Укус любви.

Был второй понедельник сентября две тысячи семнадцатого года.Погода была теплой и слегка ветреной, как это обычно бывает осенью в штате Калифорния и других штатах, имеющих выход к Тихому океану США. Лимузин двадцатых годов прошлого века выехал из роскошного района «Golden Fire» в Лос-Анджелесе.На пассажирских сиденьях было три человека: Дагоберт Сангье, который сидел на одном месте, и его родители Богумила Сангье и Самуэле Сангье сидели на противоположной стороне.У Самуэле Сангье было мезоморфное телосложение, угольно-черные волосы до плеч и ярко-красные глаза. — Сегодня ваш первый день в средней школе Питера Хардемана Бернетта. — поздравила Богумила Сангье. — Я знаю это, мама, ты не обязана мне этого говорить. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Дагоберт, как ты разговариваешь со своей матерью. — яростно сказал Самуэле Сангье. — Извини, отец. — застенчиво сказал Дагоберт Сангье. — Ты должен извиняться не передо мной, а перед своей матерью. — требовательно сказал Самуэле Сангье. — Прости, мама, я больше не буду тебе грубить. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Так-то лучше. — довольно сказал Самуэле Сангье. — Даго, я прошу тебя, просто, пожалуйста, не говори со мной так, будто я твой враг. — настойчиво сказала Богумила Сангье. -Ладно, я больше не буду этого делать. — смиренно сказал Дагоберт Сангье. — Смотри и у нас, в Италии, ты бы получил по башке за то, как ты разговариваешь со своей матерью. — гордо сказал Самуэле Сангье. -Я знаю, отец. — неохотно сказал Дагоберт Сангье. — Кстати, молодец, что упомянул Италию, самое время проверить твои успехи в итальянском языке. — жизнерадостно сказала Богумила Сангье. -Что? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Давай, сынок, покажи мне свои успехи в изучении моего родного языка. — добродушно сказал Самуэле Сангье. — Порадуй своего старика. — дружелюбно сказала Богумила Сангье. — Папа, ты действительно хочешь, чтобы я показал свои способности в изучении итальянского? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Sì, certo che voglio sentirti parlare italiano. — уверенно сказал Самуэле Сангье. Перевод с итальянского:

«Да, конечно, я хочу услышать, как ты говоришь по-итальянски.».

— Дагоберт, что за глупый вопрос. Конечно, твой отец и я, твоя мать, хотим услышать, как ты говоришь по-итальянски. — настойчиво сказала Богумила Сангье. — Хорошо, тогда я начну. — неохотно сказал Дагоберт Сангье. — Начинай. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. Дагоберт Сангье закрыл глаза и начал вспоминать первые слова гимна Соединенных Штатов Америки, который он собирался перевести на итальянский.Он глубоко вздохнул и начал петь национальный гимн США на итальянском. -Oh, dimmi, vedi nei primi raggi del sole, Che nel bel mezzo della battaglia siamo andati a Zarnica serale? In blu con una dispersione di stelle a strisce la nostra bandiera Il fuoco rosso e bianco dalle barricate riapparirà. Di notte, la luce gli lanciò un razzo — Questo nemico subdolo è stata la nostra orgogliosa risposta. Davvero, dimmi, ora è per sempre Dov'è la fortezza libera e dov'è il paese coraggioso? — поет Дагоберт Сангье. Перевод с итальянского:

«О, скажи мне, ты видишь в первых лучах солнца,,,

Что в разгар битвы мы отправились в Зарницу вечером?

В синем с рассеянием полосатых звезд наш флаг

Красно-белый огонь с баррикад снова появится.

Ночью свет запустил в него ракету —

Этот подлый враг был нашим гордым ответом.

Действительно, скажи мне, теперь это навсегда

Где свободная крепость, а где храбрая страна?».

— WOW, hai una meravigliosa lingua italiana. — похвально сказал Самуэле Сангье. Перевод с итальянского:

«Вау, у тебя замечательный итальянский язык.».

— Grazie padre, anche tu non conosci bene l'italiano. — безмятежно сказал Дагоберт Сангье. Перевод с итальянского:

«Спасибо, отец, ты тоже плохо знаешь итальянский.».

