О Боже

О боже. Примешь ли ты мою гнилую душу? Позволишь ли искупить свои грехи? Разрешишь ли увидеться на небесах с моим любимым, о боже? Моя жизнь не была правильной. Она насквозь пропитана тьмой, чужой болью, мучительными сожалениями. Но он – единственное светлое в ней. Он – единственная моя любовь и вера. Он – моя жизнь. Которую отобрали. * – Чонгук, смотри, – любимый голос заставляет выйти из мыслей, что при виде прекрасного моря и хмурого неба так и лезут в голову. – Что? – он поворачивается и видит довольную улыбку и полные впечатления глаза человека, что протягивает ему что-то в своих руках. – Смотри, какая ракушка красивая, прямо как на картинках в интернете. – Тэхен, – Чонгук смеется от того, каким милым выглядит человек напротив. – Ты как ребенок. Тэхен дует губы на его слова и недовольно закатывает глаза. – Ты никогда на море не был? – Был. В детстве, – Тэхен, кажется, прокручивает воспоминания в голове. – Но там таких красивых ракушек не было, – звучит так радостно, будто клад нашел. Чонгук смеется еще больше. Это правда выглядит невероятно мило. – Ну не смейся, – тянет обиженно. – Ладно-ладно, – улыбается Чонгук и притягивает к себе чужую талию, обнимая руками, а Тэхен кладет голову на его плечо и прикрывает глаза. Так спокойно на душе. Обоим. Холодный ветер раздувает волосы, каждая новая волна падает с шумом и бросается маленькими солеными каплями, чайки летают вокруг, что-то громко крича. После дождя пахнет невероятно вкусно, а солнце скрылось за темным небом и не хочет появляться, но без него даже атмосферней. – Я не хочу возвращаться домой, – шепчет Тэхен. – Я тоже, – Чонгук поворачивается к нему лицом и ерошит чужие волосы руками. – Но дома осталось много дел, которые нужно решить. Тэхен смотрит в небо и вздыхает. Вот бы простоять тут вечность. Вдвоем. – Пошли, – Чонгук тянет его за руку. – Уже холодает. Они в последний раз оглядывают прекрасный вид и в обнимку идут в сторону машины. * Моя прогнившая насквозь душа не стоит и гроша. Я многое совершил за свою жизнь. Мне уже не отмыться от всей этой грязи. Но он не такой. Тэхен был самым чистым и невинным из всех, кого я встречал. Он был лучом света в кромешной тьме. Он был моим спасением в самых жутких ночных кошмарах. Ангел, подаривший мне свои крылья, отдавший свою драгоценную душу, пожертвовавший свою жизнь. Он был добр просто до невозможности. Он видел во всех только лучшее, считал, что каждый заслуживает прощения и принятия. Был уверен, что все имеют право на жизнь, на любовь. Он был мудр. Всегда знал, как правильнее поступить, в отличие от меня. Хоть я и никогда не был глупым, я чаще всего принимал решения на эмоциях, не обдумывая детали. Тэхен же всегда был рассудительным и спокойным, что всегда вызывало во мне восхищение. Он смотрел на мир немного иначе. Как-то по-детски. Но не вел себя как ребенок. Просто он видел мир в ярких цветах, верил, что добро всегда побеждает, что справедливость существует. Он ошибался. Еще Тэхен был невероятно заботлив. Я всю жизнь пытался сделать все, чтобы защитить его, но, кажется, это он всегда подставлял свою грудь под летящие в меня пули. Рядом с ним я чувствовал, что я непобедим, что мир не так жесток и что меня любят. Что я кому-то нужен. * – Чонгук, стой, – нежная рука хватается за запястье. – На улице дождь. – И что? – смеется Чонгук. – Думаешь, я растаю? – Ой, хватит уже крутого строить, – Тэхен надувает губы и тянется на верхнюю полку шкафа в прихожей. – Держи. – Ты серьезно? – Да, – он протягивает черный зонт в любимые руки. Чонгук смотрит на него какое-то время, вздыхает и наконец-то забирает то, что ему пытаются всучить, а Тэхен улыбается. – Опять будешь поздно? – Да, – виноватая, но нежная улыбка украшает полные любви глаза, что смотрят в такие же влюбленные напротив. – Засыпай без меня. – Ты же знаешь, что не могу, – Тэхен прижимается к обожаемому телу и кладет голову на чужое плечо. – Знаю. Чонгук нежно берет его лицо в руки, смотрит в глаза и нежно целует. – Но надеюсь, что в этот раз ты постараешься, – он ласково улыбается, после чего целует еще раз, в макушку, и направляется в сторону выхода, благополучно игнорируя зонт, что положил на небольшую тумбочку, пока Тэхен не видел. – Я постараюсь вернуться как можно раньше. Он выходит, а Тэхен смотрит, как дверь закрывается перед его глазами. Он снова не сможет уснуть до самого утра, пока любимые руки не сгребут его тело в свои объятия. Еще один одинокий вечер. Его взгляд внезапно падает на черное пятно в виде зонта, и он закатывает глаза. – Вот ведь гад. * Мы познакомились далеко не романтично. Не было этой истории, как в фильмах, с упавшими из рук книгами и любовью с первого взгляда. Хотя, на самом деле, мне кажется, что я действительно влюбился в него в первые же минуты нашей встречи. Правда, прошла она не очень приятно. * – Ты совсем дурак? Руки не из того места растут что ли? Тэхен смотрит, как кофе растекается по учебникам, пытаясь быстрее поднять их, пока жидкость не заполонила весь стол. Вот только странички книг уже пропитались напитком, как и тетради с конспектами, которые, кажется, спасти уже не удастся. – Ты хоть понимаешь, какой штраф мне придется отдать библиотеке за испорченные книги? – Тэхен кажется очень злым, а Чонгук выглядит так, словно его вообще не волнует все, что здесь происходит. – Ты первокурсник, да? – он подходит ближе, рассматривая кофейные разводы на книгах, а Тэхен раздражается еще больше, глядя на его надменную улыбочку. – Это тут вообще причем? – Потому что только первокурсники верят в эту байку про библиотечный штраф, – Чонгук смотрит на человека напротив как на маленького ребенка. – Это говорят новеньким, чтобы они не портили книги, но на самом деле их примут в любом виде. – Значит