heartbeat to heartbeat (you got me)

      феликс считает себя очень многим.       он трудолюбив, вынослив, очень надежен. он прекрасно умеет оценивать ситуации и читать чужие эмоции. он всегда знает, что нужно сказать в нужный момент.       (и, согласитесь, он очень хороший друг!)       он всегда был многим, но наблюдательность никогда не была его лучшим качеством — и возможно, память тоже. когда происходят перемены, ну... иногда происходящее просто ускользает из-под его носа, и он не замечает, что его вырывают из комфортного пузыря и бросают в неизвестность.       просто до него долго доходит.       все началось как-то так:       жара еще не такая знойная, но уже близится к этому, на улице достаточно тепло. день безоблачный, и кажется, что каждый лучик солнца приземляется на тротуар. уже перевалило за три часа, но еще не холодает, листья кажутся неподвижными в лучах летнего солнца. феликс чувствует, что он сейчас расплавится в огромной луже прямо посреди тротуара, не успев даже помочь хёнджину загрузить в машину экспонаты для выставки. остальные чувствуют себя не лучше: сынмин пытается осторожно запихнуть холст в багажник, вытирая пот с висков и отходит в сторону, чтобы хёнджин сделал тоже самое.       — может передохнем? — хнычет джисон. облокотившись на капот, он стягивает с макушки кепку и взъерошивает челку. хёнджин на это закатывает глаза.       — мы не сделали и половины. ты едва ли что-то сделал.       — эй, это не так! я отнес все твои картины к входной двери. они гораздо тяжелее, чем кажутся.       сынмин вскинул бровь.       — ты пронес их полтора лестничных пролета и всучил мне.       феликсу хочется подлить масла в огонь, и он добавляет:       — и мне пришлось засунуть их на заднее сидение.       — а потом...       — хорошо, хорошо! — кричит джисон и прерывает их триаду, хёнджин теряется в смешках. он захлопывает багажник, после чего поворачивается к феликсу и сынмину.       — вы едете? — звенит он ключами и тут же роняет их. джисон закатывает глаза и залезает на переднее сидение. — мы хотим быстренько отвезти это в центр.       — у меня пара в три, — говорит сынмин. — я возьму себе кофе или еще чего-нибудь пока жду.       феликсу не помешало бы немного кофеина. благодаря джисону сегодня пришлось встать слишком рано, чтобы помочь хёнджину с его картинами, и он все еще не ел.       — я пойду с сынмином. увидимся дома, — хёнджин кивает, прежде чем скрывается на переднем сидении.       как только сынмин и феликс отходят от уезжающей машины, они инстинктивно идут в ногу друг с другом. кажется так привычно — идти по короткому пути, наперегонки с мигающими знаками пешеходного перехода под летним солнцем. феликс считает, что это замечательно — гулять с сынмином, наедине, даже когда тот пытается подставить ему подножку на обочине, или бежит вперед, чтобы успеть на зеленый свет.       через несколько минут они оказываются в своем любимом кафе — любимом только потому что там работает чонин, и иногда, если им удается застать его в конце рабочего дня, они утаскивают домой кексы совершенно бесплатно. колокольчик на двери тихонько звенит, они занимают очередь.       сынмин смахивает челку с глаз и взъерошивает волосы.       — как думаешь, чонинни угостит нас бесплатным кофе?       — ну, — весело пожимает плечами феликс, — меня то уж точно. я его любимчик.       сынмин фыркает. он пихает феликса плечом, отчего тот слегка теряет равновесие и издает оскорбленный звук, заглушаемый смехом сынмина.       — я возьму следующий заказ, — голос чонина воздушный и вежливый, но его улыбка тут же пропадает с лица, видя перед собой своих друзей. — оу. это вы.       сынмин лезет к его волосам, но получает за это по запястью и громко смеется. феликсу везет больше: он протягивает руку, щиплет чонина за щеку и воркует «привет, инни». чонин прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку, но получается плохо.       — чего вы хотите? — он обращается к сынмину, притворяясь, что все это ужасно неприятно. — или собираетесь быть скучными и заказать то же, что и всегда?       — ой, ты помнишь мой заказ? как мило.       чонин укоризненно смотрит на него, попутно вбивая его заказ, сдерживая все грубые слова в присутствии коллег и других посетителей.       — плевать. феликс?       — возьму то же, что и ты.       сынмин лишь закатывает глаза.       — сколько раз мы должны это повторять? тебе даже кофе не нравится.       — я выпью его...       — понял, холодный чай для феликса, — пробивает чонин, не глядя на них.       феликс шутливо отпихивает сынмина, когда тот щелкает его по подбородку.       — мелочь.       чонин выглядит невероятно скучающим и совсем не в настроении заниматься ерундой. феликс знает, что он терпелив с ними, лишь потому что вокруг другие клиенты.       — что-нибудь еще? — изгиб его рта превращается в линию, давая понять, что если они не поторопятся, чонин выпинает их из этой очереди, поэтому феликс качает головой и достает бумажник.       чонин несколько раз тыкает в экран, игнорируя карточку феликса перед своим лицом.       — все в порядке, хен, ты не обязан. — на экране высвечивается ноль. феликс украдкой поглядывает на сынмина — тот выглядит не особо впечатленным — хочется подколоть его. после того как сынмин (с трудом) расплачивается за кофе, они выходят из кафе и возвращаются на душную жару.       у феликса не так много дел после обеда — может почистит свою почту, а потом опробует новую игру, которую купил на днях — так что он не против убить время вместе с сынмином. они усаживаются на скамейку в конце улицы и потягивают свои напитки, болтая о том и сем, но в целом просто наслаждаясь компанией под полуденным солнцем. беззаботно болтая ногами (пару раз задевая лодыжки друг друга), они коротают время, пока сынмин не уходит по делам.       возвращаемся в квартиру: сжимая в руках консоль, пальцы крепко впиваются в клавиши, верхние зубы зажимают язык, феликс наблюдает, как его персонаж умирает уже в третий раз за последние десять минут. он затяжно выдыхает через нос.       — ау, — ворчит сынмин, лежа на кровати, феликсовы ноги зарыты ему под спину. видимо случайно пнул его в порыве разочарования.       — прости, — морщится он, — я тебя разбудил?       — нет, — отвечает сынмин. явно врет. — ты опять проиграл?       вот гад.       — нет, — бормочет феликс. явно врет. сынмин хмыкает, давая понять, что совершенно ему не верит, но больше ничего не говорит. вместо этого он переворачивается на спину, лодыжки феликса остаются там же, после чего сынмин снимает с его ноги один носок и бросает куда-то, и вновь закрывает глаза.       дверь в комнату открывается, и на пороге оказывается хёнджин, волосы его собраны в пучок, а сам он жует конфету.       — пойдете с нами киношку смотреть?       точно. это четверг, неофициальный недельный киновечер — хёнджин считает, что очень важно для сближения. феликс соглашается, но сынмин лишь корчится.       — я пропущу сегодня, очень устал.       хёнджин тут же хнычет, жалуясь, что в последнее время они так мало проводят времени вместе из-за подготовки к выставке, а феликс смеется, когда хёнджин заявляет, что умрет от недостатка проведенного времени со своими друзьями.       — только первую половину! умоляю, — он может быть очень убедительным, когда чего-то хочет: надутые губы, огромные глаза, умоляющий взгляд — целый набор. в этом ему трудно отказать. даже сынмину.       похоже, он смирился.       — ладно, мы сейчас придем.       хёнджин улыбается и достает из пачки еще одну конфету, довольно пискнув, после чего уходит и кричит, чтобы они не задерживались. феликс откидывается на стуле и щелкает сынмина по лбу, в ответ на что тот открывает глаза в знак признательности.       — чем быстрее мы уйдем, тем быстрее ты сможешь вернуться и поспать.       — как скажешь, неудачник...       феликс сильнее впечатывает голую ногу в живот сынмина, в ответ слышится болезненный звук, вперемешку со смехом.       — ты придурок, я не проиграл!       — тогда покажи мне приставку.       вместо того, чтобы отдать ему консоль, феликс хватает один из антистрессовых мячиков, которые лежат на тумбочке, его любимый, ярко-розовый, еще и в форме свиньи, и бросает в сынмина. тот уворачивается, и феликс с притворным возмущением убегает в гостиную.       на диване: джисон и хёнджин уселись рядышком, хёнджин пролистывает список фильмов, а джисон, набивая щеки, запихивает в себя тонну попкорна.       — почему на тебе только один носок?       вскоре за ним появляется сынмин и занимает оставшееся место. четыре тела тесно прижались друг к другу на стареньком диванчике, подушки провалились и практически прилипли к их телам.       начинается фильм, и феликс почти не обращает на него внимания — ему интереснее прислониться к плечу хёнджина и на низких тонах рассказать ему о своем дне, бросать джисону попкорнинки, чтобы тот поймал их ртом; наконец, примерно на середине он успокаивается и устраивается, прижавшись поближе к сынмину. как он понял, это что-то типа ромкома, что вполне логично, потому что кино выбирал хёнджин, а джисон весь просмотр задавал вопросы.       феликс блуждает между просмотром телевизора и завязками сынминовой толстовки, и как раз в этот момент они начинают обсуждать музыку к фильму.       — просто мне кажется, что исполнители, которых они выбрали для саундтрека, могли быть получше. согласен, сынмин? — спрашивает джисон, не отрывая глаза от экрана. не получив ответа, он высовывает голову в зону видимости и видит закрытые глаза сынмина, который тихонько дремлет.       — он спит, — бормочет хёнджин с другого конца дивана.       — не сплю, — отвечает сынмин. феликсу не нужно поднимать голову с подушки, устроившись на самом сынмине, чтобы понять, что он точно спит. феликс знает, что у парня был загруженный день на занятиях, несколько докладов, которые нужно сдать к середине семестра, и он морально истощен.       — он устал, ребята, — говорит феликс за сынмина, и тот мычит в подтверждение.       — почему бы тебе не уложить его спать? — говорит джисон, набивая рот попкорном. он говорит это так буднично, ничего не имея в виду, но феликс все равно чувствует, как румянец пробивается на его щеки.       он вслепую что-то пинает, и судя по наигранному ай, который издает джисон, феликс понимает, что попал в цель.       — заткнись.       — кровать звучит хорошо, — соглашается сынмин, слова скругляются по краям и наполняются сонливостью. — я хочу спать.       где-то сбоку хнычет хёнджин.       — ой, да ладно, фильм почти закончился! еще чуть-чуть, пожалуйста, сынминни? — и, конечно же, сынмин соглашается, ведь это ради хёнджина, поэтому он кивает и откидывается на спинку дивана, закрывая глаза. феликс хочет возразить, потому что сынмину правда стоит отдохнуть, но юноша успокаивает его, положив руку на спину, и заверяет, что все в порядке.       хёнджин с джисоном, как обычно, комментируют все подряд на протяжении всего фильма и даже после титров, феликс время от времени вставляет свое мнение, а сынмин время от времени соглашается с ним. и только после того, как джисон начинает жаловаться, что, мол, ему рано вставать на работу следующим утром, телевизор выключается, а тарелка с попкорном (теперь в основном с зернышками) остается на столе. все четверо прощаются и сонно расходятся по комнатам.       феликсу приходится чуть ли не тащить сынмина по коридору и укладывать в постель, удерживая его на весу, дабы тот не упал.       в комнате тихо и спокойно, ночь — единственное время суток, когда в квартире царит полная тишина. толстовка сынмина флисовая и уютная, излюбленная и изношенная, и феликс вдыхает запах стирального порошка, оставшийся после последней стирки. он проводит рукой по руке сынмина, касаясь приятного материала и ковыряя крошечную дырку, которая, как он знает, прячется на рукаве.       — это мое, — говорит он. — ты когда-нибудь ее вернешь?       он не хочет ее возвращать. это та самая вещь, которую сынмин привык носить дома, он почти не думает ее носить сам. он чувствует легкий тычок в бок и взвизгивает.       — а ты когда-нибудь вернешь мне мою кровать? — отвечает сынмин без всякой злобы, но феликс все равно куксится. — ты занимаешь левую сторону уже несколько месяцев.       феликс шмыгает носом и хватает подушку свободной рукой, делая вид, будто собирается скатиться с кровати.       — ладно, пойду спать в свою комнату.       (он думает о том, в каком состоянии она находится: его скрипучий и неудобный матрас, давно заброшенный, простыни так и не сняты; часть его одежды все еще висит в шкафу, а другая сложена в комоде сынмина. на полу валяются куски брезента, деревянные рамы и наполовину готовые холсты, на тумбочке и комоде сложены художественные принадлежности — своеобразная студия хёнджина, поскольку феликс редко использует комнату для чего-то, кроме хранения. нежилая и, мягко говоря, не подходящая для сна.)       он почти не двигается. сынмин не верит в это, кротко смеется над тем, как нелепо ведет себя феликс, и драматично трясет головой, притягивая парня обратно к себе, хватая за рукав футболки. в любом случае ему не очень-то и хотелось спать в другом месте.       феликс так и устраивается: половина спины прижата к сынмину, вторая половина утопает в одеялах, лицо жмется к ключице сынмина, их руки не совсем соединены, но достаточно близки, чтобы ненавязчиво соприкасаться.       как это всегда бывает.

