В руках его...

      В его руках она плавилась. Кожа горела от каждого прикосновения, и тело содрогалось, покрываясь мурашками. Лишь прижимаясь спиной к холодной стене, пыл на секунды утихал. И вновь… И вновь она терялась, срывалась, рвано дышала и стонала, приоткрыв искусанные губы.       В его руках она таяла, растворялась, захлёбывалась. Желание её росло с чудовищной силой, и помочь мог только он, как и утопить. Утопить, удушить в этой похоти. Он, жадный до любви, ласк и невероятной нежности, а ещё страсти, брат. Родной по крови и душе человек.       Они давно переступили ту грань дозволенного, и было так плевать, а ещё так радостно раз за разом срывать замки запрета.       Он прижимал её то к себе, то отталкивает и сковывает руки над головой крепко-крепко и до лёгкой боли. Не отпускает, не даёт сбежать и терзает её губы колючими, жаркими поцелуями. Ловит каждый вздох. Пальцы его дрожат, и он едва сдерживается, пока Сервал извивается от каждого касания. Он не может оставить и сантиметра на её теле без внимания.       Впивается чересчур жадно укусами в шею, открытые плечи. Нещадно стаскивает и без того откровенную одежду. Оголяет разгорячённую кожу и с диким вожделением осыпает поцелуями, будто умирает от жажды и она его спасение. — Гепард… — с губ её стон столь сладкий, как нектар божественный и как же много красивых метафор, но к ней это больше всего подходит.       Он готов её воспевать и готов пойти по следам в ад. Готов ради неё на всё. На любой тяжкий грех, но самый страшный из них он уже совершил, сорвав колючую розу однажды.       Боже       Как же до невозможности пошло и до дрожи неприлично она раздвигает ноги, трётся нарочито неспешно. Он чувствует, как горяча её плоть даже сквозь плотную ткань. Как же… Он хочет сорвать одежду прямо здесь и сейчас.       Ему не хватает дыхания, чтобы себя контролировать, но… О каком контроле речь, когда не может перестать её желать, ласкать, целовать, упиваться её любовью.       Сервал так же не отличается святым терпением, да и никогда и не была таковой. Она достигает всего, чего жаждет прямо как сейчас. А жаждет она Гепарда до дрожи во всём теле и сорванного дыхания, до трясущихся пальцев, что соскальзывают с пуговиц формы. Она недовольно шипит, когда одежда не поддаётся её тонким пальцам, но горячие родные руки накрывают сверху. Время останавливается и Гепард послушно, но в то же время быстро снимает с себя форму, что давит и душит.       Взглядом его будто пожирают. Каждый оголённый участок тела, каждый перекат накаченных мышц и Сервал даже шумно втягивает воздух, упиваясь до безумия соблазнительным запахом родного брата. Она прижимается к нему, кожа к коже. Сердце бьётся быстрее, готовое выскочить из груди и мурашки покрывают кожу. Стон задерживается где-то в груди и Сервал замирает.       Гепард неожиданно начинает опускаться. Он губами ласкает её обнажённую грудь, покусывая набухшие соски, и сестра его так красиво изгибается, поддаётся на встречу, а руками он обводит её силуэт. Прикрывает глаза, ощущения усиливаются. Кажется, что он играет, как на инструменте. До восторженного всхлипа нежно, ласково и слишком приятно. Она так не привыкла к этому. Она так не привыкла ждать и от того колени начинают подгибаться. Руки опускаются на плечи, а накрашенными ногтями расчерчивает алые полосы по коже. Сжимает челюсти и боится дышать, через раз выдыхая и вдыхая.       Шум в ушах, сердце бьётся всё громче и в висках давит, но это растворяется на фоне возбуждения, бегущего по венам адреналина и желания. Дикого необузданного.       Гепард медлит специально и всё больше разжигает огонь где-то чуть ниже живота. Она горит в его руках и почти что молит о спасение. Просит прекратить эти до приторной сладости мучительные пытки, с другой стороны которые хочется продлить, чтобы финал этого был ярким до цветных пятен в глазах.       Сервал прикусывает губы, когда разрывают колготки нещадно, нервно и припадают ртом к бедру. Задушенный, приглушённый и дрожащий стон срывается в тягучую тишину, смешанная с нависшей темнотой в мастерской. Гепард перед ней на коленях донельзя послушный, ласковый. Это возбуждает так сильно, что забываешь дышать и думаешь, куда ещё больше. Мысли уже вытеснены из головы и на том месте лишь один человек, что прямо сейчас ведёт щекотно носом по ноге прямо под юбкой и его горячее дыхание так близко…       Прижимаясь спиной к стене, одной рукой Сервал начинает царапать краску, забивая под ногти. Она почти, что воет от жжения, от того, как скручивает узлом живот неистовое вожделение. Жадно хватает ртом воздух, готовая сползти вниз и опуститься на пол. Только Гепард и удерживает, а ещё истязает и нагло издевается, пока она податлива, пока она и слова сказать ему не может. Тут даже затыкать не нужно, слова уже не вяжутся. Лишь приходится срывать голос, а в горле и вовсе першит, почти что хрипит.       