свобода

Аято в очередной раз допоздна разбирается с бумагами и отчетами комиссии. Цифры за последний месяц не сходятся, но ошибку найти все не получается. Аято устало трет глаза, но продолжает упорно перебирать один документ за другим. Солнце уже давно село, и, по-хорошему, этим бы завтра заняться, но работа отвлекает от гнетущих мыслей и помогает не сойти с ума. Глава клана Камисато переодевается в более свободные хаори и хакама и откладывает свой парадный мундир в сторону. «Скоро должен зайти Тома, унести одежду в стирку». ─ невольно проскакивает в голове, и в тот же момент дверь кабинета с еле уловимым шорохом открывается. Под тихое «простите за беспокойство» Тома забирает одежду и уже собирается уйти. ─ Тома… ─ Аято действует на автомате и сам до конца не понимает, зачем окликнул его. Тома застывает в ожидании, не поднимая взгляда. ─ Прости, забыл, что хотел сказать. Не затягивай долго со стиркой, завтра долгий день, и тебе надо отдохнуть. ─ Благодарю за беспокойство, господин Камисато. Если будет какой-то приказ ─ только скажите. ─ от слова «приказ» Аято неосознанно ежится. Не поручение, не просьба, а именно приказ. Тома запоздало понимает, как грубо это звучит по отношению к главе клана Камисато, и уже жалеет, что вообще открыл рот. Еще пару секунд он мнется на месте, после чего поспешно удаляется, оставляя Аято одного и решив не заниматься выяснениями отношений. Между ними и не может быть никаких отношений. Управляющий быстро шагает по длинному деревянному коридору поместья и обдумывает планы на завтра. Он придумывает себе миллион занятий, лишь бы удостовериться, что весь день забит под завязку, и времени на праздные мысли не остается. Да, пол в столовой полировали только неделю назад, но почему бы это не сделать снова. Да, перестановка в приемной для гостей уже была проведена, но надо же иногда вносить в жизнь немного разнообразия, чтобы она не наскучила. Под эти мысли Тома чуть ли не лоб в лоб сталкивается с Аякой. ─ Госпожа Аяка, тысяча извинений, что задел Вас. Надеюсь, Вы не ушиблись? ─ юноша чуть ли не отпрыгивает и принимается раскланиваться перед наследницей клана Камисато. ─ Если ты думаешь, что меня таким можно задеть, то плохого обо мне мнения, Тома. ─ госпожа Аяка всегда тепло относилась к Томе и ценила его искренность и внимательность к людям. ─ Ну, а если серьезно, то как мой брат? Он сам не свой последнее время, как и ты, кстати, Тома. Почти все в последнюю неделю кажутся более нервными из-за нового закона. ─ Аяка тяжело вздыхает. Тома дежурным голосом лишь заверяет, что господин Аято просто занят в последнее время делами комиссии, которые требуют большой концентрации и немедленного исполнения. ─ В красноречии тебе нет равных, Тома, это я уже поняла. Как бы там ни было, у меня к тебе просьба. ─ Аяка кладет ладонь на чужое напряженное плечо. В этом жесте улавливается забота и искренняя обеспокоенность. ─ Мы должны будем в скором времени ехать в Ли Юэ в качестве членов делегации. Культурный обмен между нациями - практика не новая. Я была бы очень признательна тебе за сопровождение Аято, пока я останусь тут и возьму на себя дела комиссии. Ему действительно надо сменить обстановку. ─ госпожа могла казаться скромной и сдержанной, но положение ее обязывало показывать стойкость и решительность во многих вопросах. ─ Неожиданно слышать такие слова от Вас, но почту за честь. ─ Тома снова раскланивается. ─ А господин уже знает об этом? ─ Скоро узнает. Пусть пока спокойно поработает. Спокойной ночи, Тома. Не затягивай долго с уборкой. Следующие пару дней проходят в относительном спокойствии: все заняты своими делами и мысленно готовятся к поездке. Тома решает помочь госпоже Аяке с ее тренировками, а также отправиться в город и прикупить продуктов для ужина – сегодня он планирует удивлять семейство Камисато кухней Мондштадта. ─ Мне нужно будет заглянуть к