Другие

Ветви дерева отбрасывали тень, спасая от жаркого солнца. Запах свежей травы и цветов наполнял лёгкие. Плед, мягкий и большой, вмещал их обоих. — Ну разве не замур-рчательно? — спросил Оникс, играя ушками. Нова улыбнулась, устраиваясь поудобнее, прижимаясь спиной к коре дерева, и вновь пригладила пряди непослушных волос: — Тебе настолько нравится? Оникс прикрыл глаза от удовольствия. Мурчание стало громче. — Нова. — Да? — Нова. — Что? — Нова! Ловчая резко дёрнулась, широко открывая глаза. Оцепенение прошло, и ей удалось вдохнуть полной грудью. В комнате никого не было, кроме неё. В дверь вновь постучали. — Нова, подъём! — это был Хорхе. — Да, да, скоро буду, — девушка поднялась с кровати и прислушалась. Шаги стихли. Нова прикрыла ладонями лицо и тихонько взвыла. Щёки пылали, и этот слабый зуд на губах от тепла. Чужого тепла, которое было не только там, но и на спине, на талии. От воспоминаний мурашки побежали по всему телу, а внизу живота… — я сошла с ума. Нова быстро привела себя в порядок, приняв холодный душ, и переоделась в черный костюм. Внизу уже ждали. Веспер сидела за столом. Рядом с ней стоял Шен, попивая свой чай. Люсьен сидел на кресле, о чем-то задумавшись. И Оникс, смотревший на неё по-кошачьи грустно… Нова отвела взгляд, сосредоточившись на Веспер. Если она продолжит думать об этом: — Всем доброе утро, — Ловчая попыталась улыбнуться, — простите за задержку. — Мы только собрались. Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовалась Веспер. — Да, я в порядке. — У тебя лицо красное, — Шен, как всегда, был чрезмерно прямолинеен. — Я, правда, в порядке. И я тут сделала пару заметок, возможно они к чему-то нас выведут, — Нова подошла к каждому, отдавая распечатанные листы. Оникс неотрывно смотрел на неё, заставляя нервничать, отчего часть листов разлетелась по полу, — я…случайно. — Я помогу, — вокруг стало внезапно тихо. Кажется, даже Шен перестал пить чай, заметив странные изменения между этими двумя. Ловчая подхватила последний лист и резко поднялась, игнорируя черные точки перед глазами, подошла к столу: — Кхм, я подумала, что помимо записей дневника нам могут помочь письма? Всё-таки он мог кому-нибудь рассказать о том, что знал: какие-нибудь странные фразы, упоминание других людей. — Не густо, — прокомментировала Веспер, закончив читать. — Мне кажется, единственное продвижение было с теми загадками. — Отложим, пока что. Ориентир уже намечен. Что же касается планов на сегодня, — Веспер раскрыла ладони. Перед ними стали появляться образы. Задания были даны всем, Шен недовольно поморщился, когда его вновь отправили в катакомбы Рима. Люсьену были даны указания для совместных операции с вампирами, — Оникс, Нова, мне нужно, чтобы вы нашли одну вещь. Ловчая напряглась. Оникса всегда отправляла на разведку одного! — Шкатулка? — Нова пригляделась. Ларец был красив, несомненно, в синих оттенках с золотистыми линиями и изображениями Других, — Зачем она тебе? — При наличие двух шкатулок, связанных между собой, можно передавать предметы на расстоянии. — Проще говоря, это уменьшенная версия портала, — добавил Люсьен от себя, — он требует минимального количества магии для подпитки. — Независимо от расстояния? — Не совсем, — Веспер улыбнулась, — камни по бокам способны долгое время хранить в себе энергию. — И магия не рассеивается мгновенно после использования? Как удобно, — Нова искренне, почти по-детски восхитилась подобному творению. Её неопытность проявлялась в таких мелочах, но жители Гнезда находили это скорее милым, чем раздражающим. — Вы можете отправляться сейчас. Оникс проводит тебя. Они попрощались. Дверь в Гнездо закрылась, и впереди остались бесконечные коридоры. Нова поспешила вперёд, не разбирая дороги. Стало волнительно и боязно. Она столько раз избегала его, придумывая различные отговорки, что даже Хорхе начал интересоваться, не брала ли она пробные настойки с его стола, отчего стала вести себя так. От остальных тоже не ускользнули изменения, кроме Шена, конечно, он, как всегда, был занят отчитыванием Оникса за очередные пушки шерсти на излюбленном пальто. А что же Оникс? Пальто было идеальным местом для кошачьего сна. Почему же Веспер решила в этот раз отправить их двоих? — Нова, — анимаморф догнал её. Ловчая поправила прядь волос, прячась от внимательных разноцветных глаз, — мы можем поговорить? — О задании? — О том, что произошло… — Нам не о чем говорить. — Но… — Я уже забыла. Такое случается…нам обоим было плохо и, все нормально, Оникс, правда. — Было бы всё так, как ты говоришь, ты бы не сбегала каждый раз, стоило тебе увидеть меня. Давай мы спокойно поговорим. Нова резко остановилась и наконец сама посмотрела на него. Ей было неловко, странно, необычно. Она позволила ему. Она. Позволила. Ему. Поцеловать себя. Это была не случайность, да, это был порыв, но всё было по-другому. С первого дня она думала о нём, интересовалась. С Ониксом было хорошо. Он всегда привлекал внимание, но помимо