୨ৎ

      и все продолжается как-то так:       это суббота, а значит, день хёнджиновой выставки, и ни у кого из них нет времени думать о чем-то кроме этого события. хёнджин, конечно же, нервничает, и считает, что не может видеть никого из них, пока идет подготовка, потому что его точно стошнит. джисон все равно ждет его возле входа в уборную. как только они входят в галерею, хёнджина уводит куратор, феликс и сынмин ободряюще похлопывают его по плечам, а джисон вместо этого по попе.       зал наполняется новыми людьми, некоторые феликсу знакомы по занятиям живописи, на которые ходит хёнджин, еще видит парочку бывших одногруппников. он держится рядом с сынмином, так как толпа становится все больше, а джисон бросает их, чтобы поприставать к чонину. свет яркий, но теплый, и каждый раз, когда феликс поднимает взгляд на сынмина во время разговора, он чувствует, как расплывается в улыбке. это почти мышечная память; то, как его голова находит плечо сынмина, как соприкасаются их ладони, как рука сынмина ложится на внешнюю сторону феликсова пиджака, аккурат на его талию. джисон и чонин возвращаются к этим двоим, как чонин наблюдает, что феликса практически приклеило к рукаву сынмина, и на его лице едва заметно завуалированное отвращение.       только после того, как они отходят в сторону, чтобы пообщаться с другими гостями, и переходят на сторону хёнджина, феликс решает, что ему пора отдохнуть от всех этих разговоров. он подплывает к небольшому бару в конце зала и, любезно улыбнувшись бармену, просит бокал вина.       он берет стакан из-за стойки и делает то, что у него получается лучше всего: делает один глоток, притворяется, что хочет его в течение приемлемого времени, убеждается, что достаточно людей увидели, как он с ним ходит, — а затем оставляет на ближайшем столике.       он подносит ободок бокала к губам и делает глоток, изо всех сил стараясь не скривиться от вкуса, и быстро убирает его.       первый этап плана завершен.       дорогие пиджаки проносятся мимо его плеча, когда он идет по галерее, держась ближе к стенам и подальше от толпы. помещение гудит от голосов и смеха, который, словно тонкий гул, проникают под кожу феликса. он рассматривает несколько хёнджиновых картин вблизи — ничего такого, чего бы он не видел раньше, но в такой обстановке все выглядит иначе, чем при освещении в их убогой квартирке. голубые и зеленые оттенки смешиваются в вихревых потоках перед глазами и у него перехватывает дыхание, когда он переходит от одной картины к другой, разглядывая целеустремленные мазки хёнджина.       на этот раз он останавливается перед другой работой, одной из самых новых, и подносит бокал с вином ко рту. почувствовав запах алкоголя, он хмурится и опускает его подальше. феликс думает, что пора приступать к четвертому шагу плана: избавиться от напитка. он поворачивается, дабы найти столик, на котором можно оставить бокал, но его прерывает легкое постукивание по плечу.       — феликс, хэй!       напротив него стоит чан, один из ассистентов хёнджина по художественным классам, с которым феликс несколько раз виделся мимоходом. он с ног до головы одет в черное — как и всегда — и держит в руках бокал, который выглядит изысканней, чем у феликса. он знал, что надо было просто оставить его за последним столиком. но вместо этого широко улыбается и принимает неловкое полу-объятие чана.       они завязывают обязательный смол-ток («как у тебя дела?» «отлично, а у тебя? слышал о новой продюсерской работе, поздравляю!» «спасибо, работа идет хорошо, но это все равно работа, понимаешь?») и преодолевают барьер знакомства с человеком, которого на самом деле не знаешь.       после паузы в разговоре чан поворачивается лицом к залу и пробегает глазами по стенам галереи.       — для хёнджина это просто потрясающе, — тепло говорит он.       феликс кивает и делает глоток своего напитка.       — ага, хёнджин очень рад. это единственное, о чем он говорит вот уже несколько месяцев.       — похоже, собралось много народу, — чан кивает на толпу людей, стоящих вокруг, рассматривающих хёнджиновы работы. — приятно, что вы все так его поддерживаете. ты и джисон, и... как зовут твоего соседа? мне так неловко, потому что я вечно забываю, но никогда его не вижу. — произносит он последние слова с застенчивым смешком, на его лице появляются ямочки. — я только на днях болтал с ним в супермаркете.       — сынмин, — отвечает феликс. — он очень занят с учебой в аспирантуре, поэтому ему труднее тусоваться, как всем нам.       чан утвердительно мычит.       — точно. ага, он говорил, что тоже придет. вместе со своим бойфрендом. — феликс почти выплевывает вино прямо на чана и пол выставочного зала. его тело замирает от неожиданности, и по лицу видимо видно, потому что чан глядит очень странно. — все нормально?       — ага, ага я... сынмин сказал что?       — он сказал, что придет на выставку, — медленно повторяет чан, словно объясняя что-то сложное маленькому ребенку, — вместе со своим бойфрендом.       — он.. оу, — феликс не знает, что ему делать с этой информацией. сынмин... с кем-то встречается? с каких пор? и никто не в курсе? ну, кроме чана, подсказывает мозг. — это.. это круто, ага.       чан не выглядит убежденным в том, что все круто. но он ничего не говорит, просто кивает и продолжает говорить; а феликс изо всех сил старается слушать. но его мозг где-то в другом месте, за много миль от него, пытается осознать новую информацию и, блин, почему он чувствует себя так странно. он пытается рассуждать разумно: хёнджин может знать, ведь сынмин ему доверяет, а если знает хёнджин, то и джисон, скорее всего, тоже. так почему же для него это новость? феликс ведь лучший друг сынмина.       