся. Уже разобрались. И дальше его присутствие и вмешательство неуместно. … С тех пор прошёл месяц. Дин и Кас привыкали к чувствам. Они наслаждались минутами, проведёнными друг с другом. Дарили друг другу нежность поцелуев и прикосновений, но не переходили черту, опасаясь реакции друг друга. И хотя Дин каждый раз вздрагивал, когда ангел, сжимая его в объятиях, тихо проводил рукой по спине, он всё ещё боялся зайти чуть дальше. Он не хотел разрушать то хрупкое очарование нежности, что установилось между ними. Странное это чувство — любовь. Пожалуй, будь Кас женщиной, Дин ни на минуту бы не усомнился в том, что следует делать. Но тут… Ему было страшно и сложно. Он часто размышлял о превратностях любви. С одной стороны — Бог велел любить. Это чистое и хорошее чувство. А с другой… Мать-природа создала человека зависимым от реакций своего тела. Влюблённый человек непременно желает объект своей любви. Его хочется целовать, ласкать, прикасаться к нему, получить его как можно ближе, впитать в себя. Так заложено. И от этого никуда не деться. И вот тут возникает парадокс. А что делать мужчине, если объект его любви тоже мужчина? Да, ангел! Но в мужском сосуде. Получается нехилая такая несостыковка. Любить — это прекрасно, а вот такой секс — это грех. И как это совместить? Нет, не то чтобы Дин боялся нагрешить. О, он давно не был святошей, за что и был удостоен «чести» побывать в аду. Но именно вот это противоречие мучило его мятежную душу. Он, как путник на перекрёстке, стоял в центре, не зная, что делать. Вот только природа всё уже решила за него. И страстные желания тела не могли просто вот так, укрывшись одеялом, уснуть. А уж после того поцелуя и признания… Дин выбрал дорогу и сейчас мелкими шажками шёл… Куда? К Касу. К нему в объятия. Он хотел своего ангела. И эта истина больше не вызывала в нём сомнений и метаний. Приближалось Рождество. Именно в эту волшебную ночь Дин решил перестать играть в целомудренность. То желание, которое он видел в глазах своего ангела, и то чувство, что сжигало его самого, нуждались в действиях. Дин продумал всё до мелочей. Он забронировал отличный домик — шале в Бензонии — в Мичигане. Подготовил доставку продуктов, авиабилеты и трансфер до шале из аэропорта. А потом сообщил Касу о будущих каникулах в другом штате. Кас обрадовался, как ребёнок. Он никогда не отмечал Рождество в уютном домике в заснеженном лесу. А тут, целые каникулы в компании друзей! Он не знал, что эти каникулы по задумке Дина будут лишь для них двоих. И что именно в этом домике и случится самое настоящее рождественское чудо. В самолёте Кас держал Дина за руку, чтобы тот не волновался, и это, правда, успокаивало. Но каждый раз, заходя в зону турбулентности, Дин сжимал тёплую ладонь ангела до боли, а тот, хоть и пытался игнорировать дискомфорт, всё же периодически ворчал, прося ослабить хватку и возвращая Винчестера в реальность из самоуничтожительных мыслей. — Мы падаем, — задержав дыхание и не делая лишних движений, утвердительно прошептал Дин. — Всё в порядке. Самолёт уже идёт на посадку, — поглаживая тыльную сторону ладони любимого, опроверг слова Винчестера Кас, — Дыши глубже. Дин кивнул и закрыл глаза, повторяя про себя как мантру. «Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо.» Спускаясь по трапу, он смог вздохнуть полной грудью. Тут было холоднее, нежели в Канзасе. Зима ощущалась по-настоящему, холодный ветер обдувал щёки и теребил волосы, но взглянув на Каса, он улыбнулся. Зря ангел