Его имя

      Его имя. То, что постоянно крутится в мыслях и на языке, то, что слышится во всём: в пении птиц, шуме штор, движимых нежным летним ветерком, что любил играть с молочно - зелёными локонами; его имя слышалось в разговорах других людей, в стуке собственного сердца, отбивавшего ритмы любимой песни, ассоциируемой лишь с ним.       Асагири не помнил момент, когда он успел так сильно влюбился в паренька, которого, казалось, интересовала одна только наука. Он не знал, что именно привлекло его внимание, что тянуло и постоянно заставляло быть рядом с возлюбленным. Рубиновые глаза, в которых с каждым взглядом Ген тонул всё больше, умелые руки с грубоватой из - за мозолей кожей, остроумие и язвительность, что лились из желанных уст во время споров, попытки казаться отстраненным, холодным и увлечённым исключительно своим делом, за которыми прятались забота, любовь к друзьям и беспокойство за их состояние. Что же так манило бедного менталиста? Что заставляло искать возможности постоянно быть рядом с научником? «Боже, Асагири, успокой свои мысли. У тебя же всё на лице написано, он сразу догадается!»       Ген давно подметил некоторые черты характера возлюбленного, в конце концов он — местный психолог, которому ученики доверяют больше, чем официальному школьному. Но, несмотря на то, что чужие чувства и мысли он понимал превосходно, в своих «джунглях» Ген разобраться так и не смог. Но разве это так важно, когда голову кружат чувства нежности и тепла?

***

      —…таким образом мы можем доказать, что в наших пробирках находится углекислый газ, — размеренно говоря уже выученную фразу, парень развернулся к классу, дабы убедиться, что каждый понял и записал хоть и знакомый, но всё равно непонятный ход эксперимента. Однако его речь резко прервал звонок с урока. — Итак. На следующей неделе ваша учительница вернётся, так что хорошо подготовьтесь к следующей лабораторной работе. В противном случае вам снова придётся посетить мои дополнительные занятия! Больше не смею вас задерживать, все свободны.       Оставшись в кабинете наедине с собой и своими мыслями, Ишигами принялся убирать препараты и пробирки со столов. Слишком много работы. Всё же ему не стоило отказываться от помощи Хрома.       — Сенку - чан!       Вздрогнув от неожиданности, Ишигами чуть было не выронил пробирку с, кажется, соляной кислотой. Тяжело вздохнув, он развернулся к источнику голоса.       — Ого, менталист собственной персоной! — немного поиграв бровями и улыбнувшись другу, Сенку заметил, что стоящий у входа парень с недовольным лицом косится на предмет в его руках. — Да, да, можешь так не смотреть, мне снова нужна твоя помощь, Ген. Убери вон те колбы в шкаф с реагентами. — и недождавшись ответа, Сенку скрылся за дверью лаборанской.       — Ах, Сенку - чан, ты меня расстраиваешь, — приложив руку к груди, он театрально вздохнул, отвернув голову вправо. Но в конце концов, мягко улыбнувшись себе под нос, пошёл исполнять просьбу, лишь бы успокоить участившийся пульс и охладить немного пылающие щёки. «Влюблённый дурак»

