Caspium

***

Улица встречает приятным пением, журчащими листьями под ногами и своей мятной прохладой. Где-то внизу, под его ногами, неторопливо проезжают машины, слабо рассекая ветер. Огни ночного города не режут глаз: наоборот, дают почувствовать себя на вершине мирового спокойствия. Вдалеке слышны песни уличных артистов, что радуют прохожих в метро своим позитивом, и от этой ласковой суеты глаза непроизвольно закрываются. Парень не знает, сколько уже сидит так, на нагретом подоконнике у панорамного окна, неторопливо делая глотки красного вина, что растекается по горлу и заставляет чувствовать лёгкое головокружение. Он улыбается: умиротворение ему точно подходит. Оглядывает город с двадцатого этажа многоэтажки, что стоит в центре города, а затем ставит бокал рядом с собой, вдыхая как можно больше воздуха. Ещё десять лет назад он о таком только мечтал. Сидеть после тяжёлого дня у открытого окна, держать в руке бокал красной жидкости и слушать монотонное пение с колонок в глубине достаточно большой квартиры. Когда-то он жил в непримечательном городе, где продвинуться в силу даже своих знаний не представляется возможным. Там люди слепы, они закрывают глаза, видя только то, что им нужно. Всем там есть дело до остальных жизней, но только не до своей. Дэгу и раньше не радовал парня настолько, чтобы родиться и жить там, но сейчас, оглядываясь назад, он понимает, что там действительно было трудно дышать. После окончания школы отец отправил омегу учиться в другой город: Сеул. Он с трудом поступил в университет, в котором сейчас учится, и не то, чтобы боялся тогда не оправдать чьих-то надежд, просто хотелось поскорее вырваться из оков дома и города, где всё напоминает лишь о двух вещах. Сейчас, поднимая глаза в небо, Тэхён неизменно видит самую яркую звезду, что находится рядом с круглой луной. Глядя на неё, парнишка позволяет скатиться одинокой слезинке по его щеке. В квартире приглушённый свет, что не режет глаза своим блеском, а на душе приятное, хоть и убивающее сердце спокойствие. Быть подростком было трудно, в силу своих фантазий и утрирования мелких вещей. Он был как раз тем ребёнком, который не теряет надежд никогда. Верит в то, что когда-нибудь всё будет так, как задумано судьбой. Однако именно это позволило ему стать тем, кто он есть сейчас. Парень не хочет терять искренность по отношению к другим людям, ведь это иногда действительно может стать проблемой. Поддавшись далёким воспоминаниям он улыбается и спрыгивает с подоконника, забирая с собой плед и бокал вина. Неторопливо идёт на кухню и с радостью понимает: жить одному действительно прекрасно. Он ставит бокал в раковину, делая в голове пометку, чтобы не забыть его помыть, а затем босыми ногами топает к своей уютной комнате, которую обустроил так, как хотелось всю жизнь. Над кроватью висят плакаты любимых групп, на стене сияет не яркая гирлянда в виде звёзд, а где-то в углу от колонки исходит приятный звук красивого мерцания. Он валится на кровать, берет в руки телефон и открывает недавнюю переписку с отцом. Тот спрашивал как дела и не нужно ли скинуть денег, на что он твердо ответил, что пока деньги не нужны. У них с самого детства были сложные отношения. Отец всегда вёл себя жестоко по отношению к его матери и к нему самому. Он сам по себе: жестокий человек. Когда омеге было восемь, отца посадили за убийство по неосторожности. Ему дали двенадцать лет лишения свободы, отсидел он из них: восемь. Четыре года ему скинули за подписание контракта, связанным с военными действиями. За пол года службы ему разрешили вернуться домой. Тэхён с трепетом ждал этого момента, но только потом понял, что его отец не такой уж и прекрасный. Когда он был подростком, мужчина слишком сильно и навязчиво опекал омегу: проверял его телефон, не разрешал гулять и ехать в школьные поездки с классом. Всю подростковую жизнь он провел дома, в обнимку со своим спортом, которым занимается по сей день, и книгами. Однако омега по натуре был таким, что если что-то ему запрещать, он захочет это сделать по-любому. Так он и начал в тайне курить, забил на учёбу и общался со знакомыми из интернета. Он до сих пор не понял: на зло кому он это делал? Себе, или же всё-таки надоедливому отцу? Однако сейчас это не