— Извините, конечно, я разделяю ваш восторг, но не могли бы вы объяснить, что пел Даго? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Он спел первую строчку национального гимна Соединенных Штатов. — спокойно объяснил Самуэле Сангье. -Серьёзно? — шокирована спросила Богумила Сангье. -Серьёзно. — гордо сказал Самуэле Сангье. — А почему ты не исполнил остальные строчки гимна Соединенных Штатов Америки на итальянском языке? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Я учу его только итальянскому, но я хорошо знаю его по-английски. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Figlio mio, Sono orgoglioso di te. — похвально сказал Самуэле Сангье. Перевод с итальянского:

«Сын мой, я горжусь тобой.».

— Beh, se sei orgoglioso di me, forse inviterò il mio amico a farci visita? — заинтересованно спросил Даго Сангье. Перевод с итальянского:

«Ну, если ты гордишься мной, может быть, я приглашу к нам моего друга?».

После этого вопроса, который задал Дагоберт Сангье, его отец Самуэле Сангье резко изменился в лице, как будто съел лимон, и начал кашлять.Богумила Сангье начала бить его по спине, чтобы ему было легче, и он как следует прокашлялся. — О чем ты его спросил?! — встревоженно спросила Богумила Сангье. — Я не спрашивал у него ничего запрещенного. — торопливо ответил Дагоберт Сангье. — Тогда почему он сейчас кашляет? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Я не знаю, почему он кашляет, может быть, пыль попала ему в горло. — неуверенно сказал Дагоберт Сангье. В этот момент Богумила Сангье сильно ударила Самуэле Сангье правой рукой по спине, и он перестал кашлять. Богумила Сангье дала ему газированную воду в бутылке, и он начал пить.Самуэле Сангье почти лежал на своем автомобильном сиденье. — Милая, о чем он тебя спрашивал? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Он спросил, может ли он пригласить друга навестить нас? — в ужасе спросил Самуэле Сангье.Он выпил воды. — Сынок, у меня есть к тебе вопрос. — злобно сказала Богумила Сангье. — Что за вопрос? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Не перебивай, когда мама говорит. — требовательно сказала Богумила Сангье. -Nei tuoi anni non potevo nemmeno pensarci. — сердито сказал Самуэле Сангье. Перевод с итальянского:

«В твои годы я даже не мог думать об этом.».

— Lo so, padre. — смиренно сказал Дагоберт Сангье. Перевод с итальянского:

«Я знаю, отец.».

— Перестань говорить по-итальянски, я не понимаю, о чем вы оба говорите. — требовательно сказала Богумила Сангье. — Мы говорили только о приличных вещах. — заверил Самуэле Сангье. — Я надеюсь на это. — недоверчиво сказала Богумила Сангье. — Мама, о чем ты хотела меня спросить? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Я думала, какой вопрос звучит более мягко, но я решила задать тебе два вопроса, первый: Ты совсем спятил? и второй: Ты забыл, что привело к тому, что ты впервые пригласил к нам человеческого ребенка? — заинтересованно спрашивала Богумила Сангье. — Нет, я не забыл, к чему это привело. — смиренно сказал Дагоберт Сангье. — И какое с тех пор стало главным правилом в нашем доме? — спросила Богумила Сангье, желая, чтобы он назвал главное правило. — Запрещено приводить домой людей, кроме слуг и дорогих гостей. — смиренно сказал Даго Сангье. — А иначе? — спросила Богумила Сангье, желая знать, известно ли ему о наказании за это. — В противном случае, я буду сидеть в подвале до самой твоей смерти. — с отвращением сказал Дагоберт Сангье. -Верно. — похвально сказал Самуэле Сангье. — Скажи, что у тебя за друг такой, которого ты хочешь пригласить к нам в гости, несмотря на последний случай? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — У меня пока нет такого друга. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — А тот чернокожий мальчик, с которым вы переписываетесь в телеграмме? — с любопытством спросила Богумила Сангье. — Мы пока не переписываемся друг с другом. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Дай мне телефон. — требовательно сказала Богумила Сангье. -Что? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Дай мне свой телефон, и я проверю твою переписку с ним. — настойчиво сказала Богумила Сангье. -Obbedisci a tua madre. — требовательно сказал Самуэле Сангье. Перевод с итальянского:

«Повинуйся своей матери.».

