100 сцен любви

Кровь из укушенной ноги хлестала все сильнее, приближая Нигана к давно желанному финалу. Поначалу вся эта движуха ему безумно нравилась – крах старого мира, падение старых устоев, новые порядки, законы джунглей, где он царь зверей, король, бог, спаситель. Еще нигде Ниган не чувствовал себя на своем месте так сильно, как в апокалипсисе. Он считал себя хорошим лидером, он ведь спас всех тех людей, без него они бы так долго не протянули. И его империя дальше бы цвела и развивалась если бы не Граймс. И сейчас на пороге смерти Ниган не мог с уверенностью ответить какой из них повлиял на его новую жизнь сильнее. Тот что по итогу впился в его горло или тот что поселился в его, казалось бы, давно очерствевшем сердце. Ворвался как в тот день на передачу дани и наставил на него свое главное оружие – обворожительный блеск ярости в синих глазах. Так открыто Нигану вызов бросали разве что в начале его пути. Как он мог не влюбится в это еще по-юношески невинное лицо, так обманчиво скрывающее настоящего серийного убийцу. Ниган любил сильных людей, особенно ломать их под себя, прогибать под его авторитет. Карла удалось разве что нагнуть и то ощущение было такое словно малец сверху, а не он. По-другому Ниган не мог себе объяснить всю ту нежность, с которой он обращался с юным телом. Кто кого покорил и приучил, вопрос до сих пор был не закрыл. Но ответ уже не имел значение. Голубой глаз давно закрылся и уже наверно сгнил до черепа, а Ниган терял последние литры крови. Такой как он мог о многом сожалеть в эти минуты, многое еще желать. Он не был хорошим человеком, совершил много дерьма, многим причинил боль и много жизней оборвал. Убийцы и диктаторы могли начать сожалеть обо всем этом на смертном одре, но Ниган жалел лишь о том, что не сказал своему мальчику «Ты очень ценен для меня». «Я тебя люблю» – чушь собачья. Он же не сопливая девчонка. Да и его убийца таким простым не был, хоть ему и было слегка за 16. Ниган усмехнулся, вспоминая как шутил о том, что за Карла его бы уже даже не посадили. «Я бы всегда мог сказать, что ты меня изнасиловал, старик». – фыркнул тот, вытирая бедра. Нигану всегда казалось, что несмотря на возросшую ценность человека в принципе, Карлу не так уж часто говорили таких слов. А Карл был очень ценен. Самым ценным из всех Александрийцев. Он был новым поколением, которое могло привести их к чему о большему чем больной и нелогичны мир что построили они, взрослые. Но Карл мертв. Умер так и не услышав, что он самое ценное, что было у Нигана и у этого мира. Умер из-за того, что не услышал этих слов вовремя и глупо рискнул собой. Ниган очень жалел о том, что струсил и не сказал ему это, о том, что сразу не забрал его к себе на совсем, что продолжил бодаться с Риком. Ниган умирал только сейчас, но уже давно чувствовал себя мертвым. Ведь последнее ради чего стоило жить – исчезло из этого мира, пустило пулю себе в голову, помахав всем напоследок клочками бумаги. «Ты стал для меня очень дорог. Пожалуйста остановись. Хватит» – досталось Нигану, спустя несколько лет после смерти одноглазого подростка. Поздно и в тоже время вовремя. И Ниган решил наконец-таки остановиться. Он еще много лет шел по инерции, но теперь все, «Хватит». Когда на него навалился тот ходок, он даже не отбивался сильно, дал твари откусить от себя кусок побольше и упокоил. А затем прокрутив в голове последние мысли и сожаления, достал пистолет с одни последним патроном, специально сбереженным на такой случай. На рукояти была вырезана бита. И пустил себе пулу в лоб, зная куда попадет после смерти, если ад и рай не сказки для слабаков. Если бы мог, Ниган рассмеялся, после выстрела перед ним и правда предстал туннель с горящим светом в конце. «Какое клише», – пронеслось в его сознании, перед тем как свет стал невыносимо печь. – «А вот и мой ад». Но после света было лишь слепящее солнце на голубом небе. Оно пекло и слепило глаза, от чего Ниган рефлекторно вздернул руку, в надежде прикрыться. Рука прикрыла глаза. – Какого? – Ниган удивленно посмотрел на свою конечность, покрутил ее перед собой – точно она, точно его. Его