Exhale

Кошмар не заканчивается, когда Нил понимает, что спит. Он не заканчивается, когда тело Эндрю замирает. Нил застрял в нём, потерялся, пока сон превращается в множество ужасов, хранящихся в его памяти. Это не заканчивается, когда он осознает, что спит, и это единственная новая вещь. И самая худшая. Когда он, наконец, просыпается, задыхаясь и пробирая путь к сознанию, это не покидает его. Его нервную систему прожигает необходимость уйти, выбраться, сбежать. Он надевает толстовку и кроссовки, просто для удобства, но не идёт дальше гостиной. Его руки трясутся, когда он сидит на столе Эндрю рядом с открытым окном — он пытается зажечь сигарету раз, второй, прежде чем тёплые ладони накрывают его пальцы. Эндрю на мгновение держит руки на месте, тихо изучая лицо Нила. Щека Эндрю помятая от подушки. Волосы у него торчат с одной стороны, веки тяжёлые. Это признаки того, что он спал глубоким и мирным сном — что бывает редко, и Нил злится на себя за то, что помешал. Когда его устраивает то, что он видит в выражении лица Нила, Эндрю берёт сигарету и зажигалку. Когда она зажигается, он суёт сигарету меж губ и затягивается, поднося её к лицу Нила между затяжками, чтобы он мог вдыхать пассивный дым. Нил смотрит на тускло освещённую тропинку, спускающуюся с холма к Периметр Роуд, обхватив руками ноги и положив подбородок на колени. Делает глубокий, ровный вдох, прислушивается к твёрдым, периодическим выдохам Эндрю, наблюдает за облаками дыма, которые следуют за ними, кружатся и рассеиваются, ждёт, пока страх, сжимавший его мышцы, ослабит хватку. Это не работает. В конце концов, Эндрю устает ждать. — Говори. Нил пожимает плечами и периферийным зрением видит, как Эндрю качает головой. — Плохой сон. — Ничего нового, — отвечает Эндрю. — Почему ты не можешь его отпустить? — Я отпущу, — шепчет Нил, закрывая глаза и прижимаясь лбом к коленям. — Возвращайся в кровать, я скоро приду. Эндрю не двигается. Проходят минуты. Глубокие вдохи. Выдохи. Головокружительный запах горящего пепла. — Нил. Это имя вызывает у Нила дрожь, заставляет его пальцы сжаться в кулаки. — Нил, — снова зовёт Эндрю, на этот раз это приказ. Нил наконец смотрит на него. — Ты был мёртв. — Ладно, — говорит Эндрю со спокойным выражением лица, как и всегда. — Я хотя бы умер как-то интересно? Дыхание Нила вырывается из горла, он отводит взгляд. Тёмное небо на горизонте окрашено в сиреневый оттенок. — Нил, — говорит Эндрю низким голосом. — Я здесь. Он кивает. — Это был я. — С усилием Нил вновь встречает взгляд Эндрю. Он протягивает одну руку, парящую над лицом Эндрю — он может видеть призраки ожогов, которые он оставил сам, здесь, на виске Эндрю, порезы, которые сделал он, здесь, на щеке Эндрю. Порез, который он оставил, здесь, на горле Эндрю. Фантомный вес тесака в руке Нила настолько тяжёл, что его рука падает. Эндрю ловит её. — Я здесь, — повторяет он. Нил не спускает глаз с лица Эндрю, с его чистой кожи без шрамов. Нет, это не совсем правда — под левым глазом Эндрю есть небольшая полоска бледной кожи, а справа на подбородке — слабое пятно акне. Его узкий нос капельку изогнут влево. Все признаки того, что Эндрю пережил, и того, к чему Нил не имел никакого отношения. Сигарета догорает до фильтра. Эндрю наконец отводит глаза от Нила, чтобы раздавить её в пепельнице. Когда Эндрю закрывает окно, Нил видит своё отражение. Он вздрагивает, но Эндрю хватает его за подбородок, прежде чем Нил успевает отвести взгляд, заставляя его встретиться взглядом с собственными глазами в стекле. — Это твоё лицо, — рычит Эндрю. Другая его рука поднимается, чтобы провести по линии шрамов на щеке Нила с лёгкостью, которая противоречит его тону и железной хватке на челюсти Нила. Эндрю держит его так ещё немного, перед тем, как повернуть лицо Нила к своему. — Ты понимаешь? — Это не так просто, — шепчет Нил. Эндрю подносит большой палец к нижней губе Нила и так сильно прижимает его к зубам Нила, что кажется, может пойти кровь. — Значит упрости, — говорит он. Эндрю наклоняется вперёд, дожидаясь маленького кивка Нила, перед тем, как заменяет палец своим ртом. Вот так, это просто — только язык Нила мог вот так двигаться вместе с языком Эндрю, только нос Нила мог вот так прижиматься к щеке Эндрю, только волосы Нила могли вот так кружится вокруг пальцев Эндрю. Эндрю отстраняется, прежде чем поцелуй перерастает в нечто большее. Он соскальзывает со стола, протягивая руку. Нил колеблется, глядя на дверь спальни: уходи, выбирайся, беги. Эндрю вздыхает, затем поворачивается, чтобы взять несколько одеял, сложенных рядом с развлекательным центром. — Тебе следует вернуться в постель. Эндрю игнорирует его, вытряхивает одеяла и швыряет их в сторону кресел-мешков. Он включает телевизор, убавляет звук почти до минимума и приседает перед коллекцией DVD. Его пальцы на мгновение скользят по корешкам, прежде чем он снимает коробку с полки. Плеер проглатывает диск, и Эндрю выключает свет. С оттенком синего из-за тени, он снова встаёт перед Нилом, протягивая руку в предложении. Нил наконец распрямляется, суставы облегчённо вздыхают. Он позволяет Эндрю подвести себя к креслу-мешку, кладя голову ему на грудь. Эндрю рукой обхватывает Нила за талию, пока начинается фильм. — Главный герой что, правда крыса? — спрашивает он через несколько минут. Эндрю щипает его за бок. — Это Рататуй. — Его зовут Рататуй? — Его зовут Реми. Замолчи и смотри. Нил замолкает. Он позволяет успокаивающей французской музыке и вздымающейся грудной клетке Эндрю успокаивать свои разгоряченные нервы. Пальцы Эндрю скользят вверх по затылку, равномерно поглаживая кожу, пока Нил не засыпает. В этот раз ему ничего не снится.