— Ладно, держи мой телефон. — неохотно сказал Дагоберт Сангье. Дагоберт Сангье дал ей телефона, и она начала проверять его переписку с Домиником Игнисом в телеграмме.Кроме эмодзи «Привет» (🙋), там ничего не было, а также фотографии с расписанием уроков с надписью «мы будем видиться на уроках биологии, географии и истории». Затем она просмотрела историю, чтобы выяснить, не удалил ли Дагоберт что-нибудь, но ничего не нашла. — Ладно, убедил, что там нет ничего запрещенного. — довольно сказала Богумила Сангье. Она вернула телефон. — Мама, если мне не разрешат приводить сюда в гости моих друзей, может быть, тогда я буду приходить к ним? — заинтересованно спросил Даго Сангье. — Сначала заведи хотя бы одного друга чтобы пойти к нему, а потом мы поговорим. — настойчиво сказала Богумила Сангье. -Se fai un amico e vuoi andare da lui, allora ti lascerò andare da lui, a condizione che la tua guardia del corpo vada con te. — спокойно сказал Самуэле Сангье. Перевод с итальянского:

«Если ты заводишь друга и хочешь пойти к нему, то я отпущу тебя к нему, при условии, что ваш телохранитель пойдет с вами.».

— Davvero?! — удивленно спросил Даго Сангье.

«Правда?!».

— La parola di un membro della famiglia Sangye. — сказал Самуэле Сангье, прикладывая руку к сердцу. Перевод с итальянского:

«Слово члена семьи Сангье.».

— Так вы можете перестать это делать?! — раздраженно спросила Богумила Сангье. — Что именно? — заинтересованно спросил Самуэле Сангье. — Перестань говорить по-итальянски! — приказала Богумила Сангье. — Дорогая моя, но ты же сама настаивала, что он знал и английский, и итальянский. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Да, я настояла на этом, потому что именно этот язык свел нас вместе, но меня бесит, когда вы оба говорите по-итальянски в моем присутствии, потому что у меня такое чувство, что вы обманываете меня и говорите что-то, чего я, как жена и мать, не должна знать. — Богумила Сангье заговорила с негодованием и заплакала. — Дорогая моя, успокойся, как ты могла подумать, что я, твой муж, буду говорить по-итальянски, чтобы говорить о тебе гадости. — успокаивающие сказал Самуэле Сангье. — Значит, получается, что я еще виновата в том, что думала об этом, верно? — спросила Богумила Сангье печальным и дрожащим голосом. — Нет, владычица моего сердца, ты ни в чем не виновата. — сказал Самуэле Сангье и начал гладить ее по волосам. — Извините, мы пробыли в школе Питера Хардемана Бернетта около пять минут назад. — сказал водитель лимузина с сильным русским акцентом. — Пять минут! — взбешенно воскликнула Богумила Сангье. — Почему ты не сказал нам, когда мы приехали раньше? — заинтересованно спросил Самуэле Сангье. — Что ты не знал, как сказать это по-английски, так это воли на свои болота. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. — Я хотел бы сказать вам это раньше, но вы были так заняты своим разговором, что я решил не вмешиваться. — спокойно ответил водитель. — Даго, вылезай из машины. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. — хорошо. — поспешно сказал Дагоберт Сангье и открыл дверь. — Люблю тебя, сынок. — дружелюбно сказала Богумила Сангье. — Я тоже. — спокойно сказал Дагоберт Сангье и закрыл дверцу машины. — Хм, он часто говорил мне, что я тоже люблю тебя, моя мамочка. — обиженно сказала Богумила Сангье. — Не обращай внимания, просто сейчас у них такой возраст. — безразлично сказал Самуэле Сангье. — Поехали. — требовательно сказала Богумила Сангье. -Слушаюсь. — безразлично сказал водитель. Их лимузин, привлекший внимание всех на стоянке, начал выезжать со школьной стоянки в сторону дороги. Они отправились на свою ферму, где выращивали виноград для своих калифорнийских вин.

