Нравишься

Квартира была залита солнечными, закатными лучами. Свет красил все в красный, а в воздухе витала еле заметная пыль. — Бля, трек за пять часов, это конечно полный разъёб чувак, — Данила сидел за компьютером и что-то тыкал, пока Руслан, с ноутбука, пытался смонтировать новый ролик. — Изи рэп, всегда мечтал спиздить че то у Моргена, — комната залилась смехом, а Тушенцов продолжил пародировать ютубера с пальмой на голове. — Хочешь, сейчас по пиву бахнем? — Данила посмотрел на друга из-за монитора. — Блять, спрашиваешь? — Ну мало ли, может ты не хочешь, откуда мне знать, — Кашин встал с кресла и поплелся на кухню. В это время Руслан оказался один в комнате. Весенний, свежий воздух с улицы проникал в комнату через открытое окно, смешиваясь с запахом виноградной жижки и одеколоном Кашина. Вдыхаешь, лёгкие спирает от сладости и терпкости. В этом аромате был весь Кашин. Шаги по направлению к комнате заставили Руслана выйти из транса. Данила зашел в комнату, сел на диванчик, держа в руке две кружки и пару бутылок с алкоголем. — Слушай, а мы не лопнем, нахуй? — Пива много не бывает, особенно если оно пиздатое, — Данила одним движением руки открыл бутылку и она зашипела блаженно. Одна рука парня придерживала стакан, а другая наклоняла бутылку. Руслан только от вида его рук, что наливали пенный напиток в кружку, готов был сгореть. Или когда Даня пишет музыку, его лицо задумчивое, а пальцы клацают по клавишам клавиатуры очень быстро. — Эй, ты че залип? — Кашин пощелкал пальцами у самого носа товарища. — А? Да не, все путем, — рыжий любезно протянул стакан, а потом похлопал рукой по дивану, приглашая сесть рядом. — Че ты на полу сидишь как чёрт? Иди ко мне, — Руслан отпил содержимое кружки и плюхнулся рядом. В паре сантиметрах от Данилы его запах становился резче, он вливался в мозг, полностью отключая его. — Ля, ну это самый чистый кайф, — Кашин дотягивается до сигарет, что одиноко лежала на комоде. Тянет за фильтр сигарету, вытаскивая из пачки, зацепляя губами, поджигая кончик, внезапно появившейся зажигалкой, которую до этого Даня прокрутил в пальцах мастерски. Дым растекается плавно, стекает с нижней губы. Но по сморщенному выражению лица Данилы было понятно, что ему не приносит удовольствия сигаретный дым, хотелось чего-то крепче. — Знаешь, это скучно все… Может по косяку? — Блять… Ты решил по полной программе оттянуться? Кашин отмахнулся, поднялся с дивана, подходя к полке и хватая портсигар. — Дань, я не пробовал ни разу траву, — Тушенцов неловко потупил взгляд на парня. Глаза голубые округлились, а Данила посмеялся от неожиданности. — Да ладно, сейчас покажу как нужно, не ссы, — Кашин протянул самокрутку Тушенцову, он с сомнением смотрел на неизвестную вещицу, но все-таки взял. — Все так же как с сигаретой, давай, — Данила показывал на себе как правильно. Пальцы чиркнули, пламя резво перекинулось на косяк. — По-началу будет не очень, глаза покраснеют, горло будет першить, но это норма, потом будет хорошо, — Данила с шипением затянулся, смотря на Руслана. Старший поморщился после первой затяжки, моментально туша кончик в пепельнице. — Фу, блять, я нихуя не понимаю, как ты куришь это, — Руслан сплевывал слюну, запивая привкус травы пивом. — Подожди ты, — Кашин подсел ближе, приобнимая Тушенцова за туловище, поднося к его губам собственный косяк. — Втягивай медленно, не торопись, давай, Руся, — его низкий голос и это чертовски маленькое расстояние между ними. Руслан сжимается, пальцы перебирает нервно, но командам следует, глаза прикрывает, а Даня наблюдает пристально. С того момента они начали чаще собираться в дуэте, чтобы вновь накуриться, а на утро забыть абсолютно все. Очередной косяк, Кашин бродит по комнате уже вмазанный, втирая Руслану бред про какой-то великий смысл. Тушенцов сидит на том же ебаном диване, где Даня учил его курить. Блоггер туманными, красными глазами смотрит на Даню, его движения казались замедленными, оставляли за собой дымку, но это был всего лишь дым от косяка, который заполнял дурманящим ароматом комнату и оседал в воздухе изящными линиями. — Русла-ан? Ты вообще слушаешь меня? Ты в последнее время… — рыжего перебивают быстро. Несмотря на язык, который закручивался в узел и не давал формировать