узнал о расческе, беспорядок на голове ему шёл куда больше. — Что? — спросил Кас, наклоняя голову влево и щуря глаза. Такой родной жест. Любимый. Ангел был похож на совёнка с взъерошенными перышками. — Просто рад, что мы вместе. Что мы приехали на отдых… впервые в жизни. Кас улыбнулся в ответ и притянул Дина ближе за талию, оставляя невесомый поцелуй на скуле. — Никогда не поздно, — ответил ангел, сплетая их руки. Сев в трансфер, так и не распустив рук, оба откинулись на спинки сидений. Ещё немного — и они будут на месте. В их домике, их месте уединения. Без монстров, и без братьев. Да, Дин ещё не сказал Касу, что мелкого не будет, решив осведомить об этом по приезде в хижину. Сэм долго подтрунивал над ним, называя романтиком, но узнав об их отношениях, радовался так, что если бы был собакой, хвост через минуту бы отвалился. Дин старался держать эмоции под контролем, но его охватывало волнение от предвкушения и восторга. Он долгое время прятал свои чувства к Касу, не акцентировал на них внимание, убирал в самый дальний ящик подсознания, как самый огромный секрет. Если каким-то неведомым образом всплывали непристойные картинки с участием ангела и его самого, Винчестер в секунду от них отнекивался, переключаясь на мысли об охоте или на сисястых красоток. Вот только нижний мозг его подводил и желал уж точно не женское тело. Воспоминания о прошлом, об отце, который отнесся бы к решению сына не то что неодобрительно, он был бы в ярости. Но отца нет, а Дин пытался жить настоящим, хоть выходило и плохо. И осознавал настоящие чувства если не тогда, когда было уже поздно, то в самый последний момент, когда он сам или другой человек находился на грани жизни и смерти. Он любил Каса. Он любит Каса и будет любить. Не как друга, а как того, с кем хотел бы провести вечность. Солнце село, дорогу освещали лишь уличные фонари и, чем ближе они были к месту назначения, тем сильнее шёл снег, падая на дорогу перед ними. Винчестер пытался задремать, но ворох мыслей о предстоящем не давал ему погрузиться в небытие. — Спасибо, — чуть сжав руку мужчины, видя, что тот не спит, сказал ангел. — Ты не должен благодарить, но пожалуйста. Дин придвинулся ближе к Касу, опуская голову на его плечо. Ангел обнял Винчестера за плечи и поцеловал в висок. Подняв их сплетенные руки, Дин начал прикасаться губами к пальцам ангела, но услышав судорожный вздох, ухмыльнулся и положил руки на место. Пока рано. За три минуты до прибытия к шале, Дин завязал ангелу глаза, а на все вопросы отнекивался, говоря, что это сюрприз. Выводя того из машины, одной рукой придерживая за голову, а другой ведя рядом с собой, мужчина раздавал указы, когда отойти чуть в сторону или выше поднять ноги. — Смотри под ноги, — усмехнулся Винчестер, когда Кас споткнулся. — Дин… — недовольно и с упрёком произнёс ангел, поворачивая голову. — Как я могу смотреть под ноги, будучи зрения лишённым? По твоей, между прочим, прихоти. Дин закатил глаза, продолжая улыбаться и встал за его спиной, придерживая за локти. Поцеловав в шею, он подталкивал Каса вперед, проделывая последние шаги. — Не снимай повязку. Я здесь, подожди минутку. Кас кивнул, и Винчестер, проведя рукой по спине любимого, побежал за ключом, по дороге зажигая гирлянды. Сверкающие сосульки, спускаясь с крыши одноэтажной хижины, освещали порог. Включив разноцветные огоньки на окнах, Дин повернулся назад и посмотрел туда, где с ноги на ногу переминался ангел. Волнуется. Дин, скорее всего, выучил каждую