Ты просто уснёшь

      Раннее весеннее утро. Сакура только начала цвести, что создаёт особую атмосферу. Хан Джисон идёт на утреннюю смену в кафе, где работает официантом. Осталось пройти последнюю часть пути между домами, как он уже будет там. Однако, не успевает он понять что к чему, как чувствует лёгкий укол в области шеи и отключается.       Ли Минхо уже давно наблюдает за Ханом, ведь он просто идеальная жертва - нет ни родственников, ни друзей, только работа, но и та не особо обязывающая. А ещё у него довольно-таки милое личико и хорошее телосложение, что не может быть минусом. Это утро четверга как нельзя кстати подходит. Все приготовления закончены: вещи его предыдущего “гостя” он выкинул уже давно, убрал все колюще-режущие предметы, чтобы не допустить ошибок прошлого, и, наконец, собрал достаточно информации про Джисона.

***

      Он очнулся от чувства того, что на него кто-то пристально смотрит. И вправду, когда он открыл глаза, на него буквально пялился молодой человек лет двадцати пяти. Он был достаточно красив: чёрные волосы, розовые губы, мягкие, но мужественные черты лица, и в целом симпатичный, можно даже сказать, в его вкусе. Однако, как только он вспомнил, что предшествовало его пробуждению, он распахнул глаза ещё шире от страха и непонимания.       Минхо улыбнулся. Он понимал, что это может испугать Хана, но ничего не мог с собой поделать. Это было настолько тривиально, что даже смешно становилось. Сколько людей до него тут лежало так же, с точно такими же глазами, в которых плескались удивление, инстинктивный страх за жизнь, и, как ни странно, надежда. Надежда на то, что это просто глупый розыгрыш, шутка, и что сейчас их отпустят. Оторвал его от этих мыслей шквал вопросов Джисона, вперемешку с попытками освободиться из верёвок, плотно идущих от самой шеи вплоть до ступней. Однако, через пару секунд шорох и крики прекратились, стало абсолютно тихо. “Ага, понял”, подумал Минхо.       Хан и вправду понял то, что веревками обвито голое тело. Без одежды. Вообще. В один момент у него началась ещё более сильная паника. Он начал вырываться, кричать что есть сил, пытаться ударить своего похитителя связанными ногами.       На эти действия Минхо лишь снова улыбнулся. Правда, в каком-то смысле это даже мило. Вдоволь насладившись эмоциями младшего, он решил, что пора приступать к главному. Взяв с тумбочки шприц со светло-коричневой жидкостью, он на время остановил истерику Хана. Нет, тот не успокоился, просто застыл в немом ужасе. Это дало Минхо время, чтобы отработанным движением ввести иглу в вену и влить содержимое полностью. Благо, парень не дергался, понимая, что тем самым угрожает нанести себе вред. Видимо, истерика закончилась. В подтверждение этому, как только он достал иглу, его спросили, тихо, но отчётливо:       – Что ты мне, блять, дал? – прошипел Джисон.       – Всего лишь то, что поможет тебе расслабиться и приятно провести следующий час, – криво ухмыльнулся Минхо.       Хан быстро понял, что это какой-то стимулятор. Спину начало слегка покалывать, стало жарко, даже несмотря на отсутствие одежды. Но больше всего его волновал стремительно затягивающийся узел внизу живота. Тепло, нет, даже жар распространялся с пугающей скоростью, охватывая не только тело, но и сердце. К члену явно прилила кровь, видимо его организм решил, что думать ему уже не нужно. Через десять минут он уже не мог думать ни о чем, кроме разрядки.       Минхо спускается по безупречной груди, оставляя ярко-пурпурные следы. Кажется, афродизиак заставил Хана на время забыть обо всем, отдаться чувствам безо всяких мыслей. Добравшись до члена, Минхо легко проводит языком по красной головке, берет в рот до середины истекающий смазкой ствол. Кажется, Хан готов кончить только от этих скромных действий. Он извивается, хнычет, просит о чем-то неясно. Минхо продолжает, периодически опускаясь на всю длину, вызывая у Хана несдержанные стоны. В один момент Джисону становится слишком хорошо, и он достигает пика с самым громким “а-а-ах” за это время. Ли видит, как его жертва обмякает, чуть ли не проваливаясь в сон. Этого он и ждал. Расслабленность, спокойствие, которые помогут ему в растяжке. Он достаёт из ящика смазку, переворачивает Джисона на живот и вздёргивает его бедра.       Тот не понимает или не хочет понимать, что происходит, но как только Минхо выдавливает смазку и приставляет один палец ко входу, его передёргивает от отвращения. Однако палец вставляют не сразу, сначала им немного водят по кругу, как бы убеждал расслабиться, и только потом он аккуратно проникает туда. В принципе, не больно, просто немного неприятно. Но, проходит полминуты осторожных движений внутри, и прибавляется ещё один. Теперь они раздвигаются в разные стороны, причиняя ещё больше неудобства. Джисон виляет бёдрами, стараясь уйти от этого, но Минхо лишь добавляет ещё один. Теперь их там три, и это уже достаточно больно. Однако, в какой-то момент боль сменяется резкой вспышкой удовольствия, и Хан стонет в подушку.       – Нашёл, – улыбнулся Ли.             Теперь дело пойдёт быстрее. Ради приличия, он ещё пару минут растягивает парня, но затем понимает, насколько он сам возбужден. В конце концов, не сахарный, не растает. Быстро снимая джинсы и боксёры, он льёт на напряжённый член смазку.       – Лучше расслабься, – шепчет он ему на ушко.       Хан пробует, но получается не очень. Минхо резко толкается на всю длину и замирает. Кажется, афродизиак до сих пор действует, иначе Джисону было бы очень больно. Он поворачивает его лицо на себя и тут же видит дорожки слез, стекающих по щекам. Ничего не говоря, он лишь целует розовые губы. Этот поцелуй не похож на остальные, он более нежный, насколько может быть нежным похититель. Через минуты две он начинает двигаться, стараясь поскорее найти ту самую точку, и у него получается. От неожиданности Джисон выгибается и стонет, срывая голос. Ли продолжает толкаться в эту точку, параллельно ставя новые засосы или целуя в губы. Властно, грубо, показывая свою истинную сущность. Джисон кончает первый, падая на кровать и проваливаясь в забытье, слишком уж много всего произошло. Минхо же делает пару финальных толчков и изливается внутрь.       Как ни странно, он не устал, лишь немного утомился. Дела не ждут, ему необходимо помыть и одеть Джисона, пока тот не пришёл в себя. Развязывает верёвку, легко разматывая хитросплетения узлов, затем несёт неподвижное тело в ванную. Там он сначала смывает свою и чужую сперму, и лишь потом моет все тело. Решив, что на сегодня хватит, он вытирает его полотенцем и не без труда одевает в футболку и боксеры. Напоследок, одевает на руки отдельные наручники, дающие немного свободы из-за сравнительно длинной цепочки.       