теперь можно портить чужое имущество? – Тэхен, кажется, разозлился окончательно. – У тебя нет никакого уважения ни к университету, в котором ты учишься, ни к другим учащимся, – он роняет взгляд на стол, на котором расположились полностью измокшие тетради. – Ты хоть в курсе, сколько я эти конспекты писал? Их не примут в таком виде. Теперь из-за какого-то мудака мне все переписывать. Чонгук вздыхает и закатывает глаза, показывая всем видом, как его утомляют эти разговоры. – Ты заучка что ли? Тэхен возмущенно поднимает брови. – Заучка? Я не заучка, просто ты – придурок. Чонгук улыбается, а Тэхен отворачивается и быстро начинает складывать все книги в сумку, чтобы уйти и больше не продолжать этот неприятный разговор. – Хоть извинился бы, – бросает он, разворачиваясь в сторону выхода, но Чонгук перехватывает его локоть и тянет на себя. – Значит так. Ты отдаешь мне свои конспекты и через три дня я верну тебе их полностью переписанными, – Тэхен хмурится. – А насчет учебников не переживай, я договорюсь, и тебе выдадут новые. – Можешь не беспокоиться, мне твоя помощь не нужна. – Ой, да хватит уже. Я виноват и я все исправлю, – Чонгук тянет руки к рукам напротив, что держат испорченные тетради. Тэхен думает минуту и, тяжело выдохнув, все же отдает их. – Отлично, – радуется Чонгук. – Я все перепишу и найду тебя. Как тебя зовут? – Ким Тэхен. – Что ж, Ким Тэхен, приятно познакомиться. Я – Чон Чонгук. * Я переписывал эту кучу конспектов целую неделю. Я даже для себя конспекты никогда не писал. Что-то привлекло меня в этом дерзком парне. Я начал ухаживать за ним, а он отталкивал меня два года. Но все же сдался. Когда мы стали вместе, я понял, что этот дерзкий парень не такой уж и дерзкий. На самом деле он оказался невероятно добрым и немного ранимым человеком. За это я полюбил его еще больше. Хоть он и был достаточно мягким и наивным, за себя он постоять мог, это я понял еще в первую нашу встречу. Он не был заучкой, коим я прозвал его, но это прозвище он слышал от меня часто, до самого моего выпуска из университета, да и после тоже. Я не умел ухаживать правильно, поэтому вечно донимал его, бросался колкостями, пытался привлечь внимание. Это все было так глупо. Но все же сработало. Мы начали отношения, а через какое-то время стали жить вместе. Я до сих пор уверен, что Тэхен – луч света в моей жизни. Если бы я не встретил его, то мое существование на этой земле было бы серым, одиноким, утомительным. Я даже не понимаю, как я вообще жил до встречи с ним. Он сделал меня счастливым. Он показал мне, что значит любить. Никого я так не любил и, думаю, никогда не полюбил бы. Это чувство не описать словами. Когда я был рядом с ним, сердце бешено билось, словно крича: «Нужно больше Тэхена». При этом на душе так спокойно и комфортно. Будто ничего плохого не существовало, когда он держал мои руки в своих. Тэхен – дом. Тэхен – свобода. Тэхен – счастье. Тэхен – любовь. * – Ты опоздал на полчаса, – Чонгук звучит слегка возмущенно, но по безумно нежным и любящим глазам Тэхен видит, что возмущение это наигранное. – Не опоздал, а задержался, – он слегка задирает подбородок, строя из себя супер важную персону. – Тебе полезно иногда посидеть подождать, не сломаешься. – Я то не сломаюсь, а вот спектакль ради нас двоих вряд ли перенесут. – Ничего страшного, – Тэхен расстегивает пальто, входя в массивные двери театра. – Тем более я видел это выступление уже три раза. – Три раза? – Чонгук выглядит недоуменным. Три раза, серьезно? Вот это любовь к театру. Чонгук никогда бы не согласился идти в такое место, если бы не Тэхен. Он далеко не любитель подобных представлений, ему бы лучше в приставку поиграть вечерком. Но ради того, чтобы увидеть любимые глаза, очарованные театральным шоу, он готов ходить на эту нудятину хоть каждый день. – Да, три раза, это четвертый. – И что, не надоело еще? – Нет. Они отдают одежду гардеробщику и быстрее проходят в зал, пропустив уже десять минут представления. – Я уверен, тебе понравится, – Тэхен улыбается, а Чонгук тает от его улыбки. «Не сомневаюсь» – думает он, после чего два часа рассматривает любимое, сияющее от впечатления, лицо. * Ему нравилось строить из себя недотрогу на наших первых свиданиях, а мне нравилось наблюдать за тем, как эта маска со временем спадает, открывая для меня совершенно другого Тэхена. Доброго, ранимого, великодушного. Прекрасного. Временами я даже задумывался, достоин ли я его любви. Мы действительно были совершенно разными. Разные характеры, разные увлечения, местами даже разные взгляды на жизнь. Но нам это никак не мешало. Отнюдь, мы многому научились друг от друга. Мы оба стали сильнее. Я показал Тэхену, каково это быть свободным от всего мира, а он научил меня быть более открытым этому же миру. Мы поделились друг с другом своими увлечениями и нашли новые. Тэхен, что ненавидел компьютерные игры, стал играть со мной в приставку почти каждую свободную минуту. Признаться честно, он даже стал обыгрывать меня через какое-то время. Сначала я поддавался ему, а потом даже прилагая все усилия к победе, не мог его обыграть. Я собственноручно создал монстра по видеоиграм. Меня же он познакомил с огромным количеством прекрасных фильмов. У него был действительно хороший вкус. Я не был из тех, кому нравится тратить весь вечер, чтобы рассматривать кинокартины. Но лежать вдвоем в обнимку, поедая всякие вредности за просмотром фильмов, мне нравилось. Поэтому, когда нам надоедали игры, мы просто валялись и смотрели кино или разные шоу. Еще он приучил меня читать. Я с детства ненавидел книги. За все годы учебы ни одной не прочел. До сих пор не понимаю, как он склонил меня к этому. Возможно, мне нравилось не читать, а обсуждать прочитанное вместе с Тэхеном. В любом случае, это уже