выше неба

В моих снах в твоих глазах все еще отражался блеск светофора. Почему именно этот момент отпечатался в моей памяти? Я устал просыпаться от твоей слепящей улыбки, прошаривая рукой наличие тебя. Так и не могу найти, как бы не хотел — Ты слишком громко смеешься, — я сонно шмыгнул, опираясь на косяк нашей с тобой кухни. Мы тогда только съехались, а я долго привыкал к наличию другого человека у себя в квартире. Ты тогда светился от счастья больше, чем обычно. Такое ощущение, что если бы я выключил свет, то ты бы осветил это место и без помощи лампочки. На тебя так влиял я? — Я тебя разбудил? Прости, — ты обнимал меня и по обычному распорядку целовал в макушку. Я мог рассмотреть твои веснушки. Кажется, я знал наизусть их расположение и мог по памяти начертить карту. Я улыбался, не сдерживаясь. Невозможно было держать себя угрюмым, когда ты так ластился ко мне, извиняясь. — Я заварил тебе кофе, как ты любишь — Удивительно, что ты живешь тут вторую неделю, но уже взял в привычку делать мне кофе. Это моя утренняя рутина — Я буду тебе варить его каждое утро, пока буду здесь Ты сдержал слово. Сейчас я стою на кухне, чувствуя холод, который пронизывает меня насквозь. Меня не спасает ни отопление, ни теплая одежда. Кофе у меня стало выходить отвратительным, или же я настолько привык к твоему, что даже не чувствую вкус своего? Я уже и забыл, каково это, когда ты тут рядом маячишь перед глазами и не даешь мне заснуть. Сейчас я могу заснуть прямо с кружкой, выключив телефон. Без тебя я потерян. Мы впервые поцеловались на какой-то студенческой тусовке. Я вообще был против таких мест, но тогда я уже был влюблен в тебя до потери сознания, поэтому соглашался даже на такие авантюры, да и ты был упертым. Весь наш диалог кишит только твоими «пошли сходим» и «ну не всегда же закрываться в 4-х стенах!» Тогда я влил в себя бутылки две вина, хоть и не был заядлым фанатом выпивки. Почему-то именно в тот момент мне показалось неплохой идеей так сделать, да и никто меня не останавливал. Ты крутился в самом центре, заполняя собой пространство. Как бы я не хотел пробиться к тебе всё равно бы не смог — было слишком много народу, которые окружили тебя, а я даже и половины поимённо не знал. Мне стало душно и я вышел на улицу. Хотелось протрезветь и домой. Я боялся сказать лишнего, а у меня за душой было ох как много лишнего, а держать в себе я это умел. Тебя это даже раздражало — И как долго ты тут стоять собрался?— я вздрогнул от ощущения твоей руки на своем плече. Ты аккуратно сжимал его, приводя меня в чувства. Я опьянено поднял глаза — Выбрался из окружения? — не узнаю своего голоса. Алкоголь так влияет или твое близкое нахождение ко мне? — Ты много выпил — А ты трезвый сейчас? Он не убирал руку, что-то выжидая, а я не разрывал зрительного контакта. Я представляю, как я раскраснелся, но это можно спихнуть на алкоголь, а не на нахлынувшие чувства. Хорошо держусь. — Я? совсем немного, — ухмыляется, — Я хочу сейчас прыгнуть в омут Я не понимаю его до конца. Вино туманит разум. Непонимающе смотрю на него, ища разъяснения, но вижу только прямой и уверенный взгляд на мне. Ты всегда был таким — заполучал то, что тебе нужно. Разобьешься об землю, но получишь. я чувствовал это и в тот момент — ты хотел заполучить меня, но меня и не нужно было — я уже был твоим, даже если ты об этом не знал. — Про какой омут речь? Хочешь перепихнуться? Там вон много дам в свободном плаванье ходит, — это было самым адекватным вариантом. Конечно он имеет ввиду именно это, а не что-то другое. Я уверен. Я никогда не просчитываюсь. — А если я хочу другое? — он ходил по тонкому льду, или я по нему ходил? Было ощущение, что я сейчас провалюсь именно туда. Не захочу выплывать, потому что он тут со мной — мне большего вообще не нужно, как оказалось. — А что ты хочешь? После этого я точно потерял счет времени. Я только почувствовал, как ты меня резко притягиваешь к себе и целуешь. Тебе было без разницы где мы — возможно мы стояли на крыльце у дома, или же стояли около окон, где нас мог увидеть любой человек. Ты не смущался своей раскованности, ты хотел