привычку, манеру и её обозначение. Кас редко показывал эмоции, но язык тела и глаза выдавали его с потрохами. Запах древесины заполнил легкие. В доме было тепло и уютно, как на фотографиях. Гостиная вместе с кухней, как заходишь внутрь, а чуть сбоку видна приоткрытая дверь в спальню. Хижина состояла целиком из дерева, лишь рядом с камином был стальной лист, во избежание пожара. В углу стояли дрова, а на столе закуски в виде фруктов и печенья. Свечи были приятным дополнением, за что было не грех доплатить. Дин зажёг все огни и свечи, не включая основного света и выбежал на улицу к Касу. Даже фотография не смогла бы передать той красоты и волшебства, что он видел сейчас. Домик посреди леса был похож на сказочный, а снег лишь больше отправлял фантазию в полёт. Их первое Рождество из тысячи будущих. — Не замёрз? — положив руки на предплечья ангела, Дин начал растирать его, согревая. — Если бы ты пришёл ещё через полчаса, то нашёл бы меня в сугробе. — Не ворчи, — хмыкнул Винчестер, — Готов? — Всегда. Увидев улыбку на губах Каса, Дин, не удержавшись, прильнул к нему в нежном поцелуе, пока что не углубляя его. Только изучая, проходясь языком по губам и оттягивая зубами нижнюю. — Ты хочешь меня целовать, пока я не получу обморожения? — Да, Кас ворчал. Но вовсе не от злости. О, кто бы знал, как он ещё пытается просто удержаться? Дин, сумасшедший. Он дразнит всю дорогу, целуя ласково, нежно и так… Загадочно. Это, безусловно приятно. Но каждый такой слишком целомудренный поцелуй, будто запускает с новой силой все нейроны. И ангел держится. Всеми своими ангельскими силами призывая себя к спокойствию. Но, боже! Как же хочется сжать его в объятиях, уронить в это чёртов сугроб и зацеловать так, чтобы посреди зимы жарко стало, и сугроб растаял. Чтобы видеть горящие яркой зеленью глаза, чтобы покрывать поцелуями красные от мороза и его ласк губы, чтобы снова и снова ловить скорее сердцем, чем слухом, его чуть хриплый стон. И вот так, зацеловав, бесконечно говорить «люблю». — Знаешь, а ты бы мог посоревноваться в ворчливости с Бобби, — усмехнулся Дин, а про себя подумал, что он хочет целовать ангела всегда. — Я вовсе не ворчу, Дин. Я замёрз. — Ну да. Тогда я встану сзади, — шепча в самые губы, сказал Дин, проводя пальцами по шее любимого, — Обниму, — не отрывая легких поглаживаний и продолжая ласкать лицо Каса губами, Винчестер начал обходить ангела, — И сниму твою повязку, — встав сзади и положив руки тому на бедра, мужчина прошептал последние слова ангелу в ухо, прикусывая мочку. Кас вздрогнул, то ли от холода, то ли от возбуждения. Во всяком случае Дин надеялся на второе. И да! Он угадал. Хоть и не знал этого. Потому что Кас уже бы на взводе. Эти игры. Господи, они сведу его с ума! — Дин, если ты не прекратишь… — Тише, милый, — промурлыкал Дин, ни на миллиметр не отодвинувшись и развязывая узелок на затылке, — Можешь смотреть. Обняв ангела за грудь, Винчестер просунул руку под куртку и услышал учащенное сердцебиение. Подарок удался. Улыбнувшись во все тридцать два, он просто ждал реакции. — Дин, это… — на выдохе начал Кас, с восторгом оборачиваясь к Дину и обнимая руками за шею, — Невероятно! — закончил предложение. — Ага. Ухватил последние места на Рождество, — довольная, даже можно сказать, самодовольная улыбка светится на лице. Щёки румяные, а губы и правда алые. То ли от мороза, то ли от бесконечных игривых поцелуев. Впрочем, неважно. — Я знал, с тебе понравится! Простояв в объятии ещё несколько