он позволяет чану закончить предложение, надеясь, что не прозвучит грубо, когда скажет:       — прости, что сваливаю, пойду гляну, смогу ли найди хёнджина. но был рад тебя увидеть!       не похоже, что чан воспринял это странно, он прощается с феликсом, они расходятся, и феликс проталкивается через людей, чтобы добраться до противоположного конца комнаты. он трясет головой, чтобы хоть немного проветриться, но она по-прежнему туманная, словно набитая ватой. он уверен, что алкоголь не помогает. что, блин, только что произошло?       он оглядывает комнату и, словно магнитом, почти сразу находит сынмина — тот стоит рядом с чонином и смеется над словами джисона, его глаза поблескивают в слабом освещении. у феликса перехватывает дыхание, и так же быстро его отпускает от дискомфорта. на открытие выставки они ехали все вместе, феликс зажатый между сынмином и чонином на заднем сидении, прислонившись к правому боку сынмина. за весь вечер феликс не помнит, чтобы сынмин хоть раз стоял с кем-то, кого он не знает, не помнит, чтобы сынмин хотя бы смутно упоминал о том, что его сопровождает другой человек. пальцы феликса немеют от холодного стекла в его руке, скользкая поверхность почти вынуждает его выронить стакан.       может он попросил хёнджина и джисона не рассказывать? феликс полагает, что сынмин всегда был немного замкнутым, но не скрытным. тем более не с ним. он не говорит об этом ни за ужином, ни после, когда они собираются у телевизора, чтобы посмотреть новую драму хёнджина; не говорит, когда сидит рядом с сынмином на диване, и мягкая ткань толстовки прижимается к его лицу, пока тот дремлет. даже когда наступает поздний час, и они, не спеша, отправляются спать, зарываясь под пушистое одеяло сынмина, а феликс занимает свое привычное место на левой стороне кровати; он молчит, когда сынмин обхватывает его руками и, как обычно, притягивает к себе.       он не может понять, что именно удерживает его от вопроса. может, он боится ответа.

୨ৎ

      феликс решает, что лучше подождать, пока они останутся наедине, чтобы сынмин не чувствовал давления, а феликс не чувствовал себя неловко, что не в курсе событий. через пару дней они отправляются за продуктами, и именно в процессе распаковки сумок и загрузки холодильника он решает затронуть эту тему.       — не знал, что ты планировал привести пару на выставку хёнджина, — феликс старается говорить как можно проще, тон его легок. он не злится, просто не понимает, почему сынмин не сказал ему, что приведет кого-то на открытие. кого-то, с кем он встречается, о ком феликс даже не знает.       — ты о чем? — хмурится сынмин.       — я видел чана тем вечером, — говорит феликс, попутно убирая продукты. — он говорил, что ты сказал ему, что придешь со своим бойфрендом.       он не знает, что делать с неприятным чувством, поселившимся в горле, как будто он всухую проглотил таблетку. он просто не знает, почему сынмин не сказал ему, что встречается с кем-то. не то чтобы он должен был. но... они же лучшие друзья, а делиться с лучшим другом так-то очень важно, по крайней мере, по мнению феликса. он перебирает несколько коробок с хлопьями и убирает их в шкаф, стараясь, чтобы молчание не беспокоило сынмина. когда он оборачивается, юноша глядит на феликса немного странно, но как только они встречаются взглядами, сынмин отворачивается.       — что ж, — сынмин убирает пустые пакеты и складывает их, — это очень интересно. — тон его слегка пустой; немного горчит.       — ага, — прочищает он горло. — так.. — кто это? хочет спросить он, но их прерывает звон ключей: хёнджин и джисон влетают в квартиру, на ходу сбросив пальто, и заносят оставшиеся пакеты с продуктами. они не могут ничего сделать не создавая шума, поэтому вопрос, который феликс подготовил, замирает у него на языке. сынмин поворачивается к феликсу спиной и прячет лицо, поэтому феликс не может понять, как юноша воспринял его слова. они вчетвером теснятся на маленькой кухне и меняются местами, чтобы разложить продукты. феликс постоянно пытается поймать взгляд сынмина, но безуспешно.       чонин приходит после последней пары, размахивая жареной курицей и парой бутылок соджу, чтобы разделить их на пятерых. они устраиваются в гостиной перед телевизором, тесно прижавшись друг к другу, и играют в марио карт. феликс, как правило, не участвует в первых раундах; это позволяет джисону и чонину выплеснуть свою первоначальную энергию, пока они хаотично проходят парочку гонок. он сидит рядом с сынмином, удобно ссутулившись и касаясь плечами, пока они оба рассеяно глядят листают соцсети, ожидая своей очереди. сынмин и феликс всегда играют друг против друга — феликс постоянно задается вопросом, не настраивает ли это матч на неудачу — а хёнджин и джисон делят джойстик между гонками и чередуют очередь, сражаясь с чонином.       он тут же оказывается на пятом месте, когда приходит его очередь начинать раунд против всех остальных.       — блин.       — как ты лоханулся, мы только начали, — подает голос чонин с противоположного конца дивана.       — мне надо сначала разогреться!       — на это уйдет не меньше восьми гонок, — говорит рядом с ним сынмин, который поначалу держится уверенно на первом месте, но чонин идет следом. феликс резко выдыхает и игнорирует язвительный комментарий. он задевает его плечом, чтобы вывести из равновесия, что, конечно, только вызывает у сынмина громкий смешок.       