100 сцен любви

Сначала это вызывало лишь посмеивания у Нигана и череду подколок к смущающемуся и закусывающему губу Карлу. Кто бы мог подумать, что идеальный практически во всем молодой мужчина будет просто безнадежным на кухне. Сгоревшая яичница, разваренные макароны, отдельный инфаркт Ниган, и невозможно соленная жаренная картошка. Даже простые бутерброды вызывали сложности. - Господи, пацан! Да как ты прожил все это время? – смеялся Ниган над обсыпанным мукой Карлом. Блинчики не задались с самого начала. - Родители, в университете была хорошая и недорогая столовая, а потом я стал зарабатывать достаточно, чтобы позволить себе питаться в кафе и заказывать на дом, - вздыхал Карл, выковыривая из волос тесто. Поначалу все эти потуги Карла приготовить любимому человеку ужин забавляли и умиляли Нигана. Что уж говорить, перед упорством парня он снимал шляпу. А принципиальность поражала. Тот даже продукты покупал лишь на свои деньги, аргументируя, что Ниган не должен платить за его ошибки. Хоть и не без последствий для своего пищеварения, но он с удовольствием участвовал в этом вызове, дегустируя новые кулинарные «шедевры». Но вскоре ему становилось все больше жаль своего мальчика, особенно когда от очередной неудачи он расстраивался и пытался скрыть это, отворачиваясь к раковине и отмывая неудавшуюся попытку.  - Слушай, малыш, - решил прекратить Ниган эти непонятные боевые действия на кухне, - мне откровенно плевать кто из нас будет готовить ужин я или повар из ближайшего ресторанчика. Не понимаю почему ты так зациклился на этом, - улыбался он Карлу. – То, что я тебя трахаю вовсе не значит, что ты как послушная женушка должен вести хозяйство. Мне более чем достаточно, что ты убираешь и стираешь. Это уже больше чем делаю я по дому! – притянул он к себя хмурого парня, убирая прядь волос за нежное ушко и открывая зияющую дыру вместо глазницы. Однажды Ниган даже пошутил, что именно отстреленный во время охоты глаз с частью виска сбивал ему глазомер из-за чего он постоянно то перебарщивал со специями, то делал еду пресной, словно лицо монахини перед сексшопом. - Я же тебе рассказывал, что мои родители почти всегда были на работе, когда я рос? – неуверенно начал Карл. - Припоминаю это пьяное пятничное откровение, - улыбнулся ему Ниган, не понимая, как это относиться к кулинарной воне Карла. - Еда… - начал он, но осекся. - Мамина лазанья, папины оладьи… это было то, что позволяло мне чувствовать их заботу и любовь, даже когда я оставался один и не видел их пару дней, - красный от смущения Карл прижался пылающим лицом к груди Нигана, что пораженно слушал его, обнимая. - Так это… - начла было Ниган, но умолк. Слова были излишни. Он крепче обнял Карла, зарываясь носом в каштановую копну. Не думал он, что в свои глубокие за сорок повстречает того, кто ради выражения любви к нему будет так надрываться. И вот очередной бой на кухне. Перед Ниганом стояли чуть пересоленное овощное рагу, суховатая курица и непропеченный в самой середине пирогом. На данный момент это было лучшее творение Карла, настоящий прорыв и победа над кулинарной стихией. И даже жертв в виде сгоревшей сковородки или части продуктов не было. Ниган ощутил гордость за своего мальчика и разлившееся в груди тепло. Это ведь было все для него. Не кривя душой в конце он попросил добавки. - Ммм, у тебя получился прекрасный ужин. Отрежь мне еще пирога, – ради вспыхнувшего счастьем голубого глаза и широкой улыбки стоило съесть еще кусочек приторного пирога с вытекающей серединкой. Хоть и не идеальная, но эта еда насыщала его теплом, погружая в негу чужой заботы и любви.