100 сцен любви

Смотря на то как уверенно и быстро Карл объяснял план действий, распределял работу, раздавал указаний и решал возникающие проблемы, Ниган не переставая повторял себе «отпусти его, отпусти его». Их вспыхнувшие посреди пожара войны отношения, смогли потушить это уничтожающее последние остатки жизни на Земле пламя и привести две общины к миру и согласию для помощи друг другу в выживании. Безумный и тем самым еще более удивительный выбор отважного голубоглазого паренька сохранил жизни стольким людям, укротил «зверя» этих земель…  Нигану всегда становилось смешно от такой ассоциации, подслушанной как-то в «Александрии». Но порой ощущая на себе этот властный взгляд, возвышающегося над ним Карла и медленно опускающегося на его член, он действительно чувствовал этот мягкий невидимый ошейник чужой любви.   Он ведь сразу заприметил его, среди отупевшей от страха блеющей толпы. Лишь Карл пылал четко направленной контролируемой яростью. Знал, чего хотел, с самого начала, лишь немого меняя направленность и интенсивность, к счастью Нигана, чья жизнь на самом деле зависела от этой направленности. В нем уже тогда вырисовывался будущий лидер, который сможет повести их в более светлое будущее. Новый взгляд, новое поколение апокалипсиса, новая эпоха. Такой молодой лидер не должен тратить свою жизнь на стареющего, ворчливого диктатора. Ему нужно было пересилить себя и отпустить Карла в счастливое, женатое и детное будущее. Он всю жизнь привязывал к себе – школьных подружек, Люсиль, своих многочисленных жен… Но Карл был совсем другим. Он бы слишком прекрасен для него, слишком дик и своенравен, словно дикая лошадь, вдруг встретившаяся на бескрайних лугах, слишком… Ниган слишком любил его, чтобы лишать будущего. Как бы он не хотел провести остатки отведенного времени вместе с порой не менее ворчливым, чем он сам, молодым мужчиной, но лучше было для всех них как можно скорее покончить с этими отношениями, пока корни их чувств вошли не слишком глубоко в молодое сердце. Однажды Ниган решился, налил Карлу виски, которое тот не пил, встал напротив и при разговоре постарался придать лицу то самое выражение, которое Карла бесило и, по словам его самого, заставляло испытывать нестерпимое желание въехать по нему. Он был уверен, что высказал все достаточно грубо и ясно, чтобы крутой нрав Карла сыграл ему на руку и разорвал соединяющую их нить чувств. - Оказывается несносные мальчишки, считающие себя мужиками, быстро надоедают, - старался он высказать «больше не люблю» как можно отталкивающе. Пусть Карл разозлится, ударит его, устроит скандал, посмотрит с болью и разочарованием, но он будет свободен для чего-то больше и лучшего. Но Карл всю эту тираду лишь молча смотрел своим холодным волчьим прищуром, на жалкую попытку Нигана порвать с ним. И как только мужчина закончил, отхлебнул из своего нетронутого стакана даже не морщась, отставил его и подошел к застывшему Нигану вплотную. «Вот и все», - с болью и облегчением думал мужчина, ожидая прощального удара. Но боль вспыхнула внизу, где Карл крепко схватил его за член с яйцами. Почувствовав родные, хоть и грубее обычного, руки, тот тут же стал твердеть.   - Харе пиздеть мне тут, Ниган, - прорычал Карл ему в губы. – Ты что перепил с отцом Габриэлем, выслушивая его проповеди о «любишь отпусти» и прочую хуйню? – рука крепко держала его при этом массируя большим пальцем сквозь ткань уже поднимающийся флагман самой что ни на есть заинтересованности Ниган в продолжении этого союза. – Ты мой! – Карл притянул остолбеневшего Ниган к своему еще по-юношески быстро вспыхнувшему телу, а губы смели оставшиеся баррикады сопротивления. - Ты об этом пожалеешь, - все же попытался еще раз мужчина, приподнимая и усаживая Карла на рядом стоящий стол. - Спизданешь мне это хуйню ещё раз, к кровати прикую, как свою любимую женушку! Ниган смеялся от превратности судьбы все время избавления от одежды. Его. Его Карл. А он был его.

Его Ниганом.