~

В то же время Доминик Игнис, Майлз Хьюз и Луис Игнис сидели в машине Майлза Хьюза и ехали в школу.Луис Игнис не смог воспользоваться своей машиной, потому что она сломалась. — Ты взяла все, что тебе нужно, в школу? — заинтересованно спросил Луис Игнис. — Да, я все забрал. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Когда ты уходишь после школы? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — У меня сегодня семь уроков, и седьмой заканчивается в три часа дня. — спокойно сказал Доминик Игнис. -Ясно. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Доминик, ты знаешь, что вампиры будут учиться на твоей школе? — с любопытством спросил Луис Игнис. — Да, я это знаю. — безразлично сказал Доминик Игнис. — А ты не боишься туда идти? — переживающе спросил Майлз Хьюз. — Нет, я этого не боюсь. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Но они опасны. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Майлз, ты помнишь тот день, когда ты пошел в магазин со своей мамой, а он был в черном районе, и вас оттуда выгнали? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. Когда Доминик Игнис сказал, что Майлз Хьюз начал видеть знакомую сцену на улице, как будто это было воспоминание из его жизни, когда он был моложе, чем сейчас.Он увидел женщину с ребенком, убегающую от полиции. Она (мать), за которой гонится полиция, пытается войти в супермаркет, но ее не пускают, потому что она была белой, а супермаркет был для чернокожих. Полиция застрелила ее, и она умерла. Полиция все еще могла бы поймать ее за кражу миллионов долларов США из банка, но если бы ее освободили, то она прожила бы дольше, а ее мальчику не пришлось бы расти с ее двоюродным братом. — Да, я помню это, потому что ты этого не забываешь. — смиренно сказал Майлз Хьюз. На левом глазу Майлза Хьюза появилась слеза. -Тебе понравилось, что тебя и твою маму тогда не пустили внутрь? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Нет, мне это не нравилось, но тогда были такие законы и общество. — сердито сказал Майлз Хьюз. — Майлз, запомни это навсегда, если мы хотим построить справедливую страну для всех, мы все должны приложить к этому руку. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Доминик, ты абсолютно прав. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Если я прав, мы должны принять вампиров в наше общество, чтобы зарыть топор войны под землю и залить бетоном, по которому в будущем все смогут любить вампиров, а мы, люди, сможем ходить. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Доминик, кто научил тебя так поэтично и философски выражать свое мнение? — с интересом спросил Майлз Хьюз. — Никто, я просто увлекся произведениями левых интеллектуалов второй половины двадцатого века в возрасте от десяти до двенадцати лет. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Такие произведения не часто читают дети твоегопоколения, обычно они читают мангу или комиксы. — похвально сказал Майлз Хьюз. -Я знаю. — безразлично сказал Доминик Игнис. — А кто привил тебе любовь к таким произведениям? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Моя мама, а также один мальчик, имени которого я не помню, порекомендовали мне почитать что-нибудь в этом духе. — спокойно объяснил Доминик Игнис. -Ясно. — смиренно сказал Майлз Хьюз. — Поверни направо, и там будет школьная автостоянка. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Луис, я на шесть лет моложе тебя, но это не повод указывать тебе, куда ехать, кроме того, я знаю, куда ехать. — раздраженно сказал Майлз Хьюз. — Прости. — застенчиво спросил Луис Игнис. Машина повернула направо и заехала на одно из пустых парковочных мест у школы Питера Хардемана Бернетта. Доминик Игнис вышел из машины, закинул за спину свой портфель в стиле «Звездных войн» и закрыл дверцу. — Пока. — дружелюбно сказал Доминик Игнис, махнув рукой. — Пока, сынок. — спокойно сказал Луис Игнис через открытое окно машины. — Удачи в школе. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Хорошо, отвезите меня в мой офис, — настойчиво сказал Луис Игнис и набрал адрес в навигаторе. Майлз Хьюз поехал в сторону своего офиса по указанному навигатором маршруту.Они ехали тихо и не разговаривали друг с другом, чтобы Майлз Хьюз не отвлекался за рулем.Но все это молчание закончилось, когда Майлз Хьюз решил задать вопрос. — Луис, что любит читать твой сын Доминик? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Мой сын любит читать Стивена Кинга, Марию Цветаеву, Иосифа Бродского и Эдварда Алана По. — спокойно ответил Луис Игнис. -Понятно. — довольно сказал Майлз Хьюз. — Зачем тебе это знать? — заинтересованно спросил Луис Игнис. — Да, я хочу стать ближе к вашему сыну через его увлечений. — безмятежно сказал Майлз Хьюз. — Но, ты вроде и так имешь нормальные отношения с моим сыном. — сказал Луис Игнис, не понимая, зачем он это делает. — Нормальный не значит близкий, я хочу, чтобы ваш сын относился ко мне не как к старшему, а как к другу. — требовательно сказал Майлз Хьюз. -Ясно. — смиренно сказал Луис Игнис. Майлз Хьюз отвез Луиса Игниса в свой офис, который занимался компьютерными эффектами для Netflix, а затем он (Майлз Хьюз) отправился в свой офис Google.Они работали, как и в предыдущие дни, до конца этого дня.