секунд, Винчестер понял, что Кас уже сильно дрожит и предложил зайти внутрь. Горящие свечи создавали атмосферу романтики и Дин вспомнил слова брата, усмехнувшись себе под нос. Ангел поднял бровь в немом вопросе. — Сэм сказал, что я романтик. — Никогда бы не поверил, не увидев своими глазами, — сдержанно улыбнулся Кас, приподняв уголок губ. — Эй, — Дин шутливо пихнул его локтем, подходя к камину с дровами. — Я видел твою душу. И среди миллионов других, что мне удалось узреть, она самая яркая. Я влюблен в тебя, влюблен в твою душу и поверь, я знаю, что на романтику ты способен. Ты, наверное, самый романтичный… — Так, продолжишь — и я раскраснеюсь как девица, — смутившись, перебил Дин. — Ты уже покраснел. Закатив глаза, Винчестер разжег камин и притянул к себе ангела, уперевшись в стол. Кас инициировал поцелуй, который из нежного перерос в чувственный, а потом в страстный. Сплетаясь языками, они изучали рты друг друга, ненавидя организм за то, что нужно не забывать дышать. В дверь постучали, и они отпрянули друг от друга, запыхавшиеся словно после марафона. — Продукты, — без особого удовлетворения сказал Дин, оставляя легкий поцелуй на губах. А про себя подумал, что это весьма вовремя. В противном случае... М, скрывать то, что они оба страстно желают уже не было никакого смысла. Даже от себя. Молодая девушка принесла два пакета с продуктами, необходимыми им на четыре дня и, подмигнув Винчестеру, ушла. Дин, принимая пакеты из её рук, довольно мило улыбнулся и тоже подмигнул в ответ. Без задней мысли. Просто весело. Кас, увидев это, метнул искрящийся взгляд на Дина и прожёг спину незнакомки волной негодования. О, если бы он был силён как раньше, вероятнее всего, взорвал бы девушку. Или выжег ей глаза. Сложно сказать точно. — Ты такой милый, когда ревнуешь, — подмигнув ангелу, пропел Винчестер. — А в другое время не милый? И с чего ты решил, что я ревную? — У тебя на лбу это написано, honеy. Когда ты долго смотришь мне в глаза и твои волосы растрепаны — ты сексуальный, когда злишься — похож на медвежонка, когда смеёшься — внутри меня разливается тепло, когда смущён или растерян — похож на совёнка. Ну, а вообще, в любом состоянии ты сексуальный. И я без понятия, как у тебя это получается. — Сексуальный, значит… — приближаясь к Дину шаг за шагом, Кас наклонил голову и прошёлся взглядом по телу мужчины. Моментальная реакция тела дала о себе знать. Ну вот кто его тянул за язык? Боже, как он хотел всё оставить и наброситься на Каса, как хищник на беззащитное животное. Хотел жадно целовать губы, оставлять метки на шее, вылизывать каждый участок тела, ласкать руками, чтобы узнать любимого даже в темноте. Устав после перелета, Дин понимал, что вечер и ночь будут слаще после ужина и душевных разговоров, которых обоим не хватало раньше и они навёрстывали упущенное время сейчас. — Тише, ковбой. Я голоден. Думаю, ты тоже. Сейчас научим тебя готовить. — У меня не очень получается, Дин. Ты же… — Не желаю ничего слушать. С тебя пирог, любимый, — чмокнув его в щёку, Винчестер начал выкладывать из пакетов муку, молоко, ягоды, яйца и остальные продукты, часть убирая в холодильник, остальное оставляя на кухонной тумбе. Спустя полчаса кухня выглядела как поле сражения. Мука была на плите и тумбе, на полу и, непонятным образом, на потолке. Рубашки и волосы были в тесте благодаря Касу, который наклонил винт блендера в сторону, и жидкое месиво разбрызгалось вокруг, залепляя глаза, рот, нос и задевая уши. Вместо того, чтобы