не так важно. Единственное, к чему он так и не смог меня приучить, это театр. Я как считал это нудятиной, так и считаю до сих пор. Но ему нравилось. Поэтому мне приходилось ходить вместе с ним и зевать несколько часов скучного представления. Это было самое малое, что я мог принести в жертву нашей любви. Он отдал намного больше. * Чонгук стоит около чужих дверей подъезда. На улице дождь идет и безумно холодно. Ветер продувает шею, своим напором кидается каплями воды из стороны в сторону. Даже находясь под небольшой крышей, от дождя невозможно спрятаться. Он ждет Тэхена уже минут пятнадцать. Это тот самый день, когда Тэхен заберет свои вещи от родителей, и навсегда уйдет из родного дома, идя наперекор отцу и матери и выбирая любовь. Тот день, когда родители Тэхена высказали свою позицию против того, чтобы сын смел строить отношения с кем-то своего пола, Чонгук не забудет никогда. Он и поверить не мог, что родные люди могут такое сказать. Он помнит, как полночи успокаивал любимого, что не мог прекратить рыдать, крича от осознания, что самые близкие люди отвернулись от него за его «неправильную» по их мнению любовь. Сейчас же Чонгук стоит под дверьми, ожидая, когда Тэхен выйдет с самым необходимым, чтобы увезти вещи в их теперь общий дом и никогда больше не возвращаться. Когда двери раскрываются, он видит перед собой Тэхена с двумя сумками в руках и заплаканным лицом. Чонгук забирает вещи в свои руки, кидает на землю и обнимает любимые дрожащие плечи. – Они сказали, что я больше не их сын, – Тэхен надрывно плачет, а Чонгук чувствует, как и с его глаз начинают падать слезы. Он бы забрал себе всю боль, если бы мог. Единственное, чего бы ему хотелось сейчас, это набить морду отцу Тэхена и заставить его на коленях вымаливать прощение у сына за свои слова. Но он не может. Да и смысла в этом никакого нет. Если родители отказались от своего ребенка, то никакие они больше не родители. – Они столько гадостей про тебя наговорили, Чонгук, – Тэхен прижимается к нему, дрожа всем телом, а Чонгук держит его со всей силы, будто кто-то собирается его отобрать. – Все будет хорошо, они еще будут жалеть о том, что сказали, – Чонгук целует его в макушку, а Тэхен поднимает красные заплаканные глаза и улыбается. Теперь у него есть тот, кто его любит и принимает таким, какой он есть. Теперь у него есть настоящая поддержка, тот, кто поделится своими силами, если будет нужно. – Пошли, таксист ждет нас уже полчаса. * С того момента мы стали самыми близкими и дорогими людьми друг для друга. Он пожертвовал своей семьей, чтобы любить меня. Мне было хорошо с ним. Он тот, с кем я чувствовал себя дома, независимо от того, где мы находились. Он был моим воздухом. Он был моей страстью. Самой сильной неразрушимой любовью. * Тэхен входит в ванную. Зеркала запотели, с них скатываются капли воды. Воздух горячий, невероятно душно. Но ему не жарко. Он замерз, поэтому обжигающая атмосфера не заставляет задыхаться, а наоборот согревает дрожащее от холода и наготы тело. Он отодвигает штору, которая защищает комнату от брызг горячей воды, и, выпуская пар, смотрит на такое же обнаженное тело перед собой. – Тэхен? Чонгук смотрит непонимающе, но взгляд его завороженный. Его черные мокрые волосы спадают с лица, роняя капли воды, грудь красная от жары, и это выглядит безумно соблазнительно. Тэхен, не отводя взгляда, залезает прямо к нему в ванную, прикрывая штору обратно, и смотрит, ожидая чужую реакцию. Чонгук же не может сдержать улыбку. Тэхен такой прекрасный сейчас. Ему кажется, нет, он уверен, что человек напротив сводит его с ума, заставляет терять остатки разума. – Что ты делаешь? – он шепчет в чужие губы, еле прикасаясь своими, не двигается, ждет, что дальше будет делать Тэхен. Они смотрят друг на друга какое-то время, пока из душа на них льется вода, смачивая Тэхеновы волосы и вызывая еще больше мурашек по коже. – Помой меня. – Что? – на лице Чонгука расцветает еще большее удивление. – Помой меня, – Тэхен тянется к бутылке шампуня и протягивает ее Чонгуку. Когда тот тянется в ответ, то чувствует, как Тэхен слегка дрожит, его руки безумно холодные. Он молча выдавливает шампунь на ладонь и, отставляя бутылку обратно на край ванной, намазывает его на уже влажные волосы. Тэхен прикрывает глаза, а Чонгук нежно намыливает его голову массажными движениями. Он спускается к его шее, размазывает растекающуюся пену по плечам. Водит руками по груди, скользит к животу, ведет ниже. Когда он отрывает взгляд от прекрасного лица, то видит чужое возбуждение недалеко от своих рук и теперь уже его бросает в мелкую дрожь. Чонгук, не раздумывая, обхватывает его, начиная водить то вверх, то вниз, слегка надавливая большим пальцем, а Тэхен сильно сжимает и так закрытые глаза и тихо скулит, вызывая у Чонгука довольную ухмылку. Он смотрит, как чужая грудь быстро вздымается, Тэхен дышит тяжело и, кажется, дрожит еще сильнее. Чонгук обхватывает его талию второй рукой, роняя голову на его плечо, ни на секунду не останавливая свои движения. Тэхен тихо мычит ему на ухо, хватает ртом горячий воздух. Ноги его дрожат, но он знает, что если окончательно потеряет все силы, то Чонгук удержит его. Обеими руками он обхватывает любимую шею, а Чонгук ускоряется, надавливая чуть сильнее и заставляя стонать громче и дышать глубже. Тело горит, а голова кружится то ли от нехватки воздуха, то ли от невероятного возбуждения. Когда Тэхен сильнее сжимает его плечи руками и протяжно мычит, Чонгук целует его губы, крепко держа за поясницу и двигая рукой быстрее, резче, и чувствует, как Тэхен изливается в его кулак, хныча прямо в поцелуй. Он отрывает свои губы от чужих и смотрит в родные глаза, что стали красными от сильного желания и возбуждения. Тэхен обессилено роняет голову