100 сцен любви

Ниган прогуливался по территории уже несколько раз. Смеркалось. Карл не возвращался уже третий день. — Мелкий гавнюк, — сплюнул мужчина, посмотрев на пустую дорогу к воротам. Они опять поссорились. Опять причиной была Александрия и человеколюбие Нигана. Опять Карл вышел за дверь их спальни и испарился с территории «Святилища». И опять никто из его подчиненных не смог увидеть через какую дыру и в каком направлении ушло его наказание и благословение. Раньше было куда легче справляться с пацаном. Он был мелким и Ниган был авторитетом. Карл и не признавался в этом, но голубой глаз смотрел восхищенно и внимательно, ловя жесты и слова, обучаясь и совершенствуясь. Но пожалуй проблема Нигана заключалась в том, что он был не единственным человеком кем Карл восхищался и у кого учился. Дэрил Диксон был самым нелюдимым и угрюмым парнем из всех, которых Ниган встречал за все времена. Охотник, следопыт, прекрасный стрелок и верный несгибаемый пес Рика Граймса. Ниган тоже в какой-то мере восхищался навыками и умениями мужчины. Такие как Дэрил были самыми приспособленными к такой пиздецовой ситуации, в которой они все оказались. И Ниган был лишь рад, что Карл осваивал такие полезные навыки как охота, чтение следов, бесшумное передвижение, еще больше делавшее его похожим на гибкую синеглазую киску. Но вместе с полезным передалось и дурное. Став молодым взрослым мужчиной, умеющим выследить и завалить оленя или угрожающего им человека, Карл был совершенно независим, самостоятелен и порой неуправляем, и казалось вообще не нуждался в людском обществе, умея обеспечить себя всем чем нужно для жизни. Теперь Ниган смотрел на него горящими от восхищения глазами, когда на сцену какого-нибудь конфликта ступал его любимый серийник. — Блядская лесная фея, — ругался мужчина направляясь в пустую спальню. Первый день был днем гнева, днем, когда к нему никто не подходил и все разбегались, днем, когда Ниган желал, чтобы Карл нарвался на стадо ходячих и пожалел, что он не был таким хорошим послушным мальчиком. Второй — недовольство, жизнь возобновляла свой бег под ворчание лидера о несносных детях, выглядевших как взрослые. Третий — отрицание, не того, что Карл ушел, а того, что этот уход и сам парень что-то значат. Последующие дни — страх.

Что если он уже никогда не придет?

Такая вероятность была неимоверно высока, даже с таким натренированным и опытным парнем, как Карл. Столько передряг, столкновений, драк… но маленький укус, царапина от черных отмирающий ногтей могли перечеркнуть годы ценной жизни. Ценной для Нигана жизни. Карл мог уже никогда не вернуться. Эти мысли отравляли сон, оставляя его блуждать взглядом по потолку во тьме ночи или по дну стакана при свете лампы или луны. Карл пришел к нему из ниоткуда и ушел в никуда. Его высокий и гибкий лунный лучик с кратером и сияющим светом синего глаза. — Спишь? — раздается тихий голос в абсолютной тишине, казалось, пустой комнаты. Ниган чудом не вздрогнул, не вскрикнул, не вскочил с битой в руках, а молча встал и повернулся в ту сторону откуда донесся голос. — Не сплю. В темноте слабо проступал контур тела, который легко было не заметить. Шаг и силуэта живого и невредимого Карл окутал слабый, пробивающий из неполностью закрытых штор, лунный свет. Они молча смотрели друг на друга. — Ебанное ты приведение, — вздохнул мужчина, чувствуя как облегчение смывает накопившиеся страхи, отрицание, недовольства, обнажая самый первый слой — гнев. — Еще не ебанный, — абсолютно серьезно сказал Карл и опустил взгляд. Поднявшийся было гнев Нигана схлынул, укатив в другое русло. — Пиздец, — усмехнулся мужчина и подошел к парню. Рука тут же зарылась в спутавшиеся на ветру волосы, не признающие резинок, лент и ножниц, сжимая и оттягивая их назад, запрокидывая голову, открывая голую шею. — Цел? — Да. — Однажды я убью тебя за это, — «убью, чтобы знать наверняка и не мучаться в неведенье вернешься ты или нет». — Я всегда возвращаюсь, — словно прочитав его мысли сказал Карл, ни то обреченно, ни то ободряюще. Не тратя больше времени на слова, которые так часто ссорят их, Ниган впился кусачим поцелуем ему в губы, прижимая к себе, ощупывая на сохранность. Карл всегда возвращался. Как бы они не ссорились, как бы не ранили друг друга, их дороги вновь сходились: в спальне, на улице, на безлюдной окраине города, в центре вражеского лагеря и даже в доме Рика Граймса. Карл всегда возвращался. Всегда возвращался к тому, кто хранил не его свободу, а его сердце.