~

В то же время Доминик Игнис уверенно направлялся к главному входу в школу Питера Хардемана Бернетта.У входа стоял мальчик лет шестнадцати, нормального телосложения, белую кожу, с лишним весом около тридцати одного фунта, ростом сто шестьдесят три сантиметра и светлыми волосами цвета кукурузы, это был Эдвард Чернит, или, как еще называл его Доминик Игнис Эдик.Он (Эдвард Чернит) был одет в темно-синие джинсовые брюки, толстовку с капюшоном, на которой были изображены персонажи Наруто, и мокасины цвета персидского индиго.У входа также стояла девушка японской национальности, с оливковым загаром, темными волосами и ростом около шестидесяти одного дюйма, это была Айка Ито.Она (Айка Ито) была одета в традиционную японскую школьную форму и черный портфель с наклейкой в форме сердца на левой стороне, которая была флагом Японии, а на правой — флагом Соединенных Штатов. — Привет, братаны. — дружелюбно сказал Доминик Игнис. — Привет, бро. — спокойно сказал Эдвард Чернить. Когда Эдвард Чернит и Доминик Игнис говорили это, они взяли друг друга за руки и прижались друг к другу, а затем ударили друг друга по спине свободной рукой.Они улыбались, когда обнимали друг друга. — Как я скучал по тебе, братишка. — жизнерадостно сказал Доминик Игнис. — Не говори так, будто не видел его целую вечность. — настойчиво повторила Айка Ито, не разделяя их общего восторга.Они перестали обнимать друг друга. — Это (он делает паузу, чтобы сформулировать мысль), вы прочитали мое сообщение в телеграмме? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Ты говоришь о сообщения про вампире, которые ты написала в субботу днем? — спросил Айка Ито, показывая его сообщение в телеграмме. — Да, именно это сообщение. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Конечно, мы прочитали это сообщение, я даже поставил смайлик 👍 под этим сообщением. — спокойно сказал Эдвард Чернить. — Доминик, у меня к тебе только один вопрос. Ты действительно думаешь, что стоит добавить четвертого к нашему трио? — непонимающе спросила Айка Ито. — Да, а что плохого в том, что вампир становится одним из наших друзей? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Просто у нас уже есть репутация чудаков, может быть, тогда нам не стоит приглашать в нашу банду еще одного чудака, чтобы не портить его репутацию? — настойчиво спросила Айка Ито. — Ика, я знаю, какая у нас репутация в этой школе, но, как ты знаешь, чудаки есть всегда. — сказал Доминик Игнис, желая, чтобы она закончила предложение. — Чудаки всегда стоят за своих чудаков горой. — неохотно сказала Айка Ито. — Именно поэтому я думаю, что он должен присоединиться к нашей команде. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Мика, скажи мне лучше, почему ты решил, что ему будет лучше присоединиться к нам? — заинтересованно спросил Эдвард Чернит. — Я так решил, потому что он помог мне избавиться от хулиганов в туалете, а также потому, что до этого у него не было друзей, как я поняла, а также у него крайне напряженные отношения с матерью из-за этой школы, поэтому нам нужно поддержать его. — решительно сказал Доминик Игнис. — Хорошо, это сойдет в качестве объяснения того, почему ты решил сделать его своим другом, но что ты нашёл в нем среди других девяти вампиров? — непонимающе спросила Айка Ито. — Хотя он и был холоден, но, как я понял, он не такой уж добрый, но что-то или кто-то мешает ему проявить свою истинную натуру. — неуверенно сказал Доминик Игнис. — Ты говоришь так, словно влюбилась в него. — раздраженно сказала Айка Ито. — Что? Я? — шокирована спрашивал Доминик Игнис. — Твой биологический отец гей, и ты живёшь в однополой семье, и ты мог почувствовать их любовь и понять, что тебе легче общаться с мужчинами, чем с женщинами, поскольку у тебя все еще нет девушки. — уверенно и злобно сказала Айка Ито. — Что это за чушь такая? Тот факт, что ребенок растет в однополой семье, не означает, что он станет геем, это научно доказано. — сказал Доминик Игнис, и в его тоне слышались гнев и неуверенность. — Но ты все еще не определился со своей сексуальной ориентацией, а это значит, что ты мог проникнуться к нему. — уверенно сказала Айка Ито. — Айка, не твое дело моя сексуальная ориентация, мы все равно останемся друзьями, верно? — неуверенно спросил Доминик Игнис, думая, что она уйдет от него из-за этого. -Верно. — смиренно сказала Айка Ито. — Я не хочу вмешиваться в ваш разговор, но этот вампир уже прибыл сюда. — спокойно сказал Эдвард Чернит. — Правда? Где? — заинтересованно спрашивал Доминик Игнис. — Вон там. — сказал Эдвард Чернит и указал на лимузин двадцатых годов прошлого века, стоявший возле входа в школу. — Как ты можешь быть уверены, что этот лимузин принадлежит семье Сангье? — непонимающе спросила Айка Ито. — Потому что все богатые вампиры любят лимузины. — уверенно сказал Эдвард Чернить. — Это стереотип, который явно не соответствует действительности, потому что невозможно определить вкус к определенным автомобилям из-за состояния человека и его расовой предрасположенности. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Мика, ты можешь не верить моим словам, но твои глаза тебя не обманут. — злорадно сказал Эдвард Чернить. Доминик Игнис повернулся к лимузину и увидел выходящего из него Дагоберта Сангье.Все ученики школы Питера Хардемана Бернетта, которые ранее фотографировали лимузин, начали фотографировать Дагоберта Сангье, потому что он был красив или потому, что они хотели знать, отражен ли он на фотографии. -Дагоберт Сангье?! — удивлённо спросил Доминик Игнис. — Не Дагоберт Сангье, а просто то, как ты написал, обращаясь к нему, Даго. ‐ напомнила Айка Ито. Дагоберт Сангье, как и любой подросток, проявлявший желание казаться непохожим на всех остальных, крайне пренебрежительно относился к остальным, как будто хотел блевануть.Его походка была спокойной и уверенной, как будто он шел на вечеринку к какому-то другу. Он подошел к Доминику Игнису, Эдварду Черниту и Ике Ито, которые стояли у входа. — Давненько не виделись, чудала. — пренебрежительно сказал Дагоберт Сангье. — Я тоже рад видеть тебя сегодня в школе. — дружелюбно сказал Доминик Игнис. -И это твои друзья? — заинтересованно спросил Даго Сангье. — Да, мы его друзья, я Айка Ито. Мы будем вместе заниматься на уроках экономики. — спокойно сказала Айка Ито. — А я Эдвард Чернит. Мы будем вместе заниматься физкультурой. — дружелюбно сказал Эдвард Чернит. — Тебя зовут Эдвард? — удивлённо спросил Дагоберт Сангье. — Да, меня зовут Эдвард, но вы можете называть меня сокращенно Эдик. — настойчиво сказал Эдвард Чернит. — Нет, я буду называть вас полным именем, я просто удивлен, что сегодня детям дают такие имена. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Ну, ты должен поблагодарить мою маму за мое имя, которая решила назвать меня в честь норвежского художника Эдварда Мунка. — спокойно сказал Эдвард Чернит. — А твои предки родом из Норвегии? — с интересом спросил Дагоберт Сангье. — Нет, мои предки по материнской и отцовской линиям были выходцами из Шотландии. — безразлично сказал Эдвард Чернить. — Ладно, а почему я вас раньше не видел? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — После третьего урока я пошла к своему репертуару по японскому языку. — объявила Айка Ито. — А мне нужно было работать официантом в кофейне. — спокойно сказал Эдвард Чернит. — Ясно, я уже думал, что вы — те персонажи, которые не появляются в сериале ровно до тех пор, пока кто-нибудь о них не упомянет. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. -Что? — непонимающе спросил Айка Ито. — Это шутка или твой бред? — заинтересованно спросил Эдвард Чернит. — Ты можешь относиться к этому как к первому. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Ну что, ты готова к своему первому дню в школе? — дружелюбно спросил Доминик Игнис. Он положил правую руку ему на плечо, как бы обнимая его. — Да, я всегда был готов, и, пожалуйста, убери свои руки с моих плеч. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. Он убрал свою руку. — Прости. — настойчиво сказал Доминик Игнис. -Не важно. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. — Ладно, пошли, нам ещё не хватало опаздывать на первый урок. — требовательно сказал Доминик Игнис. — У нас что, первый раз урок истории? — с любопытством спросил Дагоберт Сангье. — Да, история. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Что ж, межрасовая гвардия, нам пора расстаться и идти своим путем. — саркастически сказал Дагоберт Сангье. Он вошёл в школу. — Он прикалывается над нами? — непонимающе спросила Айка Ито. — Ты привыкнешь к его юмору. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Если, конечно, его юмор не заставит меня вырвать ему клыки. — злобно сказала Айка Ито. Доминик Игнис, Эдвард Чернит и Ика Ито вошли в школу Питера Хардемана Бернетта и направились по коридору, который вел к классным комнатам. Доминик Игнис начал подбегать к Дагоберту Сангье, который ушел далеко вперед него. — Даго! Даго! Подожди меня! — настойчиво кричал Доминик Игнис, размахивая руками. Дагоберт Сангье резко остановился, услышав крики Доминика Игниса.Он ждал, когда тот подбежит к нему. — Я же просил тебя не называть меня так публично. — раздраженно сказал Дагоберт Сангье. — Прости, я не хотел. — стыдливо сказал Доминик Игнис. -Тогда почему ты назвал меня сокращенной версией моего имени? — злобно спросил Дагоберт Сангье. — Я сделал это для того, чтобы ты откликнулся, потому что, когда я назвал тебя полным именем, ты никак не отреагировал. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Значит, ты сделал это нарочно? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Прости, я больше не буду называть тебя сокращенную форму твоего именем. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Я надеюсь на это. — недоверчиво сказал Дагоберт Сангье. — Давай пойдем на урок вместе. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Ты для этого меня знал? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Да, я хотел пойти с тобой на урок истории. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Зачем? Мы же и так идём в один и тот же кабинет. — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Да, но я хотел пойти с тобой и, может быть, по-дружески поболтать. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Хочу тебя разочаровать, но я уже прекрасно знаю, где расположены классы, где будут проходить занятия по моему расписанию, поэтому я приезжал сюда летом, и мне здесь все показали на экскурсии, и сейчас я крайне не заинтересован в дружеских беседах. — гордо и решительно заявил Дагоберт Сангье. — О, смотрите, кто к нам пришел! — злорадно сказал Генри Мартин. — Доминик, это то, о чем я думаю? — с любопытством спросил Дагоберт Сангье. — Учитывая, что именно ты думаешь. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Это же наш людоед из всяких ничтожеств, которые бьют как бабу по морде. — саркастически сказал Алекс Смит. — Это вонючие гомофобные деревенщины с юга Соединенных Штатов, которые являются сексистами, расистами и накачанными токсинами мужчинами, чьи родители хорошо заплатили за то, чтобы они учились здесь, хотя по логике вещей их давно должны были выгнать? — Спросил Дагоберт Сангье, испытывая отвращение к ним. Он закрыл глаза, чтобы представить их в своей голове. — Если ты говоришь об Алексе Смите, Генри Мартине и Джексоне Харрисе, то да, ты угадал. — решительно сказал Доминик Игнис. Дагоберт Сангье обернулся и увидел их. У одного из них, очевидно, это был Генри Мартин, на лбу была повязка. — Срань господня! — раздраженно сказал Доминик Игнис. — Вы так приветствуете людей? — заинтересованно спросил Джексон Харрис. — Ну, если ты так приветствуешь людей, то пусть будет Срань господня. — дружелюбно сказал Алекс Смит. Он протянул ему правую руку, чтобы тот мог взять ее. — Чего ты хочешь от меня? — с интересом спросил Дагоберт Сангье. — Ничего, я просто хочу пожать тебе руку. — настойчиво сказал Алекс Смит. — Что я сделал, чтобы заслужить такую честь от тебя, реднегг? — пренебрежительно спросил Дагоберт Сангье. — Тебе действительно интересно, что ты сделал, чтобы заслужить это, вместо того, чтобы просто пожать мне руку? — заинтересованно спросил Алекс Смит. — Да, мне важно знать, что я сделал, чтобы заслужить такое отношение к себе. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Тебе удалось напугать меня. — решительно сказал Алекс Смит. После этих слов, сказанных Алексом Смитом, все проходившие мимо, от студентов до преподавателей, остановились и начали смотреть на него.Нижняя челюсть Доминика Игниса чуть не отвалилась от шока. — Ты думаешь, я страшный? — обиженно спросил Дагоберт Сангье. — Нет, но я был серьезно впечатлен вашим хладнокровием и уверенностью, и после долгих срачей в телеграмме с моими друзьями мне удалось убедить их, что ты станешь отличным дополнением к нашей команде. — уверенно сказал Алекс Смит. — Ты думаешь, я такой же тупой, как ты и твои друзья? — насмешливо спросил Дагоберт Сангье. — Что? — удивленно спросил Алекс Смит и опустил руку. — С чего ты взял, что я буду издеваться над всеми? — с любопытством спросил Дагоберт Сангье. — Ну, у тебя есть вампирская сила, и ты легко можешь заставить всех плясать под свою дудку. — спокойно объяснил Алекс Смит. — Мой Бог Инрада наделил нас, вампиров, своей силой, чтобы мы могли сопротивляться и выживать. Я сейчас не вижу никого, от кого я должен защищать, но живут тех, кого нужно защищать от таких людей, как вы. — решительно сказал Дагоберт Сангье. — Ты объявляешь нам войну, чтобы защитить кучку сопляков? ‐ непонимающе спросил Генри Мартин. — Если говорить о сопляков, то я вижу только три из представителей такой расы, которые из-за своих комплексов вымещают всю свою злость на других, как веймарские ресентименты, которые заставили всю школу играть под их дудку, хотя они более достойны того, кого вы обижаете, чем вы сами, я буду защищать их от таких людей, как вы. — гордо и уверенно сказал Дагоберт Сангье.