к его груди и шепчет еле слышно: – Я люблю тебя. * Я мечтал дать ему все, что он заслуживал. А заслуживал он весь мир. Он никогда ничего у меня не просил. Однако я работал на двух работах, чтобы обеспечить его всем нужным и ненужным. Именно поэтому когда мне предложили большие деньги за небольшие незаконные дела, я согласился. Это и был тот момент, когда я разрушил нашу жизнь. Маленькие делишки, за которые мне давали хорошие суммы, становились все больше и больше, как и оплата за них. Мне было страшно, но купюры в моих руках закрывали глаза на все аморальное, что я вытворял. До определенного момента. * – Что это, Чонгук? Когда Чон входит в квартиру, сонный еще пять минут назад Тэхен столбенеет. Он весь в крови. Буквально весь. Вся одежда в бордовых пятнах, волосы испачканы, на лбу темно-красные бордовые уже засохшие кровавые дорожки. Она везде. Она на руках, на шее, на лице. Губы Чонгука разбиты, на щеке порез, но он не выглядит раненным. Что произошло этой ночью? – Чонгук, ты в порядке? – Тэхен подбегает к нему, чувствуя, как руки дрожат и голова кружится, а Чонгук молчит. – Пожалуйста, не молчи, Чонгук, – умоляет он, держа чужое испачканное лицо в руках. – Что случилось? На тебя напали? Чонгук стоит у входной двери, смотрит в стену и не двигается. Он молчит. Кажется, даже не дышит. – Умоляю, ответь, что случилось, – Тэхен, кажется, готов расплакаться. Он не знает, что делать, не знает, что произошло, не знает больно Чонгуку сейчас или нет. Он смотрит в пустые глаза напротив, из которых медленно падают слезы и по щекам скатываются вниз, смешиваясь с засохшей кровью, и не понимает. Ничего не понимает. – Тэхен, – Чонгук наконец-то переводит взгляд на обеспокоенные и перепуганные глаза. За пустотой в его взгляде Тэхен видит боль, отчаяние, страх. Это пугает еще больше. Чонгук замолкает, его руки трясутся, сам он дрожит, а с глаз текут свежие слезы. – Тэхен, – он перехватывает его руки и прикладывает к сердцу. – Я только что убил человека. * С той ночи наша жизнь перевернулась. Я не мог уйти. Не мог перестать выполнять приказы, что мне давали. Не мог защитить от этой жизни Тэхена. Я попал в ловушку. Поручения с каждым разом становились все более жестокими и зверскими, а на моих руках с каждым разом было все больше чужой крови. Я не мог смотреть в зеркало, не мог видеть убийцу в отражении. Я не мог спокойно спать по ночам. Меня мучили кошмары. * – Чонгук, проснись. Чужие руки, тормошащие со всех сил тело, заставляют проснуться. Чонгук открывает глаза и видит перед собой перепуганного Тэхена с широко раскрытыми обеспокоенными глазами. – Что случилось? – он не соображает ничего, только чувствует, как сердце бьется со всех сил и руки мелко дрожат. – Ты кричал во сне, – Тэхен выглядит менее встревоженным, но все еще не отводит взгляда от родных глаз и держит чужие руки в своих, пытаясь успокоить то ли любимого, то ли себя. Тут же в голове Чонгука всплывают все картинки, заставившие кричать от страха и боли поздней ночью. Он вспоминает горы трупов и кровь на своих руках. Много крови. Осуждающие глаза вокруг и плачущих людей рядом с телами тех, кого он собственноручно убил. Попытки убежать, не заканчивающиеся успехом. Теперь этот кошмарный сон – его реальность. Его жизнь. Теперь от того, во что он ввязался, не получится убежать, он так и продолжит существовать, убивая одного за другим и затягивая вслед за собой Тэхена. * В детстве я мечтал работать в полиции, как мой отец. Хотел помогать людям, ловить тех, кто идет против закона. Я тогда даже подумать не мог, что стану тем, кого мечтал поймать. День за днем и труп за трупом. Каждый раз, стоя в ванной и вымывая чужую кровь со своего тела, я ненавидел себя. Ненавидел тех, кто заставил меня это сделать. Ненавидел свою жизнь. Ненавидел этот мир. Жить с осознанием того, что ты забрал жизни у огромного количества человек, просто невозможно. Мне казалось, что я вижу их лица в лицах прохожих. Я хотел умереть, хотел покаяться, очистить свою душу. Но не мог. * Входная дверь хлопает со всей силы, заставляя Тэхена вздрогнуть. Уже пять утра, всю ночь он не спал, ожидая Чонгука, которого вновь отправили на очередное убийство. Видеть на руках любимого кровь каждый раз невыносимо. Тэхену кажется, что он задыхается от ее запаха. Уже немало времени прошло с того момента, как их спокойная жизнь превратилась в ад, но он все еще не может привыкнуть. Он не может быть спокойным, пока Чонгука нет дома. Он боится, что однажды Чонгук просто не вернется с очередного задания, а у Тэхена даже не будет возможности забрать его тело, чтобы оплакать. Страх мучает, сжимает горло так, что дышать невозможно. Тэхен мечтает вернуться в те времена, когда все было хорошо и спокойно. Чонгук входит в квартиру, а Тэхен бежит в прихожую, чтобы увидеть любимые глаза. Чонгук жив и невредим, это главное. Тэхен смотрит, как он еле шевелит ногами, проходя в квартиру. Чонгук выглядит убитым. На его лице остались пятна крови, что он не до конца смыл второпях. Тэхен уже привык к такой картине. Он бросается к нему, обнимая со всей силы и целуя, будто они десять лет не виделись. Каждый раз он ждет. Ждет, когда Чонгук вернется домой. Пока Тэхен не будет знать, что он жив, не сможет спать. Чонгук же смотрит в чужие глаза, а со своих падают слезы. Он устал. Он тоже хочет вернуться в прошлое и все изменить, не позволить себе ступить на эту дорожку. Чонгук обхватывает Тэхена в ответ и, больше не сдерживаясь, плачет, прижимая голову к любимой шее. Тэхен чувствует, как чужие плечи дрожат. Он так хочет забрать всю боль, что мучает Чонгука, хочет помочь его сердцу, чтобы перестало кровоточить, хочет сбежать от всего мира подальше и остаться только вдвоем. С глаз его падают очередные слезы, и они вместе