он не отрывает глаз от экрана, сжимая джойстик в руках, мониторя покачивающийся белокурый хвостик принцессы пич. хёнджин и джисон уселись за диваном, прямо над головой феликса, и делают все возможное, чтобы вывести его из колеи. они уже пытались отвлечь сынмина, тыкая и щелкая в его щеки, но когда джисон прикоснулся слишком близко к его рту, парень попытался его укусить. так что они переключили свое внимание на феликса.       — ребята, пожалуйста, — хнычет феликс, заглушая смех своих друзей. он пытается сосредоточиться на том, чтобы его машина не сошла с трассы на экране, чтобы чонин не пронесся мимо него и не отправил его на шестое место. но он не может сосредоточиться, когда хёнджин и джисон позади него издают глупые звуки поцелуев, как пара пятилеток, пытаясь подтолкнуть феликса ближе к сынмину. бутылка соджу, которую они поделили между собой (и даже не допили), явно подействовала на них.       — не стесняйся, ликс, — шепчет хёнджин ему на ухо.       — отстань от меня, пока я не проиграл из-за тебя.       — не думаю, что это происходит из-за хёнджина, — влезает чонин, его боузер выходит на последний круг.       — феликс всегда проигрывает, потому что его слишком легко отвлечь. вот почему он не должен сидеть рядом со своим бойфрендом, — говорит джисон.       и это... то, что они делают постоянно. феликс чаще всего замечает это со стороны хёнджина, может, потому что они живут вместе; хёнджин замечает, как сынмин и феликс прижимаются друг к другу на диване во время просмотра фильма, воркует, какие они милые, и грозится сфотографировать их. джисон пройдет мимо их на кухне, когда те пытаются приготовить что-то, но при этом стараясь сохранить квартиру в целости и сохранности, и прокомментирует, насколько они похожи на семейную пару. феликс уже научился не обращать на это внимание, как и на трепетные чувства, которые вызывают их слова.       но что-то в том, как слова слетают с языка джисона, в том, как он их произносит, заставляет феликса включить инстинкт борьбы или бегства, вспомнить странный случай на выставке той ночью, и то, как его рот скривился при упоминании о том, что у сынмина есть отношения — и, возможно, именно поэтому он открывает рот и говорит что-то не то в неподходящий момент.       — да боже, блять, — принцесса пич, за которую играет феликс, почти падает с дорожки. где-то фыркает чонин. — сынмин не мой бойфренд.       комната не то чтобы затихает, но слегка замирает, а чонин в этот раз смеется по-настоящему и, обойдя феликса, проходит последний круг, занимая второе место.       — не твой? — голос хёнджина звучит легко, его совсем чуточку это забавляет, и тоадетта слетает с дорожки. джисон огрызается и выхватывает джойстик, забирая управление на себя.       — не твой? — доносится с левой стороны, и феликс чуть не проигрывает, испугавшись голоса сынмина, хотя знает, что тот сидел рядом все это время. феликс не может сообразить, что ответить — хёнджин коварно глядит на него с периферии, чонин хмыкает, глядя на его нерешительность, а на губах джисона играет улыбка. феликс бросает быстрый взгляд на сынмина: в голубом свете телевизора его лицо равнодушное, он идет на первое место, словно ничего и не говорил. феликс сглатывает, но голос остается ровным.       — нет, — говорит он, потому что не может сказать «да» — он и так категорично думал на этот счет. голос его тверд, но слегка робок, понимая, что, вероятно, не должен был это произносить. чонин недоверчиво смотрит на него.       — что ж, — сынмин первым пересекает финишную черту, откидывается назад и кладет джойстик на колени. — это печально.       феликсу повезло, что гонка окончена, потому что он с удивлением наблюдает за тем, как принцесса пич перелетает через край радужной дороги прямиком в космос, а его разум пытается понять, что имел в виду сынмин, говоря о том, что его печаль распространяется на то, что их отношения остались только дружескими, или на то, что феликсу удалось занять шестое место в третий раз подряд. шум в комнате на время стихает, пока джисон ворчит и стонет о том, что из-за хёнджина они постоянно проигрывают, а чонин отвечает, что, возможно, этого не случилось, если бы они просто играли по отдельности. феликс обращает внимание на прямую линию губ сынмина и его невозмутимое выражение лица, когда он кладет контроллер на стол.       наверное, он должен что-то сказать, да? вот только он не знает что, потому что не уверен, что именно он сказал не так, если вообще что-то сказал. но ему кажется, что он что-то напутал. поэтому он держит рот на замке, пока не сказал что-нибудь, что могло бы испортить ситуацию еще больше, и просто нажимает кнопку «А» на пульте, чтобы продолжить игру. они проходят еще несколько раундов, сынмин и чонин поочередно занимают первые места, что заставляет джисона еще больше жаловаться, что он «проиграл парочке зануд», а хёнджин продолжает ныть, что джисон больше не дает ему шанса поиграть.       в этот раз феликс справляется еще хуже: он постоянно занимает восьмые и десятые места, и даже для него это довольно плохо. он просто не может проглотить чувство вины, которое сидит на языке, и странное покалывание застывшее на кончиках пальцев от нервов, мешающее ему сосредоточиться. хёнджин бросает на него мимолетные, но обеспокоенные взгляды с другого конца комнаты, а феликс пытается одобряюще улыбнуться и небрежно махнуть рукой, давая понять, что все в порядке. он пару раз оглядывается на сынмина, пытаясь придумать, как завязать разговор, и убедиться, что все не так уж и странно, но ему так и не удается поймать подходящий момент.       он оставляет эту затею, твердо решив, что поговорит с сынмином первым делом с утра.