Ресентимент (фр. ressentiment /rəstɑtimɑ/ «негодование, мстительность, горечь») — в философии чувство враждебности к кому-либо, кого субъект считает причиной своих неудач («врагом»), бессильная зависть, «болезненное сознание тщетности попыток повысить свой статус в жизни или в обществе». Чувство слабости или неполноценности, а также зависть к «врагу» приводят к формированию системы ценностей, которая сводит на нет систему ценностей «врага». Субъект создает образ «врага», чтобы избавиться от чувства вины за собственные неудачи. Автором такого слова является немецкий философ Фридрих Ницше, другой немецкий философ Макс Шелер более подробно описал, как описывается политическое явление.

— Ты серьезно собираешься защищать их от нас? — непонимающе спросил Джексон Харрис. — По моему субъективному мнению, они более достойны моей помощи, чем такие подонки, как ты, и даже если бы я присоединился к вам, одна из вас определенно закончила бы так же, как Хизер Чендлер. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Ну, если ты местный Джей Ди, тогда жди мясом. — угрожающе сказал Алекс Смит. — Хорошо, но учти, я люблю баранину. — сказал Дагоберт Сангье, облизывая губы. — Пошли, парни. — настойчиво сказал Алекс Смит. Алес Смит, Генри Мартин и Джексон Харрис прошли вперед, где находились классы, где, очевидно, должны были проводиться уроки. Генри Мартин и Джексон Харрис прошли мимо, и Алекс Смит, как их лидер, подошел специально, чтобы задеть Дагоберта Сангье плечом.Дагоберт Сангье никак не отреагировал на это и прошел вперед, где находился кабинет истории