мысли ясно, Руслан говорил серьёзно, с ноткой игривости: — Хули ты такой красивый? — пальцы ухватывают рыжего за черное худи с надписью «лицемер», притягивая к себе, заставляя младшего наклониться к чужому лицу. Кашин размыто видит, сейчас это кажется им игрой, но заканчивать ее не хотелось. Они оба не понимали, что завтра им придётся сделать выбор с трезвой головой. Данила молчал, он видел только губы пухлые, что растягивались в улыбке. Уголки губ острые, хотелось поцеловать прямо в них, лишь бы эта пьяная улыбка никогда не уходила с лица брюнета. Данила меняет ход игры, хватая Руслана за плечи, пересаживая его на себя. Старший охает, упираясь коленями в кожаную обивку. — Вот почему ты такой последнее время? Засматриваешься на меня обкуренный. Я же твой, ебаный, лучший друг, но я слышу твои мысли, они палят тебя, Руся, — рука с татуировкой черепа на шее сжалась, а Руслан и не против. Опять в ноздри ударил этот запах, от чего брюнет хотел задохнуться в нем. Руслан пытается голову опрокинуть, но рука на шее дергает на себя, вызывая смешок. — Ну же? Смотри на меня так же, как все прошлые разы, — старший это и делает, бедрами виляя, губу нижнюю обводя языком. — Скажи, что ты хочешь, только громко, — Кашин другой рукой коснулся бедра чужого, сжимая его до того, пока костяшки не побелеют. — Сука, разложи меня на этом ебаном диване, — Тушенцов дышит глубоко, часто, сердце колотится, а Даня чувствует это каждой клеточкой тела. — Ого, даже так… Тебя даже не смущает, что мы лучшие друзья, а? — Заебал пиздеть, я готов курить хоть каждый день, чтобы размыть эти рамки, — Данила в этот момент чужой ремень подцепляет, снимая вещицу, а Тушенцов, находясь в пьяном экстазе, даже не чувствует этих манипуляций. Закончив мысль, Руслан смотрит на рыжего, желая получить ответ, но Кашин решает действовать. Переворачивая старшего на грудь, заводя руки за спину и закрепляя потуже ремнем запястья. Он наклоняется к чужому уху, кусает за хрящ, одной рукой бедра приподнимает, а другой на спину давит. — Этого достаточно, чтобы размыть твои рамки, нахуй? — Руслан задыхается от неожиданности, по телу проливается жар, а голова отказывается соображать совсем. — Дернешься — выпорю. Данила отходит от Руслана на пару шагов, окидывая взглядом лежащего друга в пикантной позе, он манил вернуться и продолжить, но это игра, тут нельзя давать слабину. — Это че, фетиши у тебя такие? Наверное всегда мечтал связать руки и раком поставить? — Руслан лицом в подушку уткнулся, смеясь, слегка пошевеливая приподнятой задницей. — А ты видимо плохо слышишь, Руслан? — Кашин подходит вновь, хрустит пальцами, теряя здравый смысл в этом состоянии. Рука рыжего звонко ударяет по ягодицам, сразу же сжимая место удара, заставляя парня снизу шипеть. Ещё один удар, сопровождающийся сдавленным стоном, который срывается на визг. — Нравится когда тебя шлепает по заднице лучший друг? Нравится растекаться подо мной как шлюшка? — Данила очередной раз бьёт, сильно, сотрясая тишину, она была наполнена только шлепками и приглушенными вздохами. — Скажи же, что ты просто дуреешь с этой хуйни порнушной? Давно грезил о том, чтобы я пиздил тебя по твоей заднице? — Данила руки трет друг о друга, приподнимает голову чужую за волосы. Ноги старшего дрожат, то ли от позы, то ли от этих ударов, лицо покраснело, а во рту скопилась слюна. — Ответь, — Даня волосы каштановые у самых корней сжимает, шепча на ухо Тушенцову, получает в ответ кивки быстрые. — Я хочу, чтобы ты не кивал, а сказал, давай. — Н-нравится, очень нравится, ты нравишься, блять, — ляпнув про чувства, Руслан прикусил губу, коря свой язык за эти слова. — Нравлюсь? Ты бы видел себя сейчас, малыш, натуральная группис, — Кашин бережно туловище обхватывает и на себя тянет, заканчивая экзекуцию. Сидя на коленях у Данилы, вся эйфория потухла как спичка, быстро, без причины. Сейчас Руслан сгорал со стыда, он дал себе расслабиться, как теперь к нему будет относиться Даня? Рыжий к себе притягивает ближе, а Руслан словно оцепенел, он боялся посмотреть в чужие глаза и увидеть насмешку. Но чужая рука сама поворачивает его к себе, поглаживая щеку. — Если ты хочешь ничего не будет, мы забудем, даже если че-то и будет- все равно забудем, — палец большой