важно. Он закрывает чат и устало трёт ореховые глаза. День был нагружен настолько, что ходьба явно доставляет ему мало удовольствия. Спать не хочется: не то настроение. Его ещё с шестнадцати лет мучают вечные бессонницы, от которых избавиться ну просто не представляется возможным. Переводя взгляд на спинку кровати, он тепло улыбается, стягивая оттуда любимую толстовку чёрно-жёлтого цвета. Она до сих пор трепетно хранится и обнимается омегой во время сна. От неё исходит до боли и дрожи знакомый аромат, который либо уже начал мерещиться, либо ещё действительно присутствует. Омега прикрывает глаза и втягивает этот запах, улыбаясь тёплым и жестоким воспоминаниям. Наверно, это всё не нормально. Смахивает на какую-то грёбанную одержимость, которая не проходит ни через месяц, ни через год, ни даже через пять лет. Пять лет... Вроде и не мало, но ощущение, словно этого времени и вовсе не существовало. Он жил не временем, будто был не в этой вселенной. День за днём просто существовал, забывая о важном: о недолговечном детстве. Глаза опять болят от желаемых сейчас быть выплаканными слёз. Омега улыбается вновь: точно сумасшедший. Поднимается со своей кровати и быстро, словно бегом, доходит до кухонной стойки, открывая шкаф и доставая нужные ему сейчас лекарства. Голова начинает кружиться, приступы кашля подкрадываются к нему слишком внезапно. Он судорожно ковыряется в упаковках, ища то, что ему нужно, и находит. Вбирает в шприц белую жидкость, а затем вкалывает её себе в шею, прикрывая глаза. Чертова болезнь. Тэхён вроде успокаивается, скатывается по стойке вниз, на пол, и прикрывает глаза руками, отбрасывая шприц в сторону. Перед глазами мерцают звёзды, а в них он неизменно видит одно и то же лицо. Его глаза сияют не меньше тех звёзд, губы растягиваются в нежной, влюбленной улыбке, а голос напевает какую-то сумбурную песню. Тэхён блаженно улыбается: он соскучился по человеку, что снится ему каждую ночь. Что приходит в галлюцинациях, за которые омега так отчаянно хватается, желая сохранить мгновения, где его рук касаются своими, всегда тёплыми. Омега отчаянно скользит по полу руками, ища знакомое прикосновение, которое он чувствует на краю сознания. Судорожно перекатывается на колени, голова кружится, вновь и вновь даёт видеть образ, что выстроен за мучительные пять лет. И внезапно все иллюзии пропадают, словно их и не было: он в своей квартире, совершенно один, мучается от редкой болезни, что прозвали: Каспиум. Болезнь, при которой нельзя касаться людей с такой же – это имеет летальный исход. Лекарства от неё нет: ещё не установили. Рад ним ведётся постоянное наблюдение врачей и учёных, что выставляют омегу подопытной крысой. Это раздражает, ведь он не единственный с такой болезнью в этой стране. Есть ещё один человек.

***

Омега сидит на лавочке возле уличной сцены. Из колонок льются ритмичные биты, а танцпол заполняют школьники, что наконец выбрались из этой официальной среды, позволяя себе расслабиться. Поездка была устроена специально для нового класса, чтобы дети смогли сблизиться и подружиться. Тэхён сидел и просто наблюдал, чувствуя умиротворение и желание поспать. Рядом с ним сидит задумчивый одноклассник, что сложил руки на груди и так же смотрел на танцующих ровесников. Этот альфа сильно симпатичен Тэхёну: но они мало общаются, в силу сильной стеснительности омеги. Они знакомы лишь месяц: два класса объединили, создавая один, и так они встретились в сентябре. Сначала Тэхён не обратил на этого альфу никакого внимания, но постепенно что-то начало давать сбой. Сегодня этот альфа находился рядом всё время: помогал при каких-то трудностях, которые могут случиться за городом, где они сейчас и находятся. Он присматривал за Тэхёном то тайком, то очень даже явно, и омежье сердце не выдерживало заботливости. Одноклассник наконец первым прерывает молчание, которое заполняется музыкой из колонок: – Ты чего не танцуешь? – Спрашивает он, поглядывая на Тэхёна. Тот не ожидал, что с ним заговорят, и смущённо улыбнулся: – Отца забрали на войну с тюрьмы. Переживаю за него, – омега не врёт. Его отец сидел около восьми лет в тюрьме, из-за чего он рос без него, но питал тёплые чувства. Сегодня же он подписал контракт и его забрали с зоны на помощь