семейству Наганохара для уточнения программы фейерверков предстоящего летнего фестиваля. ─ как бы невзначай говорит Аято, глядя на Тому. Прогулка по городу получается напряженной: что глава клана, что управляющий идут в тишине, лишь изредка обмениваясь фразами по поводу ужина и того, какие овощи лучше взять для гарнира. Уже на обратном пути господин Камисато решает расспросить про Мондштадт, так как слухов об этом месте ходит много, но все они разнятся. Да и идти в тишине, по правде говоря, угнетает. ─ Возможно, прозвучит предвзято, но это замечательное место. Я… Беседу прерывают крики людей, солдаты с символом комиссии Тэнрё и организовавшаяся на центральной площади давка. В суматохе плохо получается понять, что происходит, но осознание становится страшнее, чем предполагалось. Аято и Тома чувствует, как страх одолевает их обоих, пока стража Тэнрё ведет под руки с виду обыкновенных мужчину и женщину, заявляющих, что они «ни в чем не виноваты», но стража остается непреклонна. Из обрывков разговоров толпы удается выцепить, что девушка была иностранка и жила с жителем Инадзумы в одном доме. Кто-то в ответ на это сочувствует паре, кто-то выказывает свое пренебрежение связям с иностранцами и рад появлению закона, запрещающего браки и любые намеки на отношения с иностранцами. Таково было понятие Сегуна о Вечности. Тома чувствует, как тошнота подступает к горлу, и хочется откровенно впасть в истерику, но Аято продолжает поддерживать его под руку. ─ Нужно скорее уходить отсюда. Нужно возвращаться домой. От этих слов становится немного легче на душе, но страх все равно заставляет покрыться холодным пóтом. Аяка, видимо, узнавшая о произошедшем в городе, стояла на пороге доме вместе со стражей клана Камисато. Объяснять ничего не приходится, но атмосфера в доме остается напряженной вплоть до самого отправления в Ли Юэ: приемы пищи происходят в тишине, совместные занятия, вроде походов за покупками, тоже, а в доме и вокруг него то и дело снует охрана. Госпожа Камисато уже никогда не расстается с мечом. ─ На всякий случай. Пусть поездка обещает быть короткой, по лицу Аято видно, как ему тяжело оставлять сестру одну. Та лишь заверяет, что все будет хорошо, ведь она уже большая девочка, и может о себе позаботься, а также о делах комиссии. ─ Ты уж там приглядывай за Аято, а то он совсем в хандру впадет. В порту Ли Юэ непривычно много людей: толпа разновозрастная, по-разному одетая, говорящая на разных языках, но оттого и более колоритная и пестрая. Помимо моряков по гавани снуют дети, прогуливаются торговцы и просто зазывалы, а также бегают собаки, видимо, в надежде получить что-то вкусное от неравнодушных приезжих. Первыми, кого они встречают, оказывается серьезная немногословная девушка по имени Кэ Цин. ─ Добрый день, я представитель организации Цисин. Буду сопровождать Вас во время пребывания в Ли Юэ. По всем вопросам можете обращаться ко мне. ─ девушка разворачивается и быстро шагает по улице в направлении отеля, где должны остановиться члены делегации. ─ Мы были удивлены известиями, что госпожа Камисато не смогла приехать. ─ Да, у нее есть неотложные дела в комиссии, но она передавала свои искренние пожелания в будущем посетить Ли Юэ. ─ ровно отвечает Аято. ─ Будем рады видеть ее в любое время. Они проходят по длинному лабиринту из улиц, украшенных бумажными фонариками, флажками и гирляндами. И снова бросается большое количество людей на улицах: посетители ресторанов, семьи с детьми, владельцы лавочек, уличные музыканты, парочки. Тома, сам того не осознавая, заостряет внимание на разного рода парах. Все ходят и открыто держатся за руки, болтают, обсуждают дела насущные. Даже как-то завидно. Архитектура и внутреннее убранство домов чем-то напоминает родные места, но, в то же время, кардинально разнится. Это одновременно вызывает приятную ностальгию и небольшую грусть оттого, что