по губам проходит, очерчивая контур. Битмейкер ощущает все, как радар улавливает чужое, тяжелое дыхание и жар, будто Руслан сейчас пылал изнутри. — Забудем? Я не хочу чтобы все забылось! Я не хочу… — Руслана затыкает Кашин поцелуем, пробираясь глубже в полость чужую. Язык юркий по деснам проходит, а рука Данилы ремень нащупала, в спешке снимает его с чужих запястий. Даня пальцами край футболки находит, под нее пробирается, задевая только кончиками кожу, ребра пересчитывает, а после сминает под собой тело податливое. Брюнета кроет, он понимает, что Данила останавливаться не хочет, все, что у него сейчас в голове- тело, кусок мяса. От этого грудь начинает болеть, Тушенцов упирается в плечи, отстраняясь от желанных, тонких губ. В голубых глазах читалось непонимание. — Дань, а я тебе…ну нравлюсь? — Блять, Руся… все это неправильно, но сейчас, я пиздецки хочу тебя всего, — Кашин руки крепче на теле сжимает. Эти слова звучат для брюнета горько, он уже не уверен ни в чем. Парень старательно отклоняется от поцелуев и прикосновений. — Ты же понимаешь, что это всего лишь на одну ночь? Я подарю тебе любовь, но только на мгновение, блять, Руся, — Данила носом по шее водит, редко целуя. Глаза наполняются слезами, но тело влюбленно, поэтому Руслан забивает на чувства, обесценивает их без остатка. Поворачиваясь к веснушчатому лицу, он смотрит на него пару секунд, а потом цепляется за чужие губы своими. Кашин футболку чужую приподнимает, позволяет ладоням гулять по телу блоггера. Тушенцов в волосы забирается рыжие, сжимая до боли, заставляя младшего возмущенно стонать. — Разденься для меня, малыш, — Даня шепчет в чужие губы приказ, а Тушенцов повинуется. Парень поднимается с колен, раздеваясь показательно, сбрасывая вещи на пол. Данила, не теряя времени, делает тоже самое. Тела соприкасаются, Руслан поднимает глаза, встречаясь с другими. Он беззащитен, а Кашин пользуется положением старшего. Ладони изучают тело, строят маршрутный лист от шеи, до бедер бледных. — Как же я хочу отодрать тебя, чтобы ноги твои тряслись, чтобы ты, каждый раз, приходя в мою квартиру, вспоминал как я трахал тебя, — Данила толкает парня в сторону полюбившегося дивана. Руслан оказывается спиной к рыжему, инстинктивно пальцы вжимая в спинку. Кашин сзади подходит, руками прощупывая все изгибы, опускаясь к ягодицам. На них кожа красноватая, горячая, от шлепков, Даня ударяет на пробу вновь, от чего Руслан вздрогнул, бедрами качая в стороны, а рыжий словно кот, наблюдает за каждым движением своей «игрушки». Лубрикант капает на кожу и возбужденный член, наспех размазывая субстанцию ладонью, Кашин приставил головку к входу. Брюнет промычал что-то типа «мгм», после чего Данила вошел внутрь. Приятная узость окутывала, все пульсировало, а Тушенцов рефлекторно сжался и уткнулся в локтевой сгиб, заглушая болезненный, протяжный стон. — И не думай пытаться встать с члена, малыш, терпи, ты сам этого захотел, — первый, плавный толчок, но тело старшего свело, ноги задрожали от ассорти ощущений. Стоны заглушал Руслан сам, подставив ладонь ко рту, на что Даня возмутился и ударил парня по ягодице. — Хочу слышать твой голос в совершенстве, блять, — Данила начал наращивать темп, сжимая извивающееся тело под собой. Движения были аккуратными, но скоростными, член проходился по нужным точкам, от чего Руслан выстанывал чужое имя, что просто сносило крышу Кашину. — Даня, Даня, Данечка, — старший шептал как в бреду, хныча под напором битмейкера. — Течешь как шлюха с Лиговского, боже, хочешь жёстче? — Кашину даже ответ не нужен, чтобы понять эту мысль. Шлепки, стоны, духота, запах травки, закат — все смешивалось в одно для Данилы. Все эти составляющие были частью Руслана, его Руслана. Только он мог так виртуозно дрожать только под ним, только он мог так вытягивать гласные его имени, прося больше, резче, глубже. Темп сбился, но Данила понимал, что сейчас он уже готов кончить. — Я тебя обманул когда сказал, что это неправильно, все пиздец как правильно, малыш, — Кашин тело подхватывает, ощущает, что брюнет не может уже стоять на ватных ногах, прижимает к себе и заканчивает, так же и Руслан. Брюнет сжимает чужие руки и морщится, пытаясь перевести дыхание. — Нравишься, сто процентов нравишься.