другой стране. Если мужчина выживет, то тому достанется денежная награда и погашение остального тюремного срока. Он сможет вернуться наконец домой. Альфа понимающе кивает, хмуря брови и разминая шею. – А ты сам почему сидишь? Он смотрит на омегу какое-то и внезапно наклоняется к его уху, опаляя его своим дыханием, от чего сердце парня слетает с катушек. – Годовщина смерти бабушки сегодня, – говорит громче из-за музыки, что бьёт по ушам, и омега отстраняется, сочувствующе улыбаясь и одним взглядом поддерживая. Их вновь окутывает молчание, но оно не является неуютным. Омега поглядывает на одноклассника, рассматривая прекрасные черты лица, что так сильно полюбились неопытному парнишке. Альфа со стороны выглядит именно тем человеком, на которого нестрашно положиться. Он впервые чувствует такое к кому-либо. Всю школьную жизнь он шарахался от каждого прикосновения, ведь кожу от этих касаний словно холодило. Они были противные и страшные. Сейчас же ему самому хочется коснуться этого человека, почти не зная его. – Чонгук! – Окликает альфу их одноклассница, из-за чего он поднимает взгляд на прилипшую к нему девочку. Та питает к альфе исключительно дружеские чувства, но от её навязчивости иногда начинается раздражение именно у омеги. – Пошли танцевать, чего ты расселся? – Девушка хватает парня за руку, и Тэхёну искренне его жаль. Та не оставляет попыток, а затем садится между альфой и омегой, укладывая голову первому на плечо. У Тэхёна от этого хмурятся брови, хоть он и старается не показывать накрывшую его маленькую ревность. Эта ревность не ядовитая: она словно океан, спокойная и осознанная. Вскоре девушка отстаёт и уходит обратно на танцпол, а омега же вновь поглядывает на Чонгука. Прежде чем в голову омеги пришла дурацкая и странная затея, он прикрыл глаза, собирая остатки своей решительности и смелости. Тэхён покусывает губу от волнения несколько минут, боится что альфа встанет и уйдет, не давая совершить то, что он хотел. Не желая больше бороться с собой, омега отключает мозг и придвигается ближе к альфе, точно так же укладывая голову ему на плечо. У Чонгука от этого замирает сердце. Он поглядывает на тёмную макушку и единственное, что он делает: счастливо улыбается, умиротворенно прикрывая глаза. Очевидно, он этого ждал. Тэхён просыпается в жгучих слезах, коими он намочил всю свою подушку и толстовку рядом. От собственного тяжёлого дыхания он усмехается: привычно, просыпаться вот так. Он глядит в окно и понимает, что уже далеко за утро, затем кидает взгляд на часы. Естественно он опаздывает, другого не дано. Омега поднимается с кровати и вытирает мокрые щёки, чувствуя приятное покалывание в районе уха, словно горячий шёпот в воспоминаниях был явью. Душа каждое утро беспрерывно вырывается из него, словно просится в ловушку из собственной мечты. Тэхён проходит в ванную и спокойно умывает лицо ледяной водой, желая вернуться к своему обычному состоянию. Чистит зубы, вытирается белым полотенцем и хмыкает: его видок конечно оставляет желать лучшего. Омега качает головой и начинает торопливо собираться в университет. Когда он уже готовился выходить, его телефон загорелся входящим вызовом: звонил доктор Ким. Тэхён хмыкает и отвечает на звонок. – Здравствуйте, Сокджин. – Тэхён, как твоё самочувствие? – На том конце звучит голос доктора, что копошится и слегка нервничает. – Опять решили изобразить заботу и переживание? У вас плохо выходит. Моё самочувствие такое же, как и обычно, – он зажимает телефон между плечом и ухом, обувая кроссовки. – Главное, чтобы не становилось хуже. Галлюцинации ещё есть? – Требовательно спрашивает Сокджин, от чего складывается впечатление, что он действительно переживает. – Есть. Последний раз вчера, – омега тушуется, беря ключи и выходя из дома, – опять видел его. И снился мне этой ночью, вновь обрывки воспоминаний, которые похожи на реальность. – Я тебя понял. Препарат помогает при приступах? – Тэхён задумывается: вроде после применения лекарства иллюзии отступили. Он поджимает губы, заходя в лифт и нажимая кнопку первого этажа. – Да, – отвечает он тихо, выходя на улицу и идя к своей машине, а затем наконец берёт телефон в руки, – кажется помогает. Но не думаю, что я хотел бы перестать видеть его. Сокджин