Не отпускай моей руки

Кажется, Арсений уже начал проваливаться в дрёму. Видимо, теплая кроватка, плед и скука утяжелили его веки. Но вдруг к коридоре послышался грохот от входной двери: Антон пришёл с работы. Сна как не бывало. Вскакивая с кровати, путаясь в пледе и собственных ногах, Попов уже чуть не летит на пол, но родные руки ловят его в падении. -Привет, копуша, — ласково улыбается Шастун и целует его в щеку. -Привет. Прости, что так встретил, — не сказать, что хоть одному из них совестно, чтобы извиняться, но слова сами вытекают из рта Попова -Ничего страшного. У нас есть куриные крылышки? — резко спрашивает Антон. Арсений сначала не улавливает связь их диалога, ведь очень соскучился по любимому, и мозг не был способен на разумные мысли. -Да, я вчера упаковку купил. Хочешь сделаю с картошечкой и специями в духовке? -Хочу, — признается Шастун, утыкаясь холодным носом с шею парня- Только я устал страшно. Можно я посплю пока? -Конечно, иди. У тебя как раз будет два часика на отдых. Посмотрим потом фильм? Антон уже уходил в спальню, но все равно кивнул Арсению на последок. Как только Шастун скрылся за поворотом, Арсений сразу так тепло улыбнулся, что будто несколько ледников Антарктиды растаяло от их любви. Пока Попов хозяйничает на кухне, пытаясь не бренчать кастрюлями и сковородками так громко, Шастун действительно засыпает.

***

Арсений уже достал противень из духовки, заварил душистый чай в заварничке, и зовёт любимого. Но Шастун не приходит, спит, как убитый. Арсений тепло улыбнулся, глядя на картину в спальне: Антон лежит на кровати в куче подушек на спине и не слышит ничего вокруг. Даже не укрылся, хотя замёрзнет же. Арсений решил дать ему ещё отдохнуть, и укрыть пледом, но заметил тонкую полоску кожи между домашними штанами и задравшейся футболкой. Он не устоял. Наклонился и мягко чмокнул бархатную кожу, надеясь, что не разбудит Шастуна. Но напрасно, ведь шатен уже завозился и открыл глаза. -Поспал? — тепло улыбнувшись, спросил Арсений. -Поспал, теперь хочу обняться, — хитро сверкнув глазками, перевернул Попова так, что теперь он нависал над любимым, мягко целуя его живот и мышцы пресса, позже и вовсе утыкаясь лицом к кожу. Антон делал это так мягко, что брюнет даже не почувствовал возбуждения, лишь расслабление и умиление от этого трогательного жеста. Но Антон наверняка был голодным, поэтому Попов прекратил этот внезапный порыв нежности и напомнил Шасту про курочку и картошечку из духовки. Тот, словно маленький ребенок, спрыгнул с кровати, и побежал на кухню. Арсению оставалось только наблюдать за этим чудом, что уминало его еду и счастливо улыбаться.