каких-то внешних качеств был харизматичен и внимателен, чувствовал, когда ей было скучно или когда ей было плохо, когда она хотела посидеть в тишине или обсудить события в мире обычных людей, несмотря на то, что он их недолюбливал. После той проверки Нова была искренне рада тому, что, очнувшись, увидела рядом с собой именно его, а не кого-то другого. — Я не хотел на тебя давить, — его ушки опустились, — прости за это. Я знаю, что тебе нелегко, но я хотел, чтобы хотя бы произошедшее не тяготило тебя. Оникс был добр, добр не ради личных целей или выгоды, а потому, что хотел быть таким. Ей не хотелось отталкивать его. Она боялась своих чувств, боялась довериться и ранить саму себя, но не меньше — ранить его. — Если ты злишься на меня, можешь выплеснуть всё, или отругать, но не молчи, не игнорируй, пожалуйста. Пожалуйста. Могла ли это проявлять себя кошачья натура? Оникс был своевольным, хотя следовал правилам, дерзким, но учтивым, ему ничего не стоило делать вид, что их поцелуй ничего не значил. Мало ли, какие друзья друзья — как выразился Хорхе — могли быть у него. — Я не злюсь, я просто не понимаю, что чувствую, — Нова устало улыбнулась, рассматривая подол плаща. Может быть, это стоило того? Может быть, ей стоило быть честной и сильной, а не сбегать и держать всё в себе? Может быть, он стоил этого? — я столько лет справлялась со всем в одиночку или делала вид, что справлялась, и теперь я в месте, где все друг друга прикрывают и помогают, и ты, — она вздохнула, — ты замечательный, Оникс. Ты так ярко улыбаешься, что кажется, словно в мире не происходит страшных вещей, словно нет обычных и Других. Ты кажешься таким храбрым и сильным, когда рассказываешь о том, что было у тебя на заданиях… Нова замолчала. И Оникс молчал. Она сказала это, сказала! Это было похоже на признание, не такое романтичное, какое показывают в фильмах. Всё это не могло закончиться хорошо, не тогда, когда они борются с Магистериумом, не тогда, когда они на волоске от революции, но если они ступили на эту дорожку, если пути назад нет, почему бы не попробовать? Ловчая отмела эти мысли. Умирать ей не хотелось, как и стать свидетелем гибели своих друзей: — Я не жалею о том, что было, но боюсь, что если зайду дальше, нам обоим будет больнее. Оникс приблизился к ней, осторожно, боясь спугнуть, но Нова не сдвинулась с места, ожидая того, что будет дальше. Она прикрыла глаза, доверившись ощущениям: сперва аккуратное, лёгкое касание ладоней, тёплых и согревающих, затем чужой запах — спокойная амбра и резкий мускус — успокаивающий, знакомый. — Нова, — шёпот, похожий на мурчание, но полный волнения, — посмотри на меня. — Нет, — это был шаг в пропасть, решение, которое изменит всё между ними, точка невозврата, — Оникс, я… — Я знаю, что тебе страшно, но я рядом, я был, есть и буду рядом. Я защищу тебя, слышишь? Какие страшные слова он говорил! Как честен и искренен был. Его уверенность в себе не была фальшивой. — Нова, — его ладони коснулись её щёк, вызывая волну мурашек, — взгляни на меня. И она посмотрела. Кто бы знал: его глаза сейчас были так красивы, яркие, полные надежды и ласки. — Я вижу тебя, — прошептала Нова, и взгляд её опустился ниже, к его губам. Это уже происходило, но теперь всё было по-другому. Они стали робкими и смущёнными, словно впервые касались друг друга. Они боялись и были взволнованны, но знание того, что они были не одинокими в своих чувствах, придало им силы и решительности. Они потянулись друг к другу, медленно, давая возможность передумать, оттолкнуть друг друга, и одновременно страшась этого. Поцелуй получился тягучим, сладким и желанным. Нова расслабилась, положив ладони на горячие плечи Оникса, притянула к себе, ближе, как можно ближе, провела ими выше, зарываясь в волосы, и стиснула пальцы, чтобы запомнить, запечатлеть в голове, в теле, в сердце этот момент, запомнить каждое мгновение, каждое ощущение. Поцелуй стал глубоким. Оникс опустил руки на её талию, обнял так, словно она могла упасть или исчезнуть, если её не удержать, чего он не мог и не хотел допускать. Они стояли близко, настолько, что чувствовали каждый стук сердца друг друга, каждый вздох и судорожный выдох. Нова прервала поцелуй, стараясь отдышаться. Оникс поймал её взгляд с улыбкой, какой она ни разу у него не видела. — Больше не станешь сбегать? — спросил он хриплым голосом и поджал губы, растирая след от помады, её помады. Она заворожённо наблюдала за этим жестом и повторила за ним: — Не стану, — шепнула в ответ, когда он прижался лбом к её лбу, — я больше не сбегу…но нам нужно на задание. — В такой романтичный момент, — Оникс вернул себе привычную игривость, и Нова точно знала — он сделал это, чтобы ей не было неловко, — хорошо, поскорее закончим и сможем провести время вместе. — Кажется, у меня были другие планы. — Планы имеют свойство меняться. Нова вздохнула, но смело последовала за ним, улыбаясь, ведь знала — этого кота точно нельзя удержать от задуманного.