смыть с себя тесто, как делают все нормальные люди, они выбрали более приятную, хоть и более долгую тактику — слизать его друг с друга, что чуть не привело к сексу прямо на столе. Схватив Дина под ягодицы и усадив того на стол, Кас наклонился и положил голову ему на плечо. Он пытался просто успокоиться и наладить ритм дыхания. — Устал. Хочу есть, — он слегка прикусил плечо Дина прямо через рубашку. О, да! Если бы есть. Голод, который терзал тело, был во сто крат сильнее желания поесть. И, честное слово, ещё немного такой игры, и он просто съест этого любимку вместе с тестом и ягодами. — Тебе много лет, кризис среднего возраста и всё такое… — Дин поёрзал на столе, пытаясь слезть. После ряда попыток ему это удалось. — Засранец, — закатив глаза, ангел ткнул указательным пальцем в руку Дина. — Так значит? — Дин схватил из миски довольно крупную клубнику, вплотную придвинулся к Касу и размазал её по его губам, выдавливая красноватый сок в приоткрытый рот. — На себя посмотри, поросёнок! Впрочем, мне нравится. Он тут же прижался к перепачканным ягодой губам, слизывая красное, чуть кислое месиво. — Винчестер! Ты — отличный повар, но забыл одну крохотную деталь, — Кас отстранился, схватил баллончик со взбитыми сливками и, надавив на клапан, выдавил приличный кусок пушистой белой массы на губы. — Клубнику подают со взбитыми сливками. Оцени. Дин обозрел этот «натюрморт» и захохотал. — Ты похож на Санта Клауса с седой бородой. — Ах так! Теперь я ещё и старый? Негодник! — Кас поднял было руку, чтобы убрать пену, но Дин перехватил её в воздухе, завел назад и приблизился к губам ангела. — Даже не мечтай! Этот десерт съем я сам, — он легко подул, раздувая во все стороны пену, обвёл пальцем перепачканные губы и смачно облизал его. — Вкусно. Но так ещё вкуснее. И он припечатался губами, зарываясь во взбитые сливки и ягодное пюре, размазанные по губам ангела. Слизав всё, он довольно усмехнулся. — Тебе не кажется, что мы странно принимаем пищу? Ведь для дегустации есть тарелки. И ложки, вилки. А мы? Как дикари, руками и губами, да ещё и прямо с тела. — Фу, как некультурно, Дин! — Ангел хохотнул, представив себе такую картину. — Но я бы не хотел, чтобы ты пробовал еду с меня вилкой. Дина накрыла истерика. Он просто сложился пополам от смеха. — Кас, не надо! Ты знаешь такой старый анекдот? Короче, разводятся муж и жена. Судья спрашивает: в чем причина разрыва. — Она у меня очень культурная, — говорит муж. — Так разве это плохо? — Плохо. Потому что она слишком культурная! — Ну и в чем же это выражается? — Понимаете, она… в рот берёт. — Так это же хорошо! — Так она вилкой берёт! Дин захохотал ещё громче. Кас нелепо захлопал глазами. Он не понимал многого в этом мире людей. В том числе и их юмора. — Вилкой? Но это же больно! Хотя и культурно. Хорошо, хоть нож не использует и салфеточкой не подвязывается, — Кас на минуту представил себе эту жуткую картину, и его передёрнуло. Дин вытер слёзы, которые градом катились от смеха, и посмотрел на серьёзного ангела. Так. Ясно. Он, как и всегда, не понял шутку юмора. — Проехали, Кас. Оставим тему этикета и займёмся пирогом. — А ведь и правда, пирог себя сам не приготовит. Хотя, жаль. Меня бы это устроило, — серьёзно выдал Кас и угрожающе зажужжал блендером. Оба рассмеялись и решили закончить злосчастный пирог, после чего… Для дальнейшего потребуется много сил, если Дин хочет не спать как можно дольше. А он хочет. Не спать до рассвета, узавая все тайны его Ангела. До конца.