стоят в обнимку посреди прихожей и плачут, не понимая, как жить дальше. * С того момента я ступил на темную дорогу, а мой ангел Тэхен переломал свои крылья и стал павшим, спустившись на дно вместе со мной. Я хотел бы сказать, что у меня были выбор и возможность исправить все, вернуть нашу прежнюю жизнь, но это было не так. Все перевернулось, изменилось. Мы стали другими. Я стал другим. От прежнего меня не осталось и следа. Моя душа стала бесцветной, мрачной, из ее ран стала течь черная кровь. Я стал жестоким. Но Тэхен не такой. Его доброе сердце сохранилось таким же добрым и благородным. Его невинность и непорочность остались с ним. Детская наивность и возможность видеть мир в ярких красках не покинули его. Он остался таким же великодушным, нежным, обаятельным, мягким и прекрасным. Я часто слышал, как он плакал по ночам, думая, что я сплю. Все внутри меня ломалось на тысячи кусочков, когда он тихо скулил в подушку, прикрывая рот ладонью, чтобы я не заметил. Я хотел обнять его, сказать, что все будет хорошо, что мы со всем справимся. Но не хотел лгать. Лгать прямо в его лицо. Поэтому сжимал глаза до боли и кулаки до крови, пытаясь скорее уснуть. * – А это созвездие как называется? – Лира. Тэхен задумчиво всматривается в звездное небо, а Чонгук смотрит на то, как его волосы падают из-за уха, когда на них дует легкий ветерок. Они лежат на траве, рассматривая звезды и болтая о ерунде уже больше часа. – А это? – Это Кассиопея. Тэхен суживает глаза немного, будто сомневается в познаниях Чонгука, а тот улыбается, глядя на любимое лицо. Так хорошо и спокойно сейчас. Кажется, что все дерьмо, что заполонило их жизнь, ушло на второй план. А сейчас можно просто насладиться прохладным ветерком, свежим воздухом и душевным спокойствием. Хоть и временным. Чонгук давно не чувствовал себя так умиротворенно. Тэхен лежит рядышком, на его груди и от этого он чувствует такую благодать. – Чонгук. – Да? – У нас ведь все будет хорошо? Чонгук переводит свой взгляд в темное небо. Он не знает, что ответить. Он очень хочет, чтобы все было хорошо. Но в реалиях, в которых они живут, кажется, невозможно даже мечтать об этом. Тэхен смотрит на него, ожидая ответа, а Чонгук молчит. Он не хочет врать. Но и правду говорить тоже не хочет. Тэхен тяжело вздыхает, принимая молчание за ответ и догадываясь обо всех мыслях, что Чонгук так и не смог озвучить. – Мы не выберемся из этого, да? – звучит почти шепотом. Он тянется к чужой шее и вдыхает носом любимый запах. – Я не знаю, Тэ, – Чонгук жмурится и сжимает его тело в своих руках еще сильнее. Ночь такая спокойная. Не нужно нарушать этот покой разговорами о том, о чем говорить не хочется. – Но я сделаю все, чтобы мы выбрались и начали новую жизнь. «Если не потеряю человека внутри себя». * Меня обучили, как нужно стрелять, как метать ножи, как правильно драться. Из меня самого сделали оружие. Из меня сделали монстра. Я долго чувствовал себя настоящим чудовищем. Мне приходилось убивать всех, кого прикажут, даже детей. Они снились мне ночами, плача и прося пощадить. Я же плакал в ванной, пока Тэхен не видел. Но со временем все это превратилось в привычку. Я не испытывал ничего, глядя на растекающуюся под ногами кровь. Кажется, это стало приносить некое удовольствие. Я стал настоящим убийцей. Я знал, что уйти не могу, как бы ни хотел. Меня бы просто не отпустили. Если бы сбежал, нашли бы и расстреляли вместе с Тэхеном. Мне пришлось полюбить то, чем я занимался. Это было ужасно. Но мне стало нравиться. От этого я стал чувствовать себя монстром еще больше. Но к тому моменту мне было уже все равно. Тэхен тоже стал относиться к нашей новой жизни спокойнее. Он перестал плакать по ночам, избавился от панических атак, стал улыбаться. Я уверен, что раны на его сердце все равно кровоточили. Но, видимо, он просто смирился. Просто пытался жить дальше, понимая, что как раньше уже не будет. Он не перенял моей жестокости, а наоборот, стал еще добрее к миру. Будто хотел восполнить недостаток человечности в нашей жизни. Он стал жертвовать деньги на благотворительность, ездить в детские дома и приюты для животных время от времени. Возможно, он пытался очистить мою душу таким образом, вымаливая у мира прощение за нас двоих. Но я знал, что сгорю в аду. Зато у нас наконец-то появились деньги, о которых мы мечтали. Огромные деньги. Состояние взамен на мою душу. Однако купить большой уютный дом, завести собаку и построить семью так и не вышло. Нам приходилось переезжать каждые пару месяцев в разные части света, чтобы полиция не нашла меня. В любом случае, в каждом уголке планеты для меня находилось задание. Зато мы посмотрели практически весь мир. * – Тут так красиво, – Тэхен проходит мимо деревьев, на ветвях которых висят красные блестящие яблоки, словно с картинки. Он останавливается около одного, рассматривая листочки и улыбаясь. Им снова пришлось сменить место своего временного пребывания. В этот раз Чонгука отправили в Италию, поэтому им повезло оказаться в небольшом, но уютном домике с невероятно красивым садом. – Здесь столько деревьев, и на каждом фрукты растут, представляешь? – Тэхен такой восторженный, что Чонгук просто не может не улыбаться глядя на него. Любимая улыбка стала появляться намного чаще за последнее время, и он безумно счастлив от этого. Видеть слезы на глазах Тэхена было невыносимо, но теперь его детская наивность и любовь к миру снова ожили в его добром сердце. – Тут еще море недалеко, минут десять идти, – продолжает Тэхен. – Можно хоть каждый день сидеть на берегу, так здорово, – он подходит к Чонгуку, роняет голову на его плечо, и они вместе смотрят на зеленые деревья, что держат на себе сочные плоды. – Не привыкай к этому, – Чонгук не хочет портить маленькую радость