***

      Джисон просыпается с ноющей от боли головой и в ужасном настроении, но хотя бы одетый. Надо же, таким обыденным вещам рад. Собственно говоря, настроение у него стало ужасным, как только он проснулся и вспомнил, что вытворял. Нет, ладно его изнасиловали, так он толком и против-то не был. Конечно, ему дали стимулятор, но это только искажает ощущения, голова-то должна работать! Нет, он стонал лучше всякой шлюхи, хотя было и вправду приятно... Интересно, что если бы Михно был его парнем? Стоп, что? Приятно? Парень? Да уж, ему точно пора в психбольницу.       За такими размышлениями его застаёт Минхо, который решил проведать, как там дела у его невольного “гостя”.       – Проснулся, – констатировал он, вставший сегодня тоже не с той ноги.       – Зачем ты пришел? – сиплым голосом спрашивает Хан.       – Мне стало скучно, – показательно зевнув сказал Ли.       – Я тебя что, развлекать должен? – начал злиться парень.       – Ну, я тебе вчера скучать не давал, – наклонившись, сказал ему в лицо Минхо.       – Да ну? – раздражённо сказал Джисон.       – Детка, твои стоны и крики говорили ярче слов.       – Я тебе не детка, – закричал он, – И это было из-за того, что ты мне вколол какую-то хрень.       – Ну же, детка, не дуйся, – сказал             Минхо, беря Хана за подбородок и заглядывая в бездонные глаза. Однако, парню это не нравится, и он раздражённо мотает головой, попутно ударяя державшую его руку.       – Блять, хотел же по-хорошему, –произносит Минхо, без усилий заводя обе руки Хана над головой, и садясь тому на пах. – Но, видимо, придётся по-плохому.       Он продевает через изголовье кровати верёвку, и крепко связывает руки, попутно переворачивая сопротивляющееся тело на живот.       – Ты что, сука, удумал? – со смешанным чувством гнева и страха вопит Хан.       – Ещё раз ты так выразишься при мне и я точно за себя не отвечаю, – чуть ли не рычит Ли, явно злясь.       Он стягивает с Джисона низ, попутно расстёгивая собственный ремень. Первый удар становится для связанного полной неожиданностью. Он резко вскрикивает, однако из-за второго удара давится собственным голосом, будучи в явном шоке от происходящего. Мысленно пытается считать, чтобы не потерять сознание от боли.       На 10 ударе он срывает голос.       На 20 - перестаёт вырываться. Потом ему уже неважно, что будет. Он хочет спать, очень хочет. Проваливается в бездну, забывая обо всем.