кольцо, его рукав его кожанки. – Какого хрена? – стоило ему приподняться как он увидел туловище и ноги, и все его. Но не то в чем он умирал, словно он все еще во времени святилища. Он огляделся и, не отрывая взгляд от увиденного, встал. Тело ощущалось не таким дряхлым, как в последние годы его жизни. Но не это его сейчас заботило, а увиденное. Это была чертова зеленая полянка с загородным домом на краю, как из журнала счастливая семья, а дальше блестела гладь озера. – А где мои пустынные земли, котлы с горящей смолой и сексапильные демоницы, к которым нельзя подкатывать? – он стал осторожно подбираться к стоящему зданию. Чтобы это не была за чертовщина, но ее надо исследовать. Но весь исследовательский запал пропал, когда, подойдя ближе, он увидел берег озера с мостиком и одиноко сидящую на песке фигуру. – Нет. Это не может быть… – Ниган в неверии стал приближаться к этому месту в любой момент ожидая, что озеро загорится, небо почернеет, а сидящий юноша обернется красномордым дьяволом, смеющимся над его надеждой и наивной мыслью, что такой ублюдок как он мог попасть на небо, к НЕМУ. Но Ниган приближался, а окружающее его место не менялось. – Карл? – позвал мужчина, сидящего на берегу юношу. Тот вздрогнул и резко обернулся, встречаясь своей одинокой синевой с двумя карими. – Ниган? – так же удивленно спросил Карл. Больше Нигану было не нужно, он резким движением приблизился к юноше вплотную и сгреб его в свои объятия. – Клянусь, я вытрахаю из тебя всю душу, если это и правда ты, – Ниган сжал не менее удивленного парня еще крепче. – Звучит многообещающе, – фыркает Карл в шею мужчине. Ниган чувствует знакомые руки, обнимающие в ответ. Он и не думал, что сможет еще раз испытать эти ощущения – его тепло, его дыхание, мягкость его мальчишеских губ, гладкость кожи под футболкой, шелк волос. Он жадно прижимал свое чудо к себе, боясь отпустить, боясь вновь потерять. – Ниган, ты меня задушишь! – заворчал Карл в его руках. – Хватит, я не собираюсь исчезать, успокойся, – он успокаивающе провел рукой по колючей щеке, понимаю какая буря может скрываться за лихорадочным блеском в глазах мужчины. – Ты не можешь знать наверняка. Я даже не уверен в том, что ты не плод моего умирающего мозга. Это… это слишком хороший финал для меня. Оказаться с тобой, здесь. Кстати, где мы? – он продолжал держать Карла в объятиях, обводя райское место взглядом. – Без понятия. Посмертие, другая реальность, может рай. Я просто очнулся здесь после… после того как убил себя. – Карл виновато посмотрел на Нигана. – Я видел маму и отца, они звали, но я чувствовал, что мое место здесь и остался. Ты чувствуешь? Ниган прикрыл глаза, зарываясь носом в каштановую макушку. Он чувствовал легкий запах яблочного шампуня, запах Карла, его тепло и покой. Его место, их место. Словно он вернулся из долгого путешествия домой, туда где ждут и любят. Он чувствовал… – Да. – прошептал Ниган. – Похоже смерть и правда не конец, лишь начало еще одной жизни, другой и получше. – Если это рай, то что я здесь забыл. – Я желал этого. – Что? – Ниган заглянул в сияющий синий глаз своего вновь обретенного сокровища. – Я желал, чтобы ты был здесь, со мной, – улыбка озарила вечно хмурое лицо юноши, сделав его еще моложе. – Может поэтому тебе сейчас не дерут черти, в лучших описаниях отца Габриэля, – они оба усмехнулись. – А может ты все-таки заслужил это место, я ведь не знаю, что произошло после моей смерти. Отец, когда появился здесь решил делать вид, что та жизнь была просто сном. – Пф, сыкло, что там, что здесь. – Прекращая оскорблять моего отца, – ребра Нигана ощутили болезненный тычок. Карл извернулся в его руках и стал идти в сторону дома. – Ну прости, прости, маленький убийца. Не убегай только. – легкий страх утраты вновь стал морозить только что согретого Нигана. Карл остановился, обернулся к идущему следом мужчине и лукаво усмехнулся: – Кто-то обещал мне эротическое турне после доказательства моей реальности. Свою материальность я уже доказал, но одежда все еще на мне. – Оторва! – восхищенно воскликнул Ниган, догоняя убегающего паренька, заливающегося смехом.