Тэхена, но придется. – Почему? – Когда-то и отсюда придется уехать. Не хочу, чтобы тебе было тягостно расставаться с этими местами. – А, точно, – Тэхен поднимает голову, опуская взгляд. – На секунду забыл, почему мы переехали. Он проходит немного вперед, ближе к яблоням, срывает большое ярко-красное яблоко с ветки и разворачивается в сторону Чонгука с широкой улыбкой, от которой на душе снова становится спокойно. – Ну, хотя бы пару месяцев можно наслаждаться вкусными фруктами и морем. * Мне казалось, что я невероятно силен. Мне казалось, что я всемогущ. Сам не понимаю, как из человека, что ненавидел свою жизнь, ненавидел гадкую чужую кровь на своих руках, я превратился в того, кому стало нравиться вершить чужие судьбы. Мне казалось, что у меня есть власть распоряжаться жизнями людей, решать, будут они жить или нет. На самом деле я был обычной марионеткой в руках кукловода, который по-настоящему решал, кто достоин ходить по этому жестокому белому свету, а кто нет. Я понял это слишком поздно. Если честно, я знал об этом с самого начала, но, кажется, жить, закрывая на это глаза и убеждая себя в собственном всесилии, было проще. Я думал, что не боюсь ничего. Мне казалось, что я бесстрашен. * – Чонгук. Два тяжелых дыхания разбавляют тишину комнаты, что покрыта мраком, лишь уличные фонари дарят немного света, позволяя любовникам увидеть некоторые черты лиц друг друга. На улице три часа ночи, тихо и спокойно, лишь звуки проезжающих машин пробираются в квартиру сквозь приоткрытое окно. Тихие стоны и скрип кровати наполнили спальню вместе с чувством любви и диким желанием двух людей. – Чонгук, ты… – Тэхен не договаривает, срываясь на негромкий стон, когда Чонгук делает очередной глубокий толчок. Он целует и покусывает Тэхенову шею, слушая стук его сердца под собой и наслаждаясь довольным мычанием. Он такой распыленный, такой податливый, что Чонгуку хочется, чтобы Тэхену было приятно, чтобы с ума сходил от его прикосновений, также как Чонгук сходит. Тэхен ловит воздух ртом и продолжает. – Ты боишься чего-нибудь? – Я настолько плох, что ты успеваешь думать о чем-то во время занятия со мной любовью? – тихо посмеивается Чонгук, сильно кусая чужую мочку уха, вызывая этим недовольный стон. Он снова входит слишком резко и глубоко, заставляя Тэхена воскликнуть еще громче. Чонгук двигает бедрами вперед-назад, нежно, аккуратно, время от времени делая грубые толчки, чтобы слышать прекрасный голос под собой, чтобы Тэхен не расслаблялся уж слишком. А Тэхену такое нравится. Он горит, еле дышит. Сердце невероятно бьется, словно хочет сбежать, а Тэхен наоборот, хочет провести в объятиях Чонгука всю оставшуюся жизнь. Он приподнимает подбородок, открывая шею, чтобы Чонгук мог ее расцеловать, оставив влажные дорожки, выгибает поясницу и громко скулит, когда его член берут в руки, начиная надрачивать в такт толчкам. Чонгук же не замедляется ни на секунду, желая довести Тэхена до сильнейшего оргазма и громких криков от удовольствия, что разбудят всех соседей. Вопрос, что ему задали, засел в голове. С чего вообще Тэхен думает о таком? Чего же Чонгук боится? Он многое повидал за свою жизнь, во многом испачкал руки. Со многим пришлось столкнуться, через многое пришлось переступить. Ему просто нельзя бояться. Он обязан быть сильным, быть бесстрашным. Теперь, кажется, не осталось ничего, что могло бы испугать его. В момент, когда Тэхен становится громче, Чонгук ускоряется, и когда чувствует на своем животе горячую жидкость, заканчивает вслед за ним. Он падает на кровать, пытаясь отдышаться. – Чего я боюсь? Он задумывается на секунду, смотря в потолок, а Тэхен поворачивает голову в его сторону, ожидая ответ. – Я ничего не боюсь. «Кроме того, что могу потерять тебя». * Мы привыкли к новой жизни и смирились со всем, что она принесла. Закрыли глаза на то, что от многого пришлось отказаться. Уже не было смысла жалеть о чем-либо, нам хотелось наслаждаться жизнью, какой бы она ни была. Все равно назад вернуться было невозможно. Мы обвенчались в какой-то небольшой церкви, пока были в Италии. Пожениться законно мы не могли, но клятвами обменялись, и стали супругами. Жизнь продолжилась, и мы приняли ее такой, какая она есть. Мы делали вид, что мы самые обычные люди, живущие самой обычной жизнью. Скрывая скелеты в шкафах, мы врали новым знакомым, что любим путешествовать, и что я программист, работающий из дома и получающий хорошие суммы на карту. Врать было не стыдно, это вошло в привычку, стало чем-то обычным. В любом случае, с каждыми из новых знакомых мы общались не больше трех месяцев, потом мы просто исчезали из их жизней, будто нас и не существовало. Мы перестали называть наши настоящие имена, стали чаще ходить в масках и солнечных очках в людных местах. Но это стало чем-то настолько обыденным, что не мешало жить как все обычные люди, наслаждаясь прогулками по паркам и торговым центрам, посещениями кино и театров, а самое главное, наслаждаясь друг другом. В целом, единственное, что отличало нас от других людей, так это осознание, что я наемный убийца. Так мы и жили. Спокойно, даже вроде бы счастливо. До определенного момента. * Тэхен просыпается от негромкого шума где-то в гостиной. Он бы подумал, что Чонгук опять ходит по дому и шумит, нарушая его сон, но Чонгук спит под боком. Тэхен резко вскакивает, начиная со всей силы тормошить мужа за плечи. Чонгук недовольно мычит и лениво поднимает голову. – Чонгук, проснись. – Ну что случилось? – Чонгук до невозможности сонный, опять, наверное, допоздна читал. – В гостиной кто-то есть, – Тэхен встревоженный, он трясется от страха. Чонгук смотрит с непониманием, ожидая объяснений, с чего вдруг такие выводы. – Там кто-то шумит. – Это ветер, – Чонгук роняет голову обратно на подушку, но