Буквами на стекле

      Окно моргнуло синим, затем красным, потом зеленым и желтым. Сейчас был спокойный темп. «Неторопыга» — так про себя его окрестил Саске. Через пару минут режим сменится, да, вот точно, прямо сейчас — лампочки теперь мигали на несколько секунд быстрее. «Торопыга» — называлась вторая скорость. На третьей Саске чувствовал, как его настигает тахикардия, потому что она именовалась «страшным сном эпилептика».       Саске было весело. Отчасти. Его новогоднее настроение ограничивалось скидкой на мандарины и вот этим самым мигающим окном напротив — ровно на четырнадцатом этаже, точь-в-точь с его, сантиметр к сантиметру, кухня к кухне. И Саске точно знал, кто там живет.       Узумаки Наруто повесил свою гирлянду месяц назад — слишком рано, по мнению Саске, и в самый раз — для остальных людей. Заразившись примером, Саске и свою квартиру украсил: на холодильнике висел под магнитиком освежитель «елочка», а в ванной появился свежий кусок мыла с ароматом мандарина. Праздник же.       — Идет-хрустит, — вслух сказал Саске.       А Наруто шел и хрустел. И тащил на оранжевом плече здоровенную ель, которую, видимо, сейчас будет украшать и заражать еще большим новогодним настроением. А Саске оно надо?       — Надо, — ответил сам себе Саске и продолжил смотреть на дурацкую шапку с помпоном, дрыгающимся на каждом шагу.       Знал бы Наруто, как часто Саске стоит вот так у окна и наблюдает, точно окрестил бы психом. Да вызвал бы санитаров, пока писал заявление о преследовании в полицию. Но Саске был осторожен — его скрывала тонкая ажурная шторка и высота в четырнадцать этажей.       Они были знакомы двадцать два года и когда-то даже здоровались во дворе, руки жали, дрались — потому что так принято, на то он и двор. Потом Наруто зачем-то пошел в школу, которая находилась через дорогу позади его дома, в то время как Саске отправили в точно такую же, но на противоположной стороне двора.       Саске попал в какой-то продвинутый класс для умных, где на один урок математики в неделю было больше, чем во всей параллели, а Наруто курил с друзьями за углом.       Саске участвовал в олимпиадах, чтобы порадовать мать достижениями, а Наруто лишился девственности в тринадцать.       Саске ненавидел Наруто. И чувствовал, что все взаимно.       Не следил за ним Учиха в те года, просто на районе слухи ходили, да и интереса Узумаки никакого не вызывал — отбитый наглухо и все о каких-то высокоморальных ценностях говорил, каждому что-то пытался доказать. Удивлял тем, что доказывал. Но интереса никакого не вызывал. Ни тогда, ни в университете, куда они оба чудом поступили. Чудом, потому что Саске светил с его оценками и показателями как минимум Хогвартс или Гарвард, а Наруто — колония для несовершеннолетних. Там-то они и поменялись ролями: Саске курил за углом, а Наруто покорял преподавателей и студенток своим обаянием. На этот раз вступительные в институт репутации завалил Учиха, но там по возрасту позволялось.       Наруто с первого крика в роддоме был окружен людьми и друзьями, близкими знакомыми, дальними незнакомцами, поклонницами и тайными воздыхателями. И одним-единственным сталкером, но Саске фыркал от этого названия, которое примерял сам к себе. Потому что сталкеры обычно чего-то хотят от своего объекта — внимания, встречи, понюхать носки. Саске же от Наруто ничего не хотел. Он просто наблюдал за ним и подпитывался энергетикой, как вампир.       И Наруто не привлекал Саске ни в одном из существующих аспектов — он просто должен быть, и все.       Саске Наруто на дух не переносил. И ощущал взаимность.       Стоять весь день у окна было слишком даже для Саске, поэтому, когда дурацкая шапка снова вышла из подъезда и пошлепала в сторону ближайшего супермаркета, Учиха ушел на балкон, где умиротворенно закурил начатую пачку «Мальборо», скидывая пепел в пустую банку из-под огурцов. И было абсолютным совпадением то, что магазин, за дверьми которого скрылась ядовито-апельсиновая куртка, идеально просматривался с этой стороны.       Только по возвращении Наруто домой, Саске вышел в тот же магазин, чтобы взять пару бутылок шампанского и упаковку с тремя огурцами под пленкой — на них был бешенный ажиотаж, а Саске просто поддался инстинктам. Только в квартире он с подозрением покосился на покупки, убирая все по полкам. Зачем ему огурцы?       Даже мигающее окно ответа не дало.       