понимающе вздыхает, зная почему омега так не хочет терять почти единственную возможность видеть человека, которого от сердца насильно оторвали, заставив жить дальше. – Как знаешь, просто имей в виду, что если будет невыносимо терпеть: есть этот препарат. Я разработал его лично, как ты уже знаешь. Хорошего дня, Тэхён, следи за состоянием и зайди ко мне до тренировки. – Тэхён отвечает доктору и отключает вызов, делая пометку в голове. Заводит мотор белой ауди, выезжает на трассу и неторопливо едет по дороге. У него есть ещё десять минут до начала занятий, а дорога не столь длинная, поэтому он точно успеет. Через пять минут он уже паркуется у здания университета, заглушая мотор и выходя из машины. Парень ставит сигнализацию и поправляет сумку на плече. Первая пара проходит очень быстро, словно её и не было. Рядом сидит друг, что болтает абсолютно постоянно, жужжит под ухом и пытается поднять настроение друга, как и обычно, зная что каждое утро омега просыпается в слезах. – Представляешь, этот гад сказал, что я толстый! – Друг дует губы, начиная свою гневную тираду об альфе, что выводит своей непостоянностью. – Чимин, ты понимаешь, что ему от тебя нужно только одно? Чего ты зациклился, будут у тебя ещё ухажеры. К тебе и так вон все липнут, – Тэхён хмыкает и отрывает глаза от очередной книги, которую купил совершенно случайно. Глядит на возмущённого друга и вновь переводит взгляд на строки. – Да мне никто не нужен, и он – не исключение. Просто я не понимаю, почему эти альфы вечно так делают. На это Тэхён отмалчивается. У него у самого были только одни отношения за двадцать два года, и то, продлились один год десятого класса. После этих отношений он боялся, что всё произошедшее повторится вновь: любви он уже ни к кому не питал. Он влюблялся лишь один раз, а остальное время мучился от своей болезни. – И вообще, Тэхён, ты один на миллион! Людей с твоей болезнью, – последнее слово он говорит тише, зная что друг не желает распространения этой информации, – в нашей стране всего двое. Всем крышу снесёт, когда они узнают, что второй больной... Тэхён предупреждающе сверкает глазами на друга, заставляя того замолчать. Он совершенно не любит эту тему, и часто она не заходит, потому что омега пересекает все попытки говорить об этом. –В общем... – Чимин переводит тему, совершенно забывшись. – Я больше не буду общаться с этим умалишённым. – Правильное решение, – поддакивает Тэхён и встаёт со своего места, после прозвеневшего звонка и поклона лектора. Весь оставшийся день омега провёл в наушниках, не мешая Чимину усердно учиться: тот и в школе пытался быть лучшим в учебе, это остаётся неизменным. Они лучшие друзья уже около одиннадцати лет. В пятом классе сдружились так сильно, что никто не мог их друг от друга отделить. Потом они и поступили в один университет, и даже на один факультет. Если это не везение, то точно судьба. – Подвезти тебя? – Говорит Тэхён, поворачиваясь к другу, когда они выходят из здания. – Меня мама забирает сегодня, поэтому я подожду её. Хорошей дороги, – улыбается омега и на прощание обнимает парня. Тэхён отходит от друга, коротко улыбнувшись в ответ, а затем идёт к своей машине. Сейчас нужно заехать к Сокджину, а потом и на тренировку: из-за болезни он совсем забыл о том, что вообще-то тренер ждёт его с раскрытыми объятиями каждый день. Только вот в силу собственной занятости, ему тяжело совмещать всё с тренировками, поэтому ходит он не очень часто. Доехав до здания больницы он паркуется, задумываясь по пути к кабинету о том, что слова Чимина относительно правильны. Он действительно особенный, но почему-то это не даёт никакого чувства окрыленности и спокойствия. Симптомы слишком проблематичны: кашель кровью, галлюцинации, с участием одного и того же человека, сны, которые слишком похожи на реальность, кровавые слёзы и конечно же жжение кожи от любого долгого касания. Что говорить уж о том, что столкновение с человеком, имеющим такую же болезнь, приносит летальный исход для того, у кого стадия тяжелее. И у Тэхёна как раз самая тяжёлая стадия. А ведь родился он абсолютно здоровым, но кто же знал, что болезнь иногда бывает заразна. Она изучена всего лишь на двадцать процентов. Омега вздыхает: он уже подошёл к кабинету Сокджина. Тихо