чужие руки еще сильнее трясут его плечи. – Чонгук, – Тэхен кричит шепотом, чтобы муж почувствовал все его недовольство, но нежданный гость, если таков все-таки есть, их не услышал. – Там кто-то есть, я же слышу. Чонгук недовольно поднимается с кровати, потирая слипающиеся глаза руками, и направляется в сторону гостиной. Спорить с Тэхеном смысла нет. Он уверен, что какая-нибудь бродячая собака пробралась в дом через незакрытое окно. Но ведь Тэхена не убедишь. Когда он выходит из спальни, Тэхен садится на кровать, прислушиваясь к звукам дома. Минуты три он не слышит ничего кроме шагов мужа, но внезапно из гостиной раздается грохот. Он подскакивает с кровати, трясущимися руками открывает прикроватную тумбочку со стороны Чонгука и достает оттуда пистолет. Когда он добегает до места, откуда издаются все более громкие звуки, в лунном свете он видит, как незнакомое крупное тело сидит на Чонгуке. Незнакомец держит огромный нож в руках, пытаясь прорезать своему противнику горло, а Чонгук всеми силами пытается удержать острое лезвие руками, прорезая ладони и пачкая кровью тело. Тэхен замирает, смотря на это. Ему на секунду кажется, что все это сон. Чертов кошмар. Но когда он слышит мычание Чонгука, то словно пробуждается от этого сна. Он делает единственное, что может сделать в этой ситуации. Тэхен стреляет в голову чужака, чье тело тут же падает прямо на Чонгука, который скидывает его с себя и поворачивается на Тэхена. С его глаз в эту же секунду падают слезы. Он смотрит на чужое окровавленное тело и падает на колени. Чонгук смотрит на него и со всей силы кусает губы. Теперь и ангел запачкал свои белоснежные крылья в чужой крови. * Та ночь снова перевернула нашу жизнь. Теперь от кошмаров просыпался Тэхен. Я не знал, что мне делать, как поддержать его, как сделать так, чтобы ему не было больно. Я понимал, что он чувствовал, но знал, что ему в миллионы раз тяжелее, чем мне. Человек с самой чистой душой лишился ее за одну ночь. Его сердце наполнилось пустотой, навсегда стирая яркие краски и заполняясь едкой виной и мучащими сожалениями. Я видел, как он угасает с каждым днем, страдая от мук совести, но не знал, как его спасти. Единственное, что могло помочь – это время. Он снова перестал улыбаться. На его лице я видел лишь дорожки засохших слез. Я боялся, что больше никогда не увижу его улыбку. Мне не было жалко мою душу. Единственной моей миссией было – защитить невинную душу Тэхена. Но я не справился. Самый чистый, безгрешный и непорочный человек в секунду упал ко мне на дно, став обреченным на муки, что будут сопровождать до самых последних минут его жизни. Мне было больно видеть, как он разрушается. Я был зол. Ненавидел тех, из-за кого мы влипли в это. Ненавидел за то, что втянули в это дерьмо Тэхена. В тот момент я решил, что не могу продолжать жить так. Не могу и дальше затягивать Тэхена в пучину грязи и грехов. Я решил уйти от этой жизни. * Чонгук падает на колени, а с губ ручьем стекает кровь. Тело мучительно болит, сил нет вообще. Свежие раны кровоточат. – Решил кинуть меня? Большой страшный мужчина с огромным шрамом на пол лица стоит перед ним с кинжалом в руках. За его спиной трое амбалов, поэтому Чонгук даже не посмеет двинуться в его сторону. Громила молчит минуту, после чего подбрасывает оружие в своей ладони и со всей силы вонзает лезвие в плечо Чонгука. Боль растекается по телу, но он пережил столько травм, что таким его уже не взять. Он стискивает зубы, чтобы не издать ни писка, а мужчина едко ухмыляется. Он смеется тихо, знает, что Чонгук будет терпеть до последнего, не скажет ни слова, после чего пинает прямо в живот. Чонгук не может удержаться от такой силы и падает на землю, кашляя кровью. – Ты целиком и полностью принадлежишь мне, малыш Чонгук. Вздумал покинуть меня? Только через собственный труп. Он присаживается на корточки перед ним и снова вонзает кинжал в то же место, где резал минуту назад. Чонгук не сдерживает болевой стон, но сразу же замолкает, не позволяя мудаку насладиться его мучениями. Главарь хватает его за волосы, оттягивая чужую голову назад, чтобы выплюнуть прямо в лицо: – Если хочешь, чтобы твоя сука осталась жива, то придется играть по моим правилам. Он отталкивает Чонгука от себя, и манит своим псам рукой, чтобы следовали за ним. Чонгук же остается лежать один на холодной земле и смотреть на то, как свободно плывут облака в темном небе. Капли дождя начинают падать на его лицо, смешиваясь с кровью и слезами. «Блять». * Я был в безвыходном положении. За долгое время мне действительно стало страшно за чью-то жизнь. Не за свою, конечно же. Я понимал, что мне нужно сделать все, чтобы увести Тэхена от этой жизни. Теперь он был в опасности. Я знал, что теперь он навечно будет на мушке у этих людей. Бесчувственным монстрам чужда любовь, им нужны лишь власть и деньги, ничего более. Им нужен был я. Игрушка, которой можно играть, как вздумается. Оружие, благодаря которому можно выполнять грязную работу. Тэхен стал препятствием. Балластом, который стал мешать управлять мной. Он стал проблемой. Проблемой, которую нужно убрать. Я знал это. Именно поэтому единственным выходом было – сбежать. Сбежать подальше и спрятать туда, где его никто и никогда бы не нашел. * – Чонгук, что ты делаешь? – Техен заходит в спальню и видит, что в комнате все перевернуто вверх дном. Вещи разбросаны по кровати и по полу, всюду чемоданы и сумки. – Мы снова переезжаем? Чонгук вытаскивает из шкафов одежду, быстро швыряя все на пол. Он выглядит нервным, и Тэхен напрягается. – Да, Тэхен, мы переезжаем, – он прикрывает дверцу шкафа, бросаясь к другому, где хранятся документы. – Собирайся, нам нужно быстрее покинуть это место. – Что случилось? – Тэхен смотрит в его глаза, которые хранят в себе