Хоккейная коробка под домом медленно опустела, а коммунальщики пытались быстрее вытряхнуть в машину последние в этом году баки с мусором. Если бы не ряженная в центре двора елка да снег в радиусе всего, до чего дотягивался взгляд, Саске бы и не подумал, что скоро Новый год.       Ну как, скоро. Через три часа, примерно.       И снова шапка с помпоном вздрагивает на каждом шагу, пока ботинки истаптывают снег, а оранжевые рукава что-то втыкают в сугробы. Если Саске придется ловить «страшный сон эпилептика» теперь в виде салютных залпов и со звуковым сопровождением, он свихнется, честное слово.       Решать вопрос, стало быть, придется старыми проверенными методами — на то он и двор.       Ботинки были еще сыроваты после прогулки в магазин, а шапку Саске просто не носил. Он все равно болел стабильно дважды в год, а уходящий уже исчерпал свой лимит, потому и бояться нечего.       Цель присела на скамеечку перед праздничной елкой — постарался тот, кто украшал, чтобы сидящие могли рассмотреть получше облезлое дерево с колючей фольгированной мишурой на ветвях. Тут если захочешь, не сможешь не оценить — лавка стояла почти вплотную. Все для удобства.       Когда над помпоном взвился вверх сизой змеей дым, Саске замедлил шаг. Ну надо же, а этого он и не замечал — что-то ностальгически-древнее в нем сохранилось. Курил Наруто красиво — самозабвенно даже — приподнимал вверх подбородок и пускал кольца дыма, путающиеся с паром, в небо. И не стеснялся ведь, что дети увидят, площадка-то их. А по универу ходил весь правильный, двери открывал аспирантам-лаборантам, девушек вперед пропускал, с преподавателями на будьте любезны говорил. Хитрый лис.       — И где твои друзья? — спросил Саске, подходя со спины, чтобы сесть на скамейку слева от апельсинового плеча. Наруто даже не вздрогнул — шаги услышал, гад.       — Меня не позвали, — ответил он, роняя голову на правое плечо, чтобы улыбнуться точеному профилю. — А твои?       — У меня их нет.       — А-а-а... дружить пришел?       Саске сунул руки в карманы, нащупал пачку сигарет, но не достал. Не хватало, чтоб у Наруто в зубах оказалась последняя, потом еще делиться придется.       — Нет. Из-за салюта твоего пришел. Бесит.       — Он в снегу, — Наруто ухмыльнулся, а кончик сигареты заалел, потрескивая на морозном воздухе.       — Убери.       — Неа.       Саске с прямой спиной — до спинки сиденья не меньше десяти сантиметров — медленно повернул голову влево, переплетаясь взглядом с голубыми глазами. Сумерки играли с цветом злую шутку, делая то холодно-серым, то глубоко-синим. А Саске помнил голубые с тонкими светлыми узорами от зрачка к краю.       — Драться будем? — губы Наруто растянулись в улыбке, а окурок упал на оранжевый подол, сразу прожигая небольшую дырочку.       — Ты самоустранишься, — хмыкнул Саске, наблюдая за тем, как Наруто быстро стряхивает тлеющий бычок и загребает в руки горстку снега, растирая по ткани. — А если нет, то подорвешь весь двор. Криворукий.       — Он изо рта выпал, — усмехнулся Наруто, продолжая возить снегом до мокрого пятна.       — Криворотый.       Саске очень ненавидел Наруто. И надеялся на взаимность.       Оценивающим взглядом через плечо пройдясь по Саске сверху вниз, Наруто решил промолчать. И Учиху такой вариант не устроил.       — Ну? Говори.       — Да говорить с тобой, только воздух тратить, — хмыкнул Наруто, стряхивая холодные капли с рук и ныряя ладонями в карманы куртки. Он снова откинулся на спинку и вытянул ноги перед собой. — Растения жаль.       Саске скосил глаза вбок.       — Они за счет этого и дышат, идиот.       — Сейчас бы о фотосинтезе поговорить, ублюдок.       Во времена, когда они еще здоровались во дворе, Наруто таких слов не знал. А теперь вон как козыряет. Саске даже ухмыльнулся, но не из-за гордости или радости за начинку оранжевой куртки, а потому, что считал парня все еще недалеким, теперь же удивился уровню развития. Наруто дорос-таки мозгами до пятиклассника. Саске-то думал, что его интересы в другое русло утекли.       — Что смешного?       — Воздух не трать.       Наруто не собирался тратить ни воздух, ни время — достал из-под скамейки шуршащий пакет с логотипом супермаркета, а из него — две бутылки шампанского. И маленький «Сникерс».       