постучавшись, он заходит в просторную комнатку, что обвита белоснежными обоями. Доктор Ким, при виде омеги, спускает очки на нос и откладывает какие-то документы. – Тэхён, боже, наконец я увидел тебя, – он пристаёт и взглядом осматривает вошедшего, – выглядишь ужасно. – Спасибо, доктор. – Тэхён смотрит на часы, а затем переводит взгляд обратно на врача, тире учёного, что обследует его уже добрые четыре года. – И так, у меня новости. Присаживайся, – врач кивает на кресло, что стоит рядом со столом. Ким садится в него, складывая руки и всем видом давая понять, что если к нему начнут приставать с новыми препаратами – всем не поздоровится. – На сегодняшний день нам известно, что твоя болезнь излечима, но вот до лекарств пока не дошли. Твои симптомы остаются неизменными, что вроде и хорошо, а вроде и не очень. Нам пора продвигаться, – Сокджин поджимает губы и снимает очки, коротко вздыхая, – кажется, без первоначального объекта, наши усилия бесполезны. Омега, как только понимает, к чему клонит врач, сразу подрывается со своего места и сжимает челюсти. Дышит громко, от злости волосы встали дыбом, а в глазах появилась жгучая пелена слёз. – Если ты хочешь найти его и заставить меня с ним встретиться – ты совершаешь ошибку, – дрожаще выдыхает он, – мне по сей день хочется умереть из-за того, что он оставил меня одного с проблемой, которую сам создал. Он трус, был и будет им. Я был готов умереть из-за него, а в ответ получил пять лет мучений мало того, что от этой чертовой болезни, так ещё и разбитого в дребезги сердца, – тон его был притворно спокойный, говорил он словно шёпотом, выплевывая все слова с толикой отвращения. – Тэхён, но это единственный выход, – выдыхает он, прикрывая глаза. Он никогда не поймет этого омегу. – Нет, доктор Ким, мы найдем другое решение. Я не хочу его видеть... – на последних словах он смаргивает непрошенную слезу, а затем садится в кресло вновь, закрывая лицо руками. Сокджин видит это, встаёт и подходит к омеге, крепко обнимая. – Тише, ну всё. Я не буду больше предлагать тебе с ним увидеться. Прости, – успокаивает Сокджин парня, водя рукой по его спине. Тот перестаёт плакать, встаёт с места и молча выходит из кабинета, прикрыв за собой дверь. Он идёт по коридору, чувствуя сильную дрожь. Чего он постоянно ревёт, когда дело касается причины его болезни? Это так жалко и унизительно... Признаётся сам себе: соскучился. По родному, любимому и утешительному взгляду карих глаз, что преследуют его везде. Тэхён не стал бы умирать ради него. Ради него он стал бы жить. В голове непроизвольно показываются картинки того, как бы они встретились спустя это время. Что бы он сказал ему? Полюбил ли его вновь? Если бы не трусость альфы, они могли бы лечиться вместе, без касаний бы прожили всё это время, он уверен. Но его любовь решила, что им нельзя больше видеться, оставив его одного. Конечно, омега понимает: альфа не хотел делать больно. Винил себя и отчаянно думал, что он испортил омеге жизнь своей неосторожностью. Но ведь Тэхён сразу дал понять, что не оставит его, и они смогут пройти это вместе. Сначала он его послушал, но через несколько месяцев необъяснимо расстался с ним, сказав лишь то, что больше не чувствует к нему ничего. Юное сердце растоптали, оставив жить без возможности любить вновь. Без возможности быть здоровым не только морально, но и физически. Тэхён садится в машину и тяжело выдыхает, не в силах остановить поток рвущихся наружу слёз. Сколько он успел выплакать за эти года? Наверно целое море. На улице начало темнеть, звёзды стали показываться из темного покрова вечера. Омега поднял голову к нему, впереди видя самую яркую звезду, а затем улыбнулся: – Глупый трусишка, – хмыкает он, стирая слёзы с щёк, – бросил меня, а самому наверняка было ещё тяжелее. Но я не виню тебя, до сих пор... Хотелось бы мне тебя увидеть? Однозначно да. Но я понимаю, что тогда, я не смогу вновь отпустить тебя и заново пытаться забыть твои глаза. Тэхён поджимает губы, закончив короткий монолог, а затем заводит машину, отъезжая от здания. Сейчас ему нужно на тренировку, чтобы выпустить свои эмоции вместе с этими слезами. Доехав до излюбленного здания, Тэхён закрывает глаза и выдыхает. Пора покорять вершины своего «Каспиума».