полностью почувствовать себя как дома не получается. ─ Завтра у Вас будет обед с госпожой Нин Гуан и культурная программа. Пока Вы можете отдыхать и дожидаться ужина. ─ Кэ Цин лишь мягко откланивается и уходит. Наступает неловкая пауза, которую никто не решается нарушить. Каждый думает о своем, и эти беспокойные мысли оседают тяжким грузом на плечах. ─ Ты так и не рассказал мне о Мондштадте тогда. Когда мы ходили гулять в город. ─ Аято сидит на краю кровати и смотрит на не знающего, куда себя деть Тому. Управляющий садится на резную деревянную скамейку и задумчиво смотрит вдаль. ─ Это действительно прекрасное место. Хорошие люди, вкусная еда, красивая природа, свобода. ─ последнее с особым придыханием. ─ Что для тебя значит свобода? ─ Аято понимает, на какую опасную территорию входит, ведь кажется, что глаза Электро Архонта повсюду, и тебе никуда не деться. ─ Это возможность путешествовать, заниматься любимым занятием, выбирать работу по душе, заводить друзей по всему Тэйвату и… ─ Тома запинается, как будто набирается смелости сказать. ─ любить того, кого я хочу. Это моя свобода. - управляющий смотрит на Тому в поиске поддержки. - Но сейчас я не чувствую ее. Мне страшно. ─ на выдохе, почти шёпотом. ─ Подойди ко мне, Тома. - это не приказ, это звучит мягко. Объятья Аято сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем в день признания, когда Тома был готов под землю от позора, был готов к изгнанию и ссылке обратно домой за заявление главе клана о своих чувствах. Сильнее, чем в день, когда Тома чуть не потерял свой Глаз Бога и попал в немилость Сёгуна. Все это меркнет перед той силой, с которой Аято старается удержать Тому сейчас. В этих объятьях четко ощущаются всепоглощающее отчаянье и сковывающий тело страх. ─ Мне тоже страшно, Тома. Я очень боюсь. ─ откровение, которого управляющий не мог ожидать. Господин Аято всегда держится стойко и уверенно, как пример для своей младшей сестры, как глава клана, как человек высокого положения и большой ответственности. Но сейчас его тело дрожит в неопределенности от того, что с ними будет дальше. Несмотря на то, что им отведены отдельные комнаты, Тома остается в комнате Аято, лишь бы не оставаться одному в глухой тишине во власти своих мыслей и страхов. Гораздо лучше, когда рядом успокаивающий голос господина Камисато. За ужином они обсуждают детали своей поездки и строят догадки о личности госпожи Нин Гуан. ─ По сути, она самая богатая женщина во всем Тэйвате. Люди ее очень уважают, но и она на все готова ради Ли Юэ. Чего столько стоит история, как она пожертвовала своей резиденцией ради победы над морским чудовищем. Тома слушает с замиранием сердца и рисует в голосе самые красочные картины сражения с огромным монстром, так ещё и на большой высоте. Слушает также про смерть Гео Архонта и большое расследование, про причастность Фатуи ко всему произошедшему. Жизнь поистине интереснее и запутаннее любой книги. ─ Достаточно сказочек на ночь. Нужно быть в хорошей форме перед членами делегации. Пора бы ванну принять. ─ Аято подхватывает сменную одежду и с вызовом смотрит на Тому, краснеющего до кончиков ушей от такого поведения. ─ Я буду дорожить этими моментами. Такими безмятежными. Тома также позволяет себе расслабиться и насладиться горячей водой и душистыми эфирными маслами в небольшой купальне. Однако если тело его пришло в порядок, то в голове полная неразбериха. Управляющий долго думает, стоит ли испытывать судьбу и делать того, что он так давно хотел, прикидывает чужую реакцию, оценивает последствия и, в целом, проводит большую аналитическую работу. Но в конце решает, что это все пустое, и просто решает поддаться моменту. Тома подходит к Аято со спины, аккуратно обнимает за талию и кладет голову на плечо. Тот пахнет мылом и лавандовым маслом. ─ Я буду дорожить этим моментом. Быть так близко к тебе. ─ управляющий позволяет