Во рту накапливается слюна вязкая и плотная, которую не удаётся сглотнуть. Мир пошатывается от каждой секунды промедления и трескается на осколки разум. Как она ещё в своём уме? От него не останется и жалких крошек.       А Гепард тянет время, улыбается и здравый смысл исчезает капля за каплей, а может давно уже забыл что это такое. В груди будто рождается страх, густой и разрастающийся корнями прямо под раскалённой кожей. Боится, что если коснётся, то планета взорвётся и рухнет весь мир. Он настолько любит сестру, что одновременно не может остановиться и раз за разом, будто пытается остановиться, хотя самое страшное позади. Она его уже приняла и не раз, и не два. Доказала, что готова быть с ним до самого конца и никуда не исчезнет.       Размывая глупые мысли образом Сервал он осторожно высовывает язык, чтобы прикоснуться к самому желанному месту, помимо её губ, что готов целовать до боли и покраснения.       Сервал жмурит глаза, горло сковывает от заглушённого крика. Она прижимает ко рту запястье, впиваясь зубами. Делает она это невольно, стараясь немного прийти в себя. Ноги дрожат, а тело начинает трястись. Смущение касается ушей и бросает в адский жар. Гепард ласкает настолько умело, будто знает Сервал от корней волос и до самых кончиков пальцев. Ведёт шершавым горячим языком по клитору ниже, а что он творит пальцами… Боже… Она готова согрешить ради этого и не раз…       Гепард сглатывает и во рту оседает лёгкая сладость. Для него Сервал, как бы странно не звучало, слаще любых конфет. Самый желанный десерт, самый запретный плод. — Молю… — только и срывается в тишину хрипло, донельзя сексуально и так, что Гепард готов кончить только от её голоса.       Повторять дважды для него не нужно. Он поднимается с колен и оледеневшими от волнения пальцами Сервал впивается в ремень, дёргая в стороны. Ей даже не нужно видеть, чтобы знать, как напряжён Гепард и не представляет, как он терпит. А ему только и остаётся терпеть, ведь почему-то в первую очередь хочет доставить удовольствие сестре. Она же думает совершенно наоборот.       Рука её касается напряжённого члена и чувствует, как отзывается и пульсирует. Горячий и настолько налитый кровью, что сжать его в руке нереально. От одних мыслей об этом по бёдрам начинает течь смазка. Становится слишком влажно между ног.       Гепард помогает стянуть с себя штаны вместе с бельём. Стискивает челюсти и дышит шумно, а затем резко прижимает к стене сестру и закидывает на талию её ноги. Она обхватывает его, прижимается так сильно, насколько возможно и остервенело, жадно, страстно впивается в его губы поцелуем.       Первый толчок для них, как взрыв Вселенной до искр, до сорванного крика, до тока по позвоночнику. На плечах жжёт огнём укус Сервал и спина покрывается красными бороздами. Она впивается в него, а он в свою очередь вбивается в её тело размашистыми толчками до пошлых влажных звуков с диким рычанием сквозь сжатые зубы. Сервал хватается за брата, как за спасательный круг, не знает, куда себя деть и кажется, что прямо здесь она задохнётся от любви, от страсти, разрывающегося чувства жажды. Сдерживаться сил уже давно нет. Они отдаются своим чувствам настолько, насколько это сейчас возможно в диких условиях посреди коридора, прижатые к стене на весу.       Кажется, их слияние длится вечность, а может тщетные секунды, но конец наступает настолько быстро, стремительно и резко, а так же плавно и по нарастающей, как и всё начиналось. Их голоса сливаюсь в громких стонах, Гепард содрогается, но не отпускает сестру, а она обмякает. Мир погружается в такую звенящую тишину, что в голове вместо мыслей только бьющийся пульс в висках. Чувство наполнения исчезает и на оголённом животе расползается густая кипящая сперма, а дрожь не прекращается.       Они опускаются медленно на пол. Гепард на колени, а Сервал он держит, не давая ей сесть на истоптанный ковёр. Они жмурятся и целуются, пока где-то вдалеке для них зарождается новая Вселенная, что взорвётся потом от их любви, смешанной со страстью…