୨ৎ

      вот только, этого не происходит. ну конечно, этого не происходит.       после ночи их неформального празднования, казалось, сынмин делает все возможное, чтобы избежать феликса. это впечатляет, учитывая, что они живут в одной квартире и делят постель. напряжения между ними достаточно, чтобы наполнить воздух и заставить феликса чувствовать, что он задыхается. поэтому он тоже решил взять небольшую дистанцию. он ходит в студию на записи с джисоном, по магазинам с чонином и хёнджином, и изо всех сил пытается просто не думать об этом. но ничто хорошее не длится вечно, даже возможность избегать свои проблемы без угрызения совести, и все заканчивается тем, что феликс обедает с хёнджином и джисоном на выходных.       — вы с сынмином в ссоре?       не совсем то приветствие, которое ожидал феликс, садясь за стол, но он все равно принимает это как должное.       — почему ты так думаешь? — не да, но и не нет. потому что, несмотря на то, что в квартире не было особых неловкостей, феликс знает, что в воздухе что-то есть. что-то, что витает вокруг них и заставляет его чувствовать себя тревожно. они не ссорятся, но между ними образуется пропасть, медленно и незаметно, но кажется, что каждый раз, когда феликс делает шаг, земля трескается под ним.       — ты спал в своей комнате прошлой ночью, — просто отвечает хёнджин. — ты никогда не спишь в своей комнате.       феликс пожимает плечами.       — я просто... решил дать сынмину немного личного пространства, вот и все, — о том, что ему нужно купить новый матрас, феликс заикнулся еще несколько месяцев назад, почти год прошел, но так и не додумался до этого. возможно, потому, что сынмин предложил ему свою кровать, а феликс отказался, потому что не было смысла выгонять сынмина из его собственной комнаты, когда они могли просто жить там вместе.       хёнджин моргает.       — значит, вы в ссоре.       — нет. мы не ссоримся.       — он выглядел очень расстроенным, — недвусмысленно подмечает джисон. феликс знает, что друзья не пытаются заставить его чувствовать себя виноватым, но слова все равно неприятно режут. это не похоже на то чувство, которое он испытал, когда сынмин упомянул о свидании на выставке хёнджина, и на то беспокойство, которое поселилось вокруг него, когда сынмин отказался обсуждать это. он сглотнул и постучал подушечками пальцев по столу.       — могу я вас кое о чем спросить? — говорит феликс и дожидается сигнала от хёнджина и джисона, — вы знаете, что сынмин с кем-то встречается? — хёнджин глядит странно, а джисон застывает с палочками у лица.       — это вопрос с подвохом?       феликс моргает. почему они не выглядят такими же удивленными, как феликс, когда только узнал об этом? значит сынмин уже рассказал им. он переводит взгляд с одного на другого.       — ...нет?       хёнджин кротко смеется, беззаботно хихикая, и пялится на феликса, ожидая продолжения — словно ждет панчлайн. он так и не наступает. феликс сидит молча, ожидая объяснений. джисон запихивает в рот лапшу и внимательно изучает парня.       — хёнджин, мне кажется он не шутит.       беспокойное чувство и что-то, до жути похожее на ревность, взяло вверх над феликсом.       — значит, вы не скажете мне? ну, я понимаю, если он попросил никому не говорить...       — о, блин, — улыбка тут же пропала с лица хёнджина. — боже мой, ты серьезно. я думал ты шутил в тот вечер, говоря, что сынмин не твой парень. — феликс не особо понимает, почему, но то, как на него смотрят друзья, со смесью неловкости и жалости, заставляет чувствовать себя крошечным и чуточку виноватым.       — я не догоняю, — четко говорит феликс. он игнорирует джисоново ага, да что ты.       — феликс, — начинает хёнджин с сочувствующей улыбкой, — ты встречаешься с сынмином.       окей. теперь он точно не догоняет.       — ты знаешь, сынмин всем говорит, что вы пара? — джисон говорит медленно, его лицо становится ужасно серьезным, феликс давно такого не видел. — ну, по сути он не врет.       в горле пересыхает.       — всем?       — тем, кто важен, — уточняет хёнджин. — только нашим друзьям.       феликс жалобно хнычет, ему становится немного неловко, но он не заостряет на это внимание, потому что ему просто хочется узнать, что, блин, тут происходит.       — но это же неправда! ну то есть, ну, не для меня. но...       — неужели сама мысль об этом так сильно тебя беспокоит? — хёнджин спрашивает серьезно, попутно помешивает смузи соломинкой.       — нет! — быстро поправляет феликс. — нет, просто... вы, что, думали, что мы вместе? все время?       джисон пожимает плечами.       — ага, чувак. трудно так не думать.       — и вы не подумали спросить? — он слегка раздражается. как можно делать все эти предположения, ни с кем не посоветовавшись?       в свою защиту джисон вскидывает руку.       — ты ни о чем не спрашивал ни меня, ни хёнджина, когда мы начали встречаться. ты просто принял это и все оказалось правдой!       — ага, но... вы с хёнджином вели себя как парочка с самого начала! вы были постоянно вместе, спали в одной кровати каждую ночь, вы делились друг с другом всем! и вы всегда переписывались, ни на секунду не затыкались о хёнджине или вопросов о том, где сейчас джисон. серьезно, это так раздражало. и... — посередине своей тирады феликс поднимает взгляд на друзей, что недоверчиво смотрят в ответ. он замирает, не понимая, что должны означать эти взгляды, прежде чем его осеняет, обрушивается и растекается по коже, словно кто-то облил его ледяной водой. — ой, блять.       хёнджин смеется. джисон медленно кивает.       — ага.       феликс прячет лицо в ладонях, заглушая стон, вырвавшийся изо рта       — я облажался, не так ли.       хёнджин выдыхает воздух меж зубами, готовя феликса к ответу, который, как он знает, ему не понравится.       — ну типа.       феликс со стоном заваливается на спинку стула, откидывая голову назад. его мозг словно взболтали — как он мог пропустить все это? если это было так очевидно для хёнджина и джисона, то почему феликс никогда не замечал, как сынмин менялся рядом с ним? и насколько другими они были рядом друг с другом?       — неудивительно, почему я никогда не видел, как вы целуетесь, — размышляет про себя хёнджин. у него такое отстраненное выражение, словно все недостающие кусочки головоломки, которую представляют собой сынмин-и-феликс, наконец-то складывается в целостную картинку на его глазах. феликсу даже завидно, что он не испытывает такой же ясности.       он пытается отмахнуться от легкого смущения и горящих щек, вызванных комментарием хёнджина. джисон открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но его прерывает еще один человек, приближающийся к столику, и на секунду феликс пугается, что сынмин застанет этот разговор. к счастью, когда он поднимает глаза, это оказывается чонин. он оценивает феликса.       — что тут происходит? — чонин оглядывает троицу и выглядит так, будто хочет развернуться и уйти. феликс надеется, что он так и сделает. ему не нужно, чтобы кто-то еще был в курсе его стремных решениях.       — феликс только что узнал, что встречается с сынмином, — прямо говорит хёнджин. джисон вновь фыркает, как же нелепо это звучит. феликс хочет умереть.       чонин смеется и садится рядом с феликсом.       — смешно.       — не смешно, — ответ феликса остался неуслышанным под словами джисона:       — мы не шутим, — жар и влажность не имеют ничего общего с тем, как пылает лицо феликса сейчас, а кожу его покалывает от смущения. чонин смотрит на феликса с серьезным лицом, наполовину наблюдая, наполовину не веря.       — вау. я думал... вау, ты правда не шутишь, — чонин повторяет слова хёнджина, и феликс чувствует себя еще глупее. — ты правда не знал? вы же постоянно ходите на свидания.       — я не знаю, свидания ли это, — говорит феликс. — мы просто тусуемся. как друзья.       чонин фыркает.       — как друзья.       — ага. типа, все, что я делаю с сынмином, я могу делать с любым из вас.       — боже, надеюсь, что нет, — бормочет чонин, кусая соломинку и не обращая внимания на обиженный возглас феликса.       — а это еще что значит!       хёнджин влезает, останавливая их разговор.       — суть в том, — решительно говорит он. — тебе нужно вернуться домой и поговорить с сынмином об этом прямо сейчас!       феликс вздрагивает. сейчас? он только что узнал, что у него есть парень, не прошло и десяти минут, а от него уже ждут, что он пойдет обсуждать это?       — я не... я не знаю, что сказать.       — ну, он тебе нравится, так ведь? — выжидающе глядит на него хёнджин.       джисон фыркает.       — конечно он ему нравится. они идеальны друг для друга, это всем понятно.       — ну, — начинает чонин, оглядывая феликса. — явно не всем.       феликс хнычет и прячет голову в кольцо рук, лбом упираясь в прохладную поверхность стола. хёнджин сочувственно поглаживает его по голове. он не знает, что будет делать, если потеряет сынмина из-за такого. совсем. он представить не может, что они больше никогда не заговорят, или же никогда не поиграют в игры, не будут засиживаться допоздна, просто, чтобы поговорить. а все потому, что он был слишком глуп, чтобы признать свои чувства, которые всегда были, независимо от того, признается он в этом друзьям или нет.       — не волнуйся, ликс, — слышит он джисона. — вы всегда понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой. сынмин все поймет. неважно, как ты ему скажешь.

୨ৎ

      когда феликс тихонько опускается на кровать рядом с сынмином, это ощущается, как возвращение домой. это ощущается, как возвращение к нормальной жизни, к привычному чувству комфорта. он вдыхает запах кондиционера для белья, которым пользуется сынмин и ему почти что хочется плакать. сынмин замечает его присутствие, тихо хмыкая, но не отвлекается от игры, и феликс остается рядышком, наблюдая, как его персонаж бегает по экрану и собирает монетки.       он полагает, что лучшего времени для того, чтобы затронуть эту тему, чем сейчас, не найти, поэтому делает глубокий вдох и пытается скрыть звук рукавом, выдавая за зевок.       — мы ссоримся? — спрашивает феликс с сомнением в голосе. сынмин фыркает и не сводит взгляда с приставки, перебирая пальцами кнопки. консоль издает несколько восторженных звуков, пока феликс ждет ответа.       — нет, — наконец отвечает он. — мы не ссоримся.       феликс поджимает губы.       — тогда... ты злишься на меня?       это заставляет сынмина опустить приставку, остановить игру, и убрать ее на тумбочку, так что теперь они сидят лицом друг к другу. его глаза широкие и глубокие, открытые и успокаивающие, так, как любит феликс.       — не думаю.       — ты не уверен? — смеется он, не удержавшись. сынмин слегка улыбается и задумчиво поджимает губы.       — нет, я... я уверен. я не злюсь.       — тогда почему так странно себя ведешь?       звучит резче, чем он хотел сказать, но только потому, что пытается скрыть панику в своем голосе. совсем чуточку помогает. сынмин его лучший друг. он не может потерять его из-за такого, и все, что он хочет сделать, это исправить ситуацию. они всегда в гармонии друг с другом, и вряд ли когда-нибудь наступит момент, когда они не будут на одной волне. может, именно эта путаница переворачивает мир феликса с ног на голову.       сынмин не обижается на его вопрос, но все же отвечает,       — думаю, если бы тебя косвенно отшил человек, в которого ты влюблен, и с которым, как ты думал, встречаешься, ты бы тоже вел себя довольно странно.       