себе оставить лёгкий поцелуй на изгибе шее, виднеющейся в из-за ворота домашнего халата. ─ Здесь я могу ничего не бояться, я могу быть свободным. Тома плавится в чужих сильных руках, выгибает шею, открывая больше доступа. ─ Я хочу видеть твое лицо. ─ лишь двум людям позволено обращаться на «ты» к Аято ─ Аяке и Томе. И управляющий этим отлично пользуется. Тома целуется с какой-то непередаваемой нежностью. Вся его личность пропитана заботой о других людях, и его поцелуи не исключение: неспешные, мягкие, тягучие. Такие, от которых пальцы подрагивают и мурашки по спине. Аято кладет руки на чужую грудь и мягко подталкивает к кровати. И кто Тома такой, чтобы отказываться? ─ Я надеюсь, члены делегации не слишком на нас обидятся, если мы будет слегка не выспавшимися и помятыми. ─ как бы невзначай произносит Аято, склоняюсь над Томой. И они действительно слегка сонные и достаточно помятые, но обязательства есть обязательства. Глава клана Камисато на отлично справляется с ролью верного слушателя, поддакивая в нужный момент и соглашаясь на слова собеседников. Когда появляется "Воля Небес" Нин Гуан, Аято и Тома застывают на пару секунд ─ настолько эта женщина кажется серьезной. Господин Камисато сразу понимает, что с ней точно нужно иметь дипломатические связи. ─ Многие боятся меня, но такова уж специфика моей работы ─ внушать уважение и знать все обо всех. И о Вас и Вашем спутнике я знаю немало. Но мы не сплетни пришли обсуждать, а хорошо провести время. ─ Нин Гуан мягко улыбается и отпивает чай из небольшой керамической чашки. Традиционная опера и пышный обед на террасе Юйцзин приводит зрителей в восторг. Тома настолько проникся представлением, что даже пустил слезу в конце. ─ Я надеялся, что смогу сдержаться, но выступление госпожи Юнь Цзинь было настолько убедительным и эмоциональным, будто она сама пережила все эти события. ─ Ваша похвала многое для меня значит. Надеюсь, в будущем я смогу выступить перед публикой Инадзумы и завоевать из сердца. ─ Юнь Цзинь не замечает за едой и легкой беседой, как грустнеют лица гостей при упоминании родного дома. После гостям предлагают посетить каменный лес Хуангуан и Нефритовую палату. Сопровождающие госпожи Нин Гуан перешептываются неуверенно между собой, но одно твердое замечание с ее стороны, и любые разговоры стихают. Аято подмечает про себя, как необычна и разнообразна природа Ли Юэ, и как много здесь гор и водопадов. Самое подходящее место для медитации и поиска внутреннего покоя, неудивительно, почему большинство жителей кажутся такими невозмутимыми, как каменный пейзаж вокруг. Однако, Аято старается не терять Тому из виду, так как высота, на которой они сейчас находятся, довольно приличная. ─ Все хорошо. ─ еле слышно заверяет управляющий и осторожно касается чужой ладони своей. Нефритовая палата оказывается поистине роскошным местом с золотыми лестницами, дорогой мебелью и широкими просторными залами. Закрыв дверь в свой кабинет и убедившись, что лишних глаз и ушей нет, госпожа Нин Гуан сообщает с мягкой улыбкой, что гости могут провести в Ли Юэ еще один дополнительный день. ─ Произошла небольшая накладка – мы можем не успеть доставить подарки для Трикомиссии и, в частности, для клана Камисато до вашего возвращения. Будет странно, если они приедут позже, а я не люблю странности и несостыковки. Прошу вас понять меня и мое положение. Мы связались с Трикомиссией и госпожой Ааякой и сообщили, что вы останетесь еще на один день ─ Конечно, мы все понимаем. Будет ли нас ждать какая-то программа или экскурсия по достопримечательностям? ─ уточняет Аято. ─ Нет, это будет день, в который вы можете отдохнуть, подготовиться к отъезду или пройтись по городу. Я не хочу утомлять дорогих гостей бесконечными мероприятиями и светскими беседами. ─ Как всегда проницательны и мудры, госпожа Нин Гуан. По возвращении в номер Аято и Тома не могут не