Саске без слов понял, что пить будет с горла: проследил только, чтоб не залил себя пеной Наруто, за его большими глотками, принял бутылку и машинально прижался губами к стеклу. По щеке заструилось, потекло по шее под воротник, а Наруто провел языком по собственным сухим трещинкам, наблюдая со стороны. И улыбнулся, когда Саске выпустил горлышко со звонким «чмок».       — Не улыбайся, — сказал Саске, возвращая бутылку. — Бесит.       Наруто улыбнулся еще шире, лишь на пару мгновений скрывая это под темно-коричневым стеклом длинного узкого горлышка. По его подбородку скатилась только пара капель, разбиваясь о подсыхающее пятно на куртке.       — Ты как зима, хах, — сообщил Наруто. — Смотришь на тебя из окна — красивый, белый, ты повсюду, куда ни уведи взгляд. Все собой окутал. И манишь. Пока в квартире — манится, а выходишь — все холодом обжигается. Колючий, зараза.       — Ты читать научился? — чуть удивленнее спросил Саске, забирая из холодных рук шампанское, чтобы сделать еще несколько глубоких глотков.       — И ведь тогда зима была, — проигнорировал остроту Наруто, щуря глаза. — Помнишь?       — Не помню.       — Когда ты мне руку не пожал. Вот здесь, — Наруто указал пальцем на место, где торчала ель.       — Нам было тринадцать. Думаешь, я помню такую чушь?       Наруто выдал тихий смешок и, шурша курткой, резко встал, чуть не роняя бутылку под ногами. Пальцы вынули из кармана зажигалку, и Саске знал, что будет дальше. Снег под ботинками хрустел, унося звук до сугроба, где были припрятаны шашечки салютов. Подпалив сразу несколько фитилей, Наруто походкой гангстера двинулся обратно к Саске. И сел точно вовремя — первый залп (который всегда комом) с эффектным «пииууу-фшш» едва перелетел макушку елки с покосившейся звездой и взорвался.       — Мда, — прокомментировал Саске.       — В первый раз всегда так, — ответил Наруто, хмуря брови.       Следующие залпы с уже более внушительным «фииууу-пшш, пииууу-фшш» прострелили небо, заставляя Наруто расслабиться и откинуться на спинку. Оба задрали головы вверх, оба смотрели, не моргая, оба на ощупь искали собственные губы, чтобы прикончить бутылку шампанского.       — Невербальный, получается, — произнес в горлышко Наруто, посылая по толстым стеклянным стенкам вибрацию.       — Точно, — впервые за вечер согласился с ним Саске. А может, и за целую жизнь.       Он достал из кармана немного помятую пачку, подцепил две сигареты — одну обхватил губами, вторую сунул вместе с упаковкой в карман. Чиркнул кремний, а вместе с ним зажегся и фонарь над головами — сегодня позже обычного.       — Красиво куришь, — заметил Наруто.       Саске же промолчал.       Узумаки так и сидел рядом, вытянув ноги, и не спешил открывать вторую бутылку. Даже не смотрел в сторону Учихи, а он-то и кольца дымные в небо пускал, и кончиком сигареты потрескивал. Но сероватая дымка над головой интересовала Наруто больше.       А сигарета на морозе быстро истлела, улетая окурком в ближайший сугроб.       — Ну, давай хоть поцелуемся, — предложил Саске, глядя на убогую елку в центре детской площадки. И нарядил же ее кто-то игрушками и конфетами.       Наруто развернулся к нему вполоборота, прижав к бокам локти, все пытаясь согреть руки в карманах. Шапка немного съехала помпоном вправо, но с гравитацией еще боролась.       — Давай, — согласился он.       А Саске случайно сломал сигарету в кармане. Глаза все так же смотрели на ель.       — Ты как предпочитаешь? С языком или без? Остановимся на невинном или с намеком на легкий петтинг?       — Давай начнем, а там посмотрим, — хмыкнул Наруто.       — Открывай шампанское, — согласился Саске.       Вторая бутылка улетела быстрее первой. Как и обе пачки сигарет. «Сникерса» тоже больше не стало. Наруто дождался Саске у противоположного своему подъезда, где за дверью скрылся черный затылок, а когда вернулся вновь — продемонстрировал свое творение: огромную и кособокую надпись «Ублюдок» ровно в центре детской площадки. Чтобы Саске смотрел в окно и не забывал.       Учиха принес еще две бутылки шампанского, остатки сигарет и упаковку огурцов. В одну зеленую попку Наруто вгрызся сразу же, с хрустом откусывая ее почти до половины овоща. Так и побежал с набитым ртом в сторону киоска за углом, где в светящемся желтом квадратике за решетчатой шторкой бабуля Чие без обедов и выходных торговала сигаретами. От нее Наруто и узнал, что до курантов сорок минут.       — Ко мне пойдем смотреть, — заявил Наруто, кидая пачку красного «Мальборо» в руки Саске.       Он даже не был против. И знал, что это взаимно.       С синего «Винстона» полностью слетела шелестящая обертка, а из шампанского в руках Саске выскочила пробка, сшибая одну елочную игрушку в сугроб. Оба подумали, что кто-нибудь обязательно повесит ее утром на место. Или собаки загрызут, кто знает.       Третья бутылка побудила Наруто на песни. Пел, гад, идеально: хрипловато, с надрывом, чуть растягивая слова не в тех местах и не всегда попадая в ритм, запинаясь и забывая, но Саске слушал молча, в конце оценивая исполнение по шкале от «одного» до «десяти» идиотов. Наруто честно зарабатывал свою десятку.       И Саске с четвертой бутылки ушел вытаптывать финальную оценку в сугроб, но справился только с первой огромной «И» — затею бросил, потому что Наруто на скамейке в одиночестве приуныл.       — Пойдем, дурак, — пришлось наклониться, чтобы подхватить Наруто под руку и ее же закинуть на свое плечо.       — Сам ублюдок, — согласился Наруто, помогая себя поднять.       От него пахло мылом из ванной Саске, сигаретами и чем-то ностальгически-древним. И ощущение усилилось, когда входили в подъезд, а затем нажимали на кнопку четырнадцатого этажа. Ведь носили же друг друга побитых по домам. До тринадцати лет точно носили.       — Эй, — позвал Наруто, распрямляясь, чтобы посмотреть Саске в глаза. Учиха наблюдал за тем, как лампочка в лифте делала их цвет совершенно правильным — голубым. — Давай здесь.       Заявление было твердым и четким. И Саске согласился — лучше места не найти: пожал протянутую руку как раз в момент, когда звякнуло оповещение о прибытии на нужный этаж.       В квартиру вошли так же, как и в подъезд: Наруто словно забыл, как стоять на ногах, поэтому повис на Саске, позволяя себя затаскивать и раздевать. В коридоре, как и во всех остальных комнатах, было темно и тихо. Только из кухни бликовал по полу цветной дорожкой свет гирлянд.       — Обращение пропустили, — цокнул Наруто, кинув взгляд на телевизор в углу комнаты.       — Завтра обратишься, — пообещал Саске, толкая его в сторону дивана, но Наруто уже выбрал иной маршрут и, подобно самураю, проложил свой путь до кухни. К окну, из которого Саске отчетливо видел свой дом.       Наруто прислонился лбом к холодному стеклу, заиндевелому снаружи, и от горячего дыхания оно моментально запотело. Саске молча наблюдал за тем, как Наруто, подняв руку, пальцем написал: «Я люблю зиму».       Перламутровым заревом окрасилось небо, вспыхивая и рассыпаясь цветными брызгами над горизонтом. Боя курантов они сегодня не слышали, но их новый год все равно наступил.       Как и было обещано, к Наруто они пришли. Но, укладывая его спать, Саске смело согласился с тем, что не гарантировал остаться до утра. Шампанского выпито было достаточно. И «елочка» под магнитиком уже заждалась.       Дверь за ним щелкнула, значит — закрылась. А Наруто за ней продолжит быть.       Первой мыслью, посетившей голову утром, было «Ублюдок». И лишь второй: «А было ли так?». Все, произошедшее прошлой ночью, осколками сохранившееся в памяти, казалось не совсем реальным. Ведь там был Саске, и они даже не дрались.       Наруто зашел на кухню и выверенной тропой добрался до подоконнику, у которого он провел едва ли не всю свою жизнь. За тускло мигающей при утреннем свете шторкой-гирляндой сразу нашлось нужное окно. Все еще с занавеской в узорах и с какими-то буквами. Протерев глаза, Наруто присмотрелся: надпись была на его собственном стекле.       «Я люблю зиму»       И чуть ниже отзеркаленный ответ:       «А зима любит тебя».       Куртка с прожженным подолом, мокрые ботинки и шапка с помпоном нашлись в коридоре — все висело на своих местах. Наруто, одеваясь и выбегая из квартиры, не знал, хвалить себя за аккуратность или...       На снегу все еще свежим напоминанием значилось «Ублюдок». И Наруто даже не пришлось придумывать лишние вопросы и бесполезные объяснения, когда костяшки пальцев разбивались о железную дверь.       Саске медлил, открывая, но удивленным не выглядел. Только немного помятым. А Наруто дышал прерывисто, ловя удары собственного сердца в ушах.       — В окно смотрел?       — Всю жизнь.       Вчерашний-сегодняшний-завтрашний поцелуй не смог разорваться даже при столкновении с полом, встретившим упавших на него ублюдка и идиота.