кровь феликса то леденеет, то раскаляется. одно дело, когда хёнджин и джисон говорят ему об этом. совсем другое дело, слышать как сынмин прямо перед ним раскрывает свое сердце, пусть и немного подавлено. признается ему. должно быть, сынмин видит, как на лице феликса промелькнула целая орава эмоций, потому что он, слегка нервничая, отводит взгляд.       — прости, это было грубо.       — нет, — тут же качает головой феликс. — совсем нет. это... ты прав. я понимаю. — правда он все еще не до конца уверен, что понимает. — я просто не понимаю как мы... оказались так далеко от понимания друг друга.       — ничего страшного, — уверяет сынмин. — это просто недоразумение. — он закрепляет свои слова пожав плечами, пытаясь казаться бесстрастным, но феликс его знает. он замечает, как тело сынмина слегка отворачивается от него, как неспокоен воздух вокруг, и феликс решает, что ему не нравится, как все это некомфортно.       — прости, — и феликс так искренен. — я такой тугодум. просто... ну, я правда думал, что ты с кем-то другим. когда я говорил с чаном...       — это благодаря ему ты понял? — брови сынмина удивленно взлетели вверх.       — ну, да. то есть, нет, но... — он переводит дыхание и качает головой, давая понять, что семантика сейчас не так уж и важна. — ты сказал... ты сказал чану, что приведешь своего бойфренда на выставку хёнджина.       сынмин слегка улыбается, уголок его рта сладко изгибается.       — ага. я пошел с тобой.       феликс чувствует, как его щеки и уши мгновенно вспыхивают, и думает, может вся его кровь приливает от мозга к лицу. он теряет всякую способность сказать что-то разумное, поэтому довольствуется слабым и едва слышным       — оу.       — но после этого ты был таким странным. тогда-то я и подумал, что ты на самом деле ничего не знаешь или что ты просто не хочешь больше встречаться.       блять. феликс такой тупой.       — я такой тупой, — пробурчал он, и сынмин негромко рассмеялся.       — ну, — начинает сынмин и феликс так хочет зажать ему рот, чтобы не слышать о том, как все испортил. но знает, что это необходимо. — это просто безумие — думать, что мы не встречаемся, когда мы вместе каждый день. и ты носишь всю мою одежду, спишь в моей кровати, и мне не тошно, когда ты берешь меня за руку, как это бывает, когда джисон пытается так сделать.       в конце фразы у феликса вырывается смешок, и он зарывается лицом в шею сынмина, вдыхая его. он решает, что хочет всего этого с сынмином, как и раньше, сколько он себя помнит. он хочет всего этого и даже больше. хочет попробовать.       — мы можем... давай завтра сходим куда-нибудь, вдвоем. у тебя ведь нет домашки, да?       сынмин вдыхает рвано.       — ну, нет, но... я о том, мы не обязаны это делать, если ты не хочешь. это не обязательно должно быть свиданием или типа того, просто из-за всей этой ситуации.       — почему бы и нет? мы можем сходить в центр, поиграть в аркады, или еще куда-нибудь. — феликс теребит рукава сынмина и старается не выдавать, как предательски нервничает. — просто будет, ну знаешь, немного по-другому. можем сделать то, чем занимаются парочки. например, возьмем одну среднюю пиццу, а не две маленькие. и я даже потрачу жетону, чтобы выиграть тебе что-нибудь милое из автомата.       сынмин фыркает, его плечи слегка дергаются, и сквозь дымку смущения и унижения, феликс бормочет,       — чего?       а сынмин просто... ржет. смешки льются из его рта, щеки вваливаются в глаза, те сверкают, когда он смотрит на феликса, а тому лишь немного обидно, что сынмин смеется над ним, но в основном он восхищается тем, какой же юноша прекрасный.       — ты такой неудачник. ты отстой в автоматах.       феликс слабо бьет того по плечу.       — главное — мысль, идиот.       сынмин откидывается на спину и прижимается к феликсу, опираясь на одну руку так, что их бока полностью соприкасаются.       — как насчет того, чтобы разделить среднюю пиццу, и я выиграю что-нибудь из автомата. мы можем разделить и это. — он берет руку, которой феликс теребит его рукав, в свою, и ладони соединяются. волосы сынмина немного взъерошены на макушке от лежания, кончики ушей слегка покраснели, и феликсу очень очень хочется его поцеловать.       — тогда я выберу плюшика, — говорит он, успокаивая свои нервы. он уверен, что сынмин чувствует, как бьется его пульс под хрупкой кожей запястья. — и начинку для пиццы.       — договорились.       и когда феликс наклоняет голову, сынмин встречает его на полпути, и их губы наконец-то соприкасаются, и это похоже на возвращение домой. сынмин целует его, и это сиропно-медовое, ирисово-сладкое чувство, как будто они должны были сделать это давно. феликсу нужно наверстать упущенное. они отстраняются друг от друга, и феликс чувствует головокружение, пытаясь перевести дыхание. слишком много всего — тепло между их телами, покалывание на губах от поцелуя сынмина, ощущение переплетенных пальцев, лежащих на кровати. их кровати.       — ты мне очень нравишься, — шепчет феликс, боясь, что громкие слова нарушат тишину в крошечном пространстве между их ртами. сынмин оставляет поцелуй на его щеке.       — вау, нужно было поцеловать тебя, чтобы ты ответил взаимностью? я должен был сделать это давным-давно.       феликс смеется, громко и ярко, и чувствует, как парень жмется в сплетение его шеи с плечом.       — думаю, это травмировало бы хёнджина.       сынмин лишь жмет плечами. его голос звучит приглушенно, когда он отвечает,       — оно того стоит.       (и все заканчивается как-то так:       феликс зарывается пальцами в его волосы и наблюдает, как сынмин заканчивает финальный уровень, полуденное солнце сменяется более приглушенным вечерним светом, они наслаждаются тишиной, пока не возвращаются хёнджин и джисон. он уверен, скоро нужно будет решить, что заказать на ужин, но сейчас он рад остаться рядом с сынмином — как всегда.)