***

      — Во-от такого мишку! — разведя свои маленькие ручки как можно шире, чтобы точно показать друзьям размер новой игрушки, девочка соскочила со скамьи и, привстав на носочки, чуть не упала на землю.       — Суйка! — пшеничноволосая быстро встала и протянула руки, дабы поймать девчушку, но та всё же удержала равновесие. — Я скоро поседею...       — Кохаку - сан така~я заботливая.       Повернувшись на голос, компания ребят заметила двух парней, движущихся в их сторону.       — А вот и наши голубки идут, — Хром наклонился к уже сидевшей Кохаку и прошептал, чтобы кроме неё больше никто не услышал данную фразу. Вдруг ещё разболтают.       — Тише! - приложив указательный палец к губам, Кохаку бросила взгляд на подходящих друзей. - Снова задержались в лаборатории?       — Всё так, дорогая Кохаку. Этот, - протянув ладонь ладонь в сторону Сенку, Ген вздыхает - бесчувственный вновь заставил меня работать, а я так устал...       — Да будет тебе, всего пару колб убрал. - Ишигами закатил глаза. - Вопрос в другом, вы выбрали, куда мы пойдём?       — В парк аттракционов!       — Суйка, мы же уже обсуждали это. - Кохаку устало взглянула на девчушку.       — Но..       — Значит пойдём в парк! Зачем огорчать именинницу? - Ген схватил уже поникнувшую девочку и, повернувшись к девочке, весело сказал. - Я беру полную ответственность за тебя в этот вечер.              Вся компания во главе с менталистом и маленькой девочкой направилась в сторону парка, оставляя позади Кохаку.       — Что с вами делать... - шумно выдыхая, девушка поднимается со скамьи и направляется вслед за друзьями, бурно обсуждающими грядущий вечер.

***

      — Ну и где его носит? Пообещал следить, а сам пропал. - Кохаку бродила меж рядов палаток, из которых исходили запахи сахарной ваты, свежей выпечки и жареного мяса, так и маня попробовать всё, что находится внутри разноцветных шатров.       — Сенку тоже пропал. - Хром шёл следом за раздраженной девушкой, неся на руках уснувшую Суйку. - Скорее всего он с Геном уже ушёл.              Темнеет. Фонари зажигаются один за другим, заливая аллеи парка тёплым жёлтым светом. Где-то вдали свистит паровоз детской железной дороги, а с колеса обозрения доносится смех — кто-то замер в страхе на самой вершине, откуда открывается вид на огни города, а в тёмном небе сверкают искры салюта. Аттракционы оживают, мигая неоновыми огнями: карусели кружатся под весёлую музыку, машинки автодрома сталкиваются с визгом, а в доме с привидениями раздаётся жутковатый смех из динамиков. Тени от деревьев колышутся на асфальте, и кажется, будто они тоже участвуют в этом безумном карнавале. Люди бродят между палатками с играми и ларьками, где продают воздушные шары, светящиеся в темноте. Дети тащат родителей к очередной горке, подростки толпятся у тира, а влюблённые пары прячутся в дальних уголках, где свет фонарей едва достаёт. Где-то слышен крик — это на американских горках кто-то в восторге зажмуривается на крутом вираже.       — Ладно, уже достаточно поздно, пора идти домой. - устало вздохнул Хром. - Они не маленькие дети, не пропадут.       — Ты прав. Тогда пойдём через набережную, не хочу идти через эту толпу ещё раз.       

***

      Тропинка сужалась, смыкаясь под сенью старых лип, чьи ветви сплелись в тёмный, дрожащий свод. Воздух был густым и сладким — пахло нагретой за день корой, сочной травой и едва уловимым дыханием реки, доносившимся откуда-то впереди. Шаг за шагом арка из листьев вела вперёд, то сжимаясь, то раздвигаясь, как зелёные кулисы перед сценой. Ветви шелестели над головой, словно перешёптывались, а под ногами мягко хрустели прошлогодние жёлуди, утопленные в сыроватом мху. И вот — последний поворот. Листья расступились, и перед глазами распахнулось пространство, залитое вечерним светом: широкая набережная, зеркальная гладь реки, окрашенная в розовые и медные тона заката.       — Ты видишь? - Кохаку наклонилась к Хрому, едва произнося слова.       — Вижу. А я тебе говорил, что они вместе. - также шепча, Хром повернул обратно в гущу листвы. - Пойдём, нам тоже пора.       Тени фигур сливались в одну у парапета, пока над рекой рвались залпы. Свет фейерверков вспыхивал алым, синим, золотым — на секунду освещая смуглые пальцы, вплетённые в черно - белые волосы, губы, прижатые к губам, мокрым от речной сырости и сладковатых от выпитого глинтвейна. Они не смотрели на огни. Они не двигались. Лишь одна из фигур шептала имя в поцелуй. Его имя.