***

Say you love me – Jessie Were.

Монотонный стук коньков о лёд возвращает в спокойное состояние, словно всего произошедшего не было. Он обувает коньки, выходя на лёд и чувствуя себя его повелителем. Вставая в исходную позицию уже отрепетированного упражнения, он думает только о прошлом. Когда музыка включается, мысли вспыхивают, заставляя вновь и вновь переживать тянущий душу момент. Во время скольжения по льду, он погружается в глубокие воспоминания, вынося их только в виде танца. Альфа сидит на лавочке под ивой в парке, что всегда был его любимым. Сейчас же, он разделяет это место с человеком, значащим для него слишком много. Этот человек сейчас сидит рядом с ним, болтая ногами и о чем-то весело рассказывая, словно пытается найти утешение в любимых глазах. – Пойдем до вечного огня? – Произносит внезапно омега, хватая своего человека за руку и заставляя встать. Он оставляет трепетный поцелуй на его губах: словно клеймо ставит. Они прогуливаются около минуты, сразу доходя до излюбленного в парке места. Тэхён с Чонгуком с самого начала отношений возвели вечный огонь в олицетворение своей трепетной любви. Начинает темнеть, фонари, небрежно расставленные по аллеям, зажигаются, отгоняя сумрак. Жар их щёк от огня вспыхивает, заставляя оттянуть край зимней куртки. – Смотри, Чонгук, эта звезда такая яркая! – Тэхён улыбается, глядя на единственную звезду в ночном небе. – Назовём её – Меридием. Чонгук поднимает взгляд к небу и улыбается в ответ, прижимая к себе разнеженного омегу. – Когда кому-то из нас будет плохо, или мы будем скучать, давай просто смотреть на эту звезду, и говорить с ней. Будем считать, что так можно друг друга слышать. – Тэхён явно увлечен этой идеей, раз так яро рассказывает о ней. Чонгук улыбнулся уголком губ, молча осматривая омегу, словно хочет что-то сказать. По нему видно, как он собирается с мыслями, и опускает глаза на огонь. – Тэхён, я болен, – внезапно говорит Чонгук, заставляя парня встревоженно посмотреть на себя снизу вверх. – Что ты такое говоришь? – Непонимающе спрашивает он. В глазах напротив видны галактики, тысячи Меридиемов, и каждый из них уникален. Наверно, он давно влюбился в эти глаза, позволив себе оставить отблеск в своей жизни именно ими. Это будет Тэхёна ошибкой в будущем. Но сейчас это не важно. – У меня Каспиум. Редкая болезнь, выражающаяся в галлюцинациях любимого человека, если он есть, и летальным исходом с прикосновением к человеку с такой же болезнью. Но в этой стране я единственный, кто болен этим. – Спокойно говорит Чон, крепче сжимая омегу в своих руках, словно боясь, что тот может ускользнуть и спрятаться в любой момент. – Будем лечиться. – Твердо говорит он, влюбленно смотря на то, как растягиваются чужие губы в родной улыбке, обрамленной ямочками на щеках. Альфа чмокает парня в губы, переходя позже в поцелуй, полный любви и желания. Конечно, он не сказал, что не знает, заразна ли эта болезнь или нет. – Кстати, – говорит Чон, отстранившись, а затем протягивает омеге пакет, что он держит в руках со времени их встречи сегодня, – это тебе, как ты и хотел. Омега удивляется, не понимая, что именно он хотел, но заглянув в пакет, наконец понял. – Твоя толстовка... – Счастливо улыбается шестнадцатилетний подросток, что наконец получил запах своего альфы, который будет теперь с ним всегда. – Спасибо огромное, боже... Омега достает кофту из пакета, вжимаясь в неё носом и вздыхая любимый аромат, который кружит над ним большой атмосферой. – Наша любовь светит как эта звезда, – улыбается Тэхён, полностью растворившись в человеке напротив. – Негасимо? – Спрашивает он. – Негасимо. – Подтверждает. Тэхён заканчивает танец, тяжело дыша и стараясь успокоить нахлынувшие идиотские воспоминания. Он оборачивается вокруг: уже далеко за полночь, на манеже никого нет. Лишь он, и лёд. В сердце он, или же под ногами? Никогда не будет ответа на этот вопрос. Омега садится на скамейку, снимает коньки и стирает с себя пот. Насколько чистая и нежная первая любовь? Настолько, что отпустить человека не представляется возможным, даже спустя жалкие пять лет.