почувствовать какое-то облегчение и даже радость. Еще один день свободы. Еще один день наедине. И как быстро все сходит на нет при мысли, что придется вернуться домой и делать вид, что вы почти незнакомы, и вас почти ничего не связывает, лишь работа. ─ Ты так и не появился в отведенном тебе номере. Наверное, люди приложили много усилий, чтобы подготовить его. ─ с усмешкой подмечает Аято, пока Тома переодевается в домашний халат перед сном. Тома кажется неожиданно серьезным. ─ Я не хочу оставаться там один, я хочу побыть с Вами. Пока есть такая возможность. ─ улыбка на лице отдает грустью. И нельзя упрекнуть Тому в слабости. И Аято это точно не сделает. Он лишь обнимает еще раз крепко, вдыхая исходящий от того запах чая вперемешку с запахом горного воздуха и сладостей. Оглаживает спину и плечи под тонким шелком одежды. Поправляет слегка растрепанные влажным ветром волосы. Тома жмется сильнее, будто какая-то непонятная сила может отнять Аято у него, и вес этот момент окажется лишь сном. ─ Я здесь, все хорошо. ─ уже проваливаясь в сон слышит Тома, и это все, что ему нужно знать в этой жизни. Следующие два дня остаются полностью свободными, лишь Кэ Цин оставляет записку с вопросом, нужна ли гостям какая-либо помощь. Но в этот момент гости уже давно покинули теплую постель и отправились исследовать Ли Юэ. Они прогуливаются по руинам древних храмов, натыкая лишь иногда на похитителей сокровищ, но те в страхе бегут, лишь завидев длинное копье и металлическое острие меча. На постоялом дворе Ваншу находится много желающих послушать про Инадзуму и местные традиции, поэтому Тома под восторженные вздохи рассказывает о бурях над морем, об отважных самураях и древних легендах о кицунэ. В деревце Цинцэ, куда гости направляются на следующий день, им оказывают радушный прием и собирают целую корзину фруктов, ягод, рисовых лепешек и даже вина с собой. Тома в шутку подмечает, что этого хватит, чтобы устроить небольшой обед на свежем воздухе, и Аято эта мысль кажется вполне неплохой. У обоих дух захватывает от пейзажа, открывающегося с вершины горы Тяньхэн: зеленые луга сменяются стремящимися ввысь горами и извилистыми ручьями, воздух с порта доносит шум людских голосов и запах еды, где-то вдалеке виднеются очертания башен Мондштадта с одной стороны и тропических лесов Сумеру с другой. Кажется, будто ты находишься в центре мира. Юноши неспешно поедают рисовые лепешки, запивая их кисловатым вином, и разговаривают о том, как было бы хорошо иметь домик в горах, чтобы иногда проводить вот так время: наслаждаться природой, ни о чем не волноваться и просто радоваться жизни. ─ Я бы хотел делить подобные моменты с Вами… с тобой, Аято. ─ Тома смотрит на безмятежное голубое небо. ─ Я бы тоже. И поцелуи со вкусом вина ощущаются совсем по-другому. День отъезда ощущается не радостным возвращением на родину, а встречей с неизвестностью. Аято задумчиво смотрит на вечно оживленный порт из окна номера. Он не станет лукавить, если скажет, что не будет скучать по проведенным в Ли Юэ дням. Таким светлым и счастливым, проведенным в спокойствии. Он не знает, что его ждет дальше, но у него точно есть, чем дорожить. Тома постоянно находится рядом, все время ищет возможность прикоснуться и впитать чужое тепло. Уже когда они вместе заходят на борт, то в последний раз оглядывают город, мысленно прощаясь. ─ Нам также придется прятаться, когда мы вернемся? ─ с печалью в голосе спрашивает Тома. ─ Я бы хотел тебя обрадовать и сказать, что все будет по-другому, но я не могу. У меня есть ответственность перед комиссией, перед Аякой, перед тобой. И я должен вас всех защищать. ─ Но не стоит думать, что эта борьба происходит в одиночку. Я тоже здесь, и я тоже хочу защитить тебя. Я не переживу, если с тобой что-то случится. ─ взгляд Томы полон решимости. Они не знают, что их ждет дальше, но они определенно станут сильнее вместе.