***

      Просыпается он с жуткой болью во всем теле, в полной темноте. Что вообще произошло? Если забыть про то, что этот парень его похитил, он был ему даже симпатичен. Но, в тот момент он как будто превратился в другого человека.       Не успел Джисон решить, что впредь будет осторожнее, как открылась дверь, впустив в комнату немного света. На пороге стоял Минхо, как будто ожидая разрешения войти. Хан посмотрел на него, интуитивно кивнув, и Ли зашёл в комнату. Он сел рядом, ничего не говоря, и протянул ему таблетку со стаканом воды.       – Что это? – хриплым от долгого сна голосом спросил Хан.       – Обезболивающее, – ответ прозвучал безэмоционально. Даже слишком, как будто он скрывал что-то, причём очень хорошо.       Запив таблетку стаканом воды, стоящем на тумбе рядом с кроватью, Джисон молча смотрел на Минхо. Он встал и вышел за дверь.       Зачем от так вчера поступил? Он не знал. Когда Джисон ударил его по руке, он почувствовал, как рвётся та самая нить, держащая его на грани разума. Та, что не даёт ему убивать своих жертв сразу. Однако, этот парень ему явно приглянулся. Вот он не сломался быстро, в отличие от его предыдущих "гостей".       К вечеру Минхо заглянул снова. Принёс с собой куриный суп и стакан чая. Покормил с ложки, как будто заботится, но Джисон и слова против не сказал. Какой-то страх сковывал его каждый раз, когда Ли появлялся в поле зрения. Чай дал выпить самостоятельно, уже прогресс.       Когда он ушёл, Хан выдохнул, буквально почувствовав, как сильно был напряжён все это время. Он заметил, что больше не связан, и решил попробовать встать. Все тело болело, но было терпимо. Видимо, обезбол ещё действует. Но тут что-то пошло не так: он зацепился за ножку кровати, и, не удержав равновесие, упал. Громко. Через несколько секунд дверь распахнулась, и к нему подбежал Минхо. Он помог ему подняться и сесть на кровать.       – Что случилось?! Зачем ты это сделал? – в его голосе смешались удивление, страх и злость.       – Я... я случайно, – пролепетал Хан. –Хотел встать, походить немного, но упал.       – Господи, сказал бы сразу, ну зачем так рисковать-то? – обеспокоенно произнёс Ли. – А если бы ты сломал себе что-то? – и снова эта непонятная забота.       – Да потому что я боюсь тебя ещё с первого дня! – закричал он.       – Слушай, тогда... – начал Минхо.       – Что?! Что тогда?! – истерично заорал Джисон, – Я ведь думал... я думал, что... ты меня полюбил. Поэтому и привез сюда. Из-за этих мыслей, мне кажется... кажется, ты мне тоже... понравился, не смотря на всю ситуацию.       Слезы сами полились солёными ручейками. Хан немного вздрогнул, когда Минхо обнял его. Просто, по-дружески. И от этого стало легче, намного легче. Потом, когда слез уже не осталось, он уснул. А рядом лежал Минхо и гладил его по волосам, будто бы успокаивая, навевая сон.