показать, что на меня уже забиты все права. Тогда я сбросил все на алкоголь в твоей крови, потому что мой рот обжигал выпитый тобой коньяк. Я пьянел еще сильнее, я даже не мог остановить тебя, да и ты не хотел останавливаться. Я не мог показать тебе, что мне это не нравится, чтобы попытаться вразумить. Мое желание исследовать тебя полностью было сильнее, чем адекватно мыслящий разум. Ты оторвался от меня, когда услышал оклик из дома. Я сдавленно вздохнул, пытаясь не показывать свое разочарование. Я горел. При виде тебя я сгорал. — Пошли обратно? — я мысленно удивился тому, как ты хорошо делаешь вид, что мы только что не сожрали друг друга. — Я домой, наверное. — Тогда подожди, я заберу свои вещи. Ты забрал в тот день не только свои вещи, но и меня. Полностью. Я хочу чувствовать тебя прямо сейчас. всегда. Везде. Сейчас я чувствую только пустоту и холод, а еще чувствую твой взгляд из снов. Ты никогда бы не поверил, что будешь сниться мне каждую ночь, с этим чертовым блеском. Я на автомате пошел на балкон. Я мазохист, раз иду туда. Ты бы надавал бы мне по голове за это, что я совсем себя не берегу, а мне не для кого себя беречь. Раньше хоть ради тебя. — Станешь моим парнем? — Ты смеешься надо мной, — я отодвинулся, ища подвоха. Я везде искал подвох. Не мог поверить в такое счастье. Такое не может произойти, особенно со мной. Когда ты уже встал на колени передо мной я растерялся. Ты смотрел слишком преданно на меня, как будто никого не существовало в этом мире. Я впервые захотел верить в нас настолько сильно, насколько это возможно. — Я конечно понимаю, что ты меня уже хочешь раздеть, но можно хоть ответ? — он засмеялся. Я засмеялся в ответ, кладя свои руки поверх его. Когда он только успел их положить ко мне на колени? — Кто кого тут хочет еще, — улыбаюсь. Он насмешливо смотрит. Я уже изучаю тебя. Все твои изъяны на лице. Хочу расцеловать каждую твою веснушку. Ты позволишь? — Да. Я весь твой. Я никогда не говорил, что люблю тебя. Думаю, ты и так это знал. Знал, когда я согласился быть твоим парнем, хотя я до конца не хотел верить тебе после той тусовки — для меня это было не более, чем помутнение в разуме. Знал, когда я целовал тебя. Я всегда хотел тебя целовать. Ты никогда не был против. Знал, когда я выстанывал твое имя под тобой. Другой бы меня заткнул, но ты просил больше. Ты хотел слышать меня. Знал, когда я выцеловывал каждую часть твоего тела. Я так и не нарисовал карту, хотя я мог. Могу. Знал, когда я позволял тебе кусать меня за шею. Позволял будить себя по утрам, варить мне кофе. Позволял провожать до университета, даже если тебе не надо было вставать так рано. Позволял быть тебе собственником. Позволял. Позволял. Позволял. Позволь мне вернуть тебя сюда. Меня пробрало током, когда я увидел твой силуэт около подъезда. Я хотел закричать, но мое горло сдавило и я выдал жалкий писк. Я так давно не говорил? Сколько времени вообще прошло? Давно я так не бегал. Я наспех накинул на себя куртку, выбегая из квартиры. Я позволил себе быть шумным и помешать всем спать. Я позволил себе не отпускать тебя именно сейчас. Я вылетел на улицу, встав, как парализованный. Я боялся ошибиться, но я знал тебя досконально. Я знал каждое твое движение, знал все твои повадки. Совместная жизнь дала свои плоды в моем воспаленном мозгу. Ты поднял голову, услышав стук двери. Это был ты. Ты смотрел на меня также, как и всегда. С нежностью. На меня никто так не смотрел, кроме тебя. Я выдавил из себя только его имя. Горло саднило от поступивших слез. Я знал, что ты вернешься. Ты обещал вернуться, хоть и говорил, что ты не стоишь того, чтобы тебя ждать, но я готов был всю вечность ждать тебя. — Дождался все-таки, — ты пошел первый навстречу. Только сейчас я почувствовал прилив силы и рванул. Я упал тебе в объятия и только тогда расплакался, как маленький ребенок. Ты гладил меня по голове, стискивая крепче. Ещё немного, и мы бы срослись друг с другом. — Я люблю тебя, я так люблю тебя, — я смог это сказать только сейчас. Не поздно ли? Теперь меня не тошнило от этого блеска глаз, а ночью ты прижимал меня к себе, чтобы я не мёрз.