Только мой

Дима сидит на потрепанном кожаном диване, слегка покачивая головой в такт музыке, льющейся из проигрывателя. В одной руке пачка сигарет, его любимые, а в другой зажигалка. Все это так вредно для здоровья, но так необходимо Матвееву. Третья страсть Дмитрия Матвеева - французские песни и виниловые пластинки, ничуть не уступающие ему в любви к тяжёлом року. Вторая - аккуратно лежит в руках, ожидая своего момента. А первая и самая безумная - стоит, облокотившись на подоконник, чиркает зажигалкой и задумчиво смотрит на своего чернокнижника. Дима наконец отрывается от своего чуда, ловко доставая одну сигарету из пачки, и быстро, как фитиль, зажигая сигарету. Хочется танцевать. Дима открывает глаза и фокусирует взгляд на чужом лице. Олег ухмыляется, ждет еще пару секунд и резко дергает вверх темную штору. В комнату врываются лучи заходящего солнца, а в окне появляются очертания Эйфелевой башни. Это их Париж. Чернокнижник поднимается, тут же сделав оборот в сто восемьдесят градусов, дабы избавиться от звёздочек перед глазами, и плавно двигается к парню. Младший Шепс продолжает смотреть. Любуется. Обнаженный по пояс Матвеев, его бездонные зрачки и растрепанные черные пряди, в которых запуталось солнце - вот оно, зрелище, которому позавидует не только любой парижанин, да и каждый человек в этом мире. Олегу несказанно повезло. Такой Дима только для него. Дима останавливается в десяти сантиметрах, смахивает со лба непослушные локоны и протягивает руку. Ждет. Матвеев ждет, а Олег всеми силами заставляет себя оторвать взгляд от любимого лица. Он слишком слаб, когда Дима смотрит на него. Матвеев для Шепса - лучшая доза самого дорогого наркотика. Шепс для Матвеева - главная зависимость. Их руки переплетаются, когда Олег отходит от окна. Дима усмехается и начинает слегка пританцовывать, хватая чужую растянутую футболку и притягивая возлюбленного ближе. Медиум опускает ладони на его плечи, мягко сжимает и ведет пальцами ниже, до лопаток, заставляя Диму удовлетворенно хмыкнуть, и в конце концов смыкает руки в замок у него за шеей, чуть приподнимаясь на носочки, для удобства. Матвеев обнимает Олега за талию, подстраивая под свой темп, и прекрасная «Je veux» будто заполняет все пространство. Диме действительно нечего делать с Эйфелевой башней. Она - для людей, статно возвышается над головами парижан и заставляет сердца туристов сжиматься в восхищении. Чернокнижнику это не нужно. Для него есть только его мальчик, с вьющимися прядями, и голубыми, как океан глазами, сейчас так трогательно цепляющийся за его плечи. Дима подносит сигарету к губам, делая затяжку, вдыхая вредный дым, получая свою дозу так необходимого никотина, и передает ее Олегу. Шепс улыбается, в очередной раз выпуская дым в свои легкие. Дима рядом, значит все правильно. Я хочу быть собой с тобой, и мне все равно. Матвеев не дает ему выдохнуть, приближаясь и накрывая губы Олега своими. Они продолжают танцевать, деля один сигаретный дым на двоих. Дима углубляет поцелуй, зачесывая назад синие волосы, Олег позволяет горячему языку проскользнуть в свой рот и шумно выдыхает, содрогаясь всем телом. Необъятно хорошо. Дмитрий первым разрывает поцелуй, большим пальцем оглаживая Олегову щеку. Олег знает, что Дима не может не спеть припев этой песни. Низкий голос Димы сплетается с женским, являя собой любимую комбинацию Шепса. Когда Дима поет, никакие события извне не могут их потревожить. А когда он поет эту песню - мир и вовсе должен молчать. Потому что все это только для них двоих. Олег крепче обнимает его за шею, присоединяясь к песне. Они ускоряются, кружась по всей комнате, чернокнижник громко смеется, вторя медиуму, и поднимает вверх правую руку, позволяя ему три раза обернуться вокруг себя. Танец завершается там, где и начался - у окна, под закатными лучами. Дима продолжает смотреть на него, поглаживая по волосам. Потом отходит от Шепса, возвращаясь к окну и распахивает его, впуская в помещение теплый вечерний воздух. Слышатся звуки городской суеты и легкий аромат французской выпечки, и Олег смотрит, затаив дыхание, как Матвеев поворачивается к нему и разводит руки в стороны, как бы призывая в объятия. Олег вновь смеется, подходит к Диме и так по-простому крепко обнимает, зарываясь носом в короткие чёрные пряди. Он счастлив до самого сумасшедшего безумия. — Я люблю тебя, мой чертенок. — шепчет Шепс, через плечо Димы глядя на Париж. Матвеев гладит его по волосам, целуя в макушку, и продолжает покачиваться в такт песне. Дима заглядывает в его глаза, становясь нос к носу, и вдыхает любимый запах, стараясь навсегда запечетлить его в своей памяти. Он берет ладонь Олега в свою и подносит к губам, оставляя еле ощутимый поцелуй на запястье. Шепс не может перестать улыбаться, проводя пальцами по его щеке. Дима наклоняется и произносит почти неслышно, опаляя горячим дыханием нежную кожу. — И я люблю тебя, Олеж.