~А для чего мы тут собрались?

Звонкий хлопок разнёсся по всей спальне еще прежде, чем мужественная фигура Осаму оказалась перед распластившимся Чуей на кровати, которых находился в колено-локтевой позе и чьё тело, если, конечно, не душу, сейчас сверлили заинтересованным взглядом карие глаз. Ещё до того, как пришёл его излюбленный шатен, с которым у него довольно близкие и даже интимные отношения, растянуть себя для пробки с красным камнем на конце, что красиво светился во мраке комнаты. И кто бы мог подумать, что этот рыжий юнец сразу потечёт, лишь притронувшись к себе? Хотя, зная о том, что ему предстоит испытать в течение этой ночи.. Кажется, что этого и стоило ожидать. — Какой сексуальный вид, я аж не могу отвести взгляда.. — проводя рукой по изгибу, Осаму внезапно замахивается рукой, с громким звуком оставляя след на пухлых ягодицах, от чего Чуя вздрагивает, изгибается в спине и скулит, прикусив свою нижнюю губу, но ничего не говорит. — Хозяин, пересядьте на стул, — кое-как выдавливает из себя Накахара, когда Дазай продолжает свои махинации, на что шатен лишь усмехается. — Ох, на стул? А я думал, что сразу к тебе, милый. И после этой фразы, креглазый оценивающе раздвигает пухлые ягодицы пальцами, дабы полюбоваться очаровательным видом. Дазай чувствует, как тело дрожит в его руках, что лишь сильнее раззадоривает его, ведь он ощущает полную власть над Накахарой. тем самым Накахарой, что обладает весьма незаурядной силой и взрывным характером, не позволяя никому контролировать себя. А потому, наслаждаясь этой ситуацией, Осаму пару раз проходится пальцами по спине Чуи, вырисовывая незамысловатые узоры, пока тот, в свою очередь, покорно лежит, позволяя трогать себя так, как хочет именно шатен и никто другой. И, казалось бы.. всему есть предел, не так ли? Но присутствует ли он у Осаму, который уже давно присвоил себе рыжего? Нет. Определённо нет. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ **** Шатен отстраняется, дабы расположиться на ближайшем стуле, а затем, сделав это, он продолжает пожирать рыжеволосого своим взглядом. Пожирать – в буквальном смысле. Ведь Чуя, его Чуя — лакомый кусочек, на который шатен смотрит-смотрит-смотрит.. Желая не отводить свой взгляд никогда. – Мы не для секса здесь собрались. — переведя дыхание, с осторожностью сполз с кровати Накахара, делая робкие и медленные шаги к своему собеседнику, невольно проталкивал глубже в себя ненавистную пробку. — Не для секса? Тогда с какой целью? Просто полюбоваться? – слегка недовольно, но все еще терпеливо спросил Осаму. Он знает – нужно подождать ещё немного и он получит желаемое. А потому, хватает лишь пары движений — и тело, такое желанное, красивое и идеальное, оказывается на коленях перед шатеном. И вместе с этим, хитрый взгляд самого Накахары вновь перемещается на Осаму, после чего рыжеволосый "невинно" хлопает глазками, словно выпрашивая что-то. – Кажется, я проиграл в своей же битве. — наигранно-недовольно говорит Накахара, вспоминая, кому принадлежала идея провести время таким образом. А Дазай же, лишь наблюдает за ходом событий, раздумывая над тем, что ему стоит сделать дальше. С парнем такие шутки плохи, ведь когда он возбуждается, что не сделать едва ли невозможно, когда Накахара показывает такого себя, то далеко не факт, что он послушает своего партнёра. В то же время, его брюки предательски давили на чувствительную и твердеющую плоть, даже слегка заставляя его покраснеть. Хотя, куда уж тут краснеть ещё больше. И дабы не обхватить свой член рукой, Накахаре приходилось сдерживаться, хоть с каждой секундой желание сделать это росло все сильнее и сильнее. И как ему сдерживаться, если он этого просто не умеет? — Сядь на мои колени или между них, Чуя. — раздвигая ноги и уклыдывая на колени собственные ладони, как бы освобождая место для того, чтобы Накахара сел, сказал Осаму. — Мне достать ремень? Кто позволял тебе трогать себя? — Ремень не нужно доставать.. — скрепя зубами, тем самым пытаясь сдержать себя, ответил Чуя — Я хочу прикоснуться к себе там. Можно ли? — рука сразу же тянется к органу, что в очередной раз лишь подтверждает, насколько сильно рыжеволосый хочет сделать это, но ему не позволяют. И поднимаясь с колен, Чуя садится промеж чужих ног, оказавшись слишком близко. Он буквально скулит из-за всего, что происходит, а вместе с этим и смущённо отводит взгляд, когда ощущает, как орган вздрагивает и выделяет природную смазку. Сложно не касаться себя там, когда всё пульсирует и требует внимания. И только сейчас Накахара может в полной мере почувствовать, как стоящий и твердеющий член упирается в его бедра сквозь дорогие брюки, как вздымающаяся и опускающаяся грудь Дазая соприкасается с его оголённой спиной, как ласково очерчивают длинные тонкие пальцы его коленные чашки.. И все это, черт возьми, не на шутку возбуждает. — Нельзя, — томный шепот разносится прямо над ухом, опаляя нежную молочную кожу тяжёлым и горячим дыханием, заставляя член стать еще более твердым. Чертов Осаму. – Тебе нельзя касаться себя. Меня тоже. Терпи, пока я не позволил тебе, иначе будет худо. — и эти слова, без сомнений, заставляют рыжеволосого юношу вздрогнуть, а после испуганно, но вместе с этим и возбужденно, вновь закусить свою нижнюю губу. — Не думаю, что ты хочешь вновь ощутить кожаный ремешок на своей коже, милый. А потому – лучше не сопротивляйся и делай то, что я говорю.