не просто тревогу, а дикий страх. – Тэхен, – он берет чужие руки в свои, сжимает их несильно и нежно целует. – Нам нужно сбежать отсюда, спрятаться. Тэхен смотрит в его глаза и понимает, что нет времени задавать лишние вопросы. Он не понимает, что происходит, не знает, что Чонгук натворил, но верит ему, делает так, как он ему говорит. – Хорошо. Чонгук скоро целует его, после чего отправляется в другую комнату, чтобы собрать нужные вещи, а Тэхен складывает все в чемоданы. * Мы сбежали. Мы собрали все самое нужное и покинули тот дом навсегда. Я купил билеты на самолет, и мы спрятались в одном из самых отдаленных уголков планеты. Там было тепло, было море, солнце, а самое главное – почти не было людей и связи. Все было прекрасно. Мы наконец-то выдохнули, перестали бояться. Дышать стало легко, жизнь стала спокойной. Я выбрал небольшой домик на берегу моря с прекрасным садом. Днем Тэхен обожал проводить время, ухаживая за маленькими деревьями и собирая небольшие, но вкусные яблоки и сливы. Вечерами мы наслаждались закатами солнца, сидя на теплом песке и глядя на мирные соленые морские волны. Ночами мы наслаждались друг другом. Никто не мог помешать нам. Мы стали по-настоящему счастливыми. Тэхен говорил, что мы через многое прошли, поэтому заслужили новую жизнь. Я хотел согласиться, но понимал, что недостоин такого шанса. Не достоин счастливой жизни после всего, что натворил. Я безумно боялся, что всему этому придет конец. Но я был счастливейшим человеком на свете, когда смотрел на Тэхена. Его взгляд погас, улыбка стала редким явлением, но он все еще был самым добрым, самым нежным. Он все еще пытался видеть в мире только хорошее. В новом месте мы начали новую беззаботную жизнь. Но, как и я знал, всему хорошему, в конце концов, приходит конец. Ведь я не заслужил второй шанс. * Чонгук возвращается домой, когда солнце уже давно покинуло горизонт. Тэхену захотелось рыбы, поэтому он несколько часов просидел с удочкой на берегу, чтобы набрать хороший улов. Свет в доме не горит, что смущает слегка, ведь муж не ложится спать так рано. Возможно, он просто уснул, не дождавшись Чонгука. Чонгук оставляет наловленное на улице и входит в дом. Внутри тихо, темно и пахнет очень странно. Запах этот Чонгук не спутает ни с чем. Кровь. Он напряженно хмурится, пытаясь вслушаться и понять, есть ли кто-то чужой в доме. Но в доме тихо. – Тэхен? Он срывается с места, рассматривая комнаты и истошно крича любимое имя. Страх сводит с ума, перед глазами все плывет. Он чувствует, как ноги подкашиваются, начиная дрожать все больше и больше. С глаз начинают падать слезы, руки трясутся. Он молится, чтобы кто-то там, сверху, пощадил невинную душу Тэхена и забрал жизнь Чонгука взамен. Когда он вбегает в их спальню, то сердце, кажется, перестает биться. В нос въедается сильный запах крови, заставляет задыхаться. Он стоит неподвижно несколько секунд, после чего делает пару шагов вперед и падает на колени прямо перед окровавленным телом Тэхена. – Нет. Чонгук приподнимает его тело на руки. – Тэхен, пожалуйста, очнись. Слезы ручьями текут с глаз, в груди что-то болит невероятно. Двигаться тяжело, дышать еще тяжелее. – Тэхен, открой глаза, – он прижимает безвольное тело к своей груди и скулит прямо ему на ухо, захлебываясь в собственных слезах. – Тэхен, я умоляю тебя, открой глаза. В ответ лишь тишина. Лишь Чонгуков вой разбавляет ее. Теперь это точно конец. * Меня лишили самого ценного, что было в моей грешной жизни. Вероятно, я этого заслуживал. Я да, но Тэхен – нет. Он не заслуживал такой жизни и такой смерти. А этот мир не заслуживал его. Меня лишили моей любви, моего воздуха, моей жизни. Все, что окружало меня, вмиг превратилось в ничего. Огромные количества зеленых купюр в сумках стали просто мусором. Кто-то гонится за ними, идя по головам и лишая невинных жизней. Я тоже был таким. Оказалось, что они ничего не значат. Просто ненужная бумага. Бессмыслица. Теперь в моей жизни не осталось ничего. Не осталось смысла. Я так боялся этого. Боялся, что этот момент настанет, что я потеряю Тэхена. Я был готов на все, чтобы этого не случилось. Но судьба жестока. Она чудовищна. Безжалостна. Я сам виноват в том, как она обошлась с нами. Сам настроил судьбу против себя. Это я убил его. Мне было так больно. Так больно понимать, что его больше нет, что он больше никогда не улыбнется мне. Я возненавидел этот мир. Тэхен считал его справедливым. Он ошибался. Мир несправедлив. Мир отвратителен. Он забирает у нас самое драгоценное. Он забрал у меня мою душу, мое сердце. Выдрал его из груди. Заставил истекать кровью. Больнее лишь было понимать, что Тэхен был самым чистым, самым невинным. Этот мир незаслуженно растоптал его. Просто лишил жизни. Я оплакивал его ровно три дня. Три тяжелых дня сидел над его прекрасным телом. Я собрал вещи в небольшую сумку и сжег этот дом к чертям. Мне нужно было вернуться. Я должен был посмотреть в глаза мрази, что лишила меня Тэхена. Он ждал меня, я уверен. Где-то глубоко в душе я понимал, что возвращаюсь к нему не ради мести, не ради объяснений. Просто он был единственным, кто мог забрать мою жизнь. Он был единственным, кто мог избавить меня от мучений. Он уже забрал мою свободу, мою любовь, мою жизнь. Забрал мой смысл существования. Теперь же мне было нечего терять. Моя душа полностью прогнила, она не стоила ни гроша. Единственный, кому она была нужна, умер, а я вместе с ним. И вот, прямо сейчас, стоя перед дулом пистолета и прокручивая в голове всю свою жизнь, я понял, что Тэхен и был моей жизнью. Как жаль, что даже после смерти я никогда его не увижу. * О боже. Примешь ли ты мою гнилую душу? Позволишь ли искупить свои грехи? Разрешишь ли подняться из ада, чтобы увидеть любимые глаза хоть на секунду, о боже?