***

      Уже неделю они жили как пара: Минхо окутывал Джисона заботой: готовил, убирался, а Джисон, в свою очередь, почти забыл как он тут оказался и даже не пытался сбежать. Сегодня Джисон вызвался сам приготовить ужин, под чутким вниманием Минхо. Получилось очень вкусно, и старший на радостях открыл бутылку хорошего вина. Однако, он не думал что Хан никогда не пробовал ничего крепче пива в забегаловках, так что странности заметил только после третьего выпитого им бокала. Хан начал лезть обниматься, целоваться, и в целом вести себя неприлично. Все закончилось тем, что он за такое поведение был прижат к кровати.       – Чего ты от меня хочешь? – прошептал похититель.       – Секса, – заявил Джисон, смотря прямо ему в глаза.       Минхо на секунду выпал из реальности. Услышать такое от столь стеснительного парня было очень необычно.       – Хорошо, – заулыбался он, – А на утро не пожалеешь?       – Слушай, давай уже быстре-е-е... – на этих словах Хан начал елозить коленом по промежности Ли, буквально убивая все остатки самообладания в нем.       – Ну, сам виноват, – предупредил Минхо, стягивая с него футболку и отбрасывая ее куда-то в темноту.       Целует резко, грубо, желая полностью обладать этим податливым телом. Спускаясь по шее, оставляет множество ярких меток. Младший в свою очередь не выдерживает, резко обхватывает ногами талию Минхо, потираясь через слои одежды, ещё больше распаляя.       – Блять, – у Минхо перед глазами пелена, он одним движением оставляет Хана без одежды. Наспех выдавливает смазку на пальцы и растягивает неподатливые мышцы. Джисон шипит из-за дискомфорта, однако через минуты две все сменяется удовольствием.       Когда он начинает насаживаться сам, Ли не выдерживает и заменяет пальцы на свой член, требующий внимания ещё с самого начала. Хан головокружительно стонет от каждого толчка, видимо решив напрочь лишить Минхо возможности мыслить. В ответ на это он оставляет засосы по всей груди, уделяя особое внимание затвердевшим от возбуждения соскам.       То ли от чрезмерной стимуляции, то ли от действия алкоголя, в один момент младший выгибается, широко распахнув карие глаза, и кончает. Вместе с ним изливается и Минхо, замечая, что Хан вырубился прямо в таком положении. “Какой же он всё-таки милый”, - думает Минхо, вытирая спящего влажными салфетками, и укрывая пледом. Да, эта ночь надолго останется в его памяти.

***

      Наутро Ли просыпается с чудесным настроением, решив на радостях вывести Хана на прогулку в ближайший торговый центр. Они провели этот день чудесно: сначала пошли в кино, где купили самый большой попкорн и весь сеанс комментировали персонажей. Затем, они пошли гулять по этажам, зашли на фудкорт и взяли по рамёну. Кормили им друг друга и смеялись над прохожими. По приходу домой Хан заваливается спать, сославшись на усталость из-за столь насыщенного дня.

***

      Просыпается он от покалывания в руке. Видит перед собой Минхо, достающего из его плеча иглу шприца. Когда тот увидел, что Джисон открыл глаза, он сказал:       – Успокойся, все хорошо, ты даже не заметишь.       – Чего не замечу? – сузил глаза Хан. – Что ты мне снова что-то вколол?       – Слушай, я правда не хотел этого, но понимаешь, – он странно на него посмотрел. – Мне стало как-то скучно...       – В смысле скучно!? – думая, что Минхо над ним издевается закричал парень. – Я думал, мы любим друг друга!       – Любовь? – Ли поднял глаза к потолку. – Это слишком, не думаешь? Признаю, ты был мне симпатичен, но не больше.       – Что было в шприце? – напряжённо спросил Джисон.       – Морфий. Ты просто уснёшь.       Хан попытался встать, но не смог. Силы стремительно покидали его тело. Через пятнадцать минут он перестал дышать. На последнем выдохе произнес:       – Я надеялся... – зашептал он на последнем вдохе. – Что все будет по-другому...

***

      Несколько дней спустя. Минхо уже давно не было так скучно. Он избавился от тела Хана, убрался в квартире, но что-то было не так. Раньше он быстро находил новую жертву, однако сейчас все было не то. Точнее, все были не те, а он был из тех людей, что ненавидели скуку всей душой. А ведь с Ханом было весело, интересно. Но он боялся, что слишком сильно полюбит его, вот и соврал и ему, и самому себе, что с ним скучно. Думая обо всем этом, он стоял на мосту, не находя причин оставаться в этом тускло-сером мире.       Шаг - и он летит вниз. Завтра в новостях объявят о самоубийце, сбросившемся с моста, но к тому времени он уже будет с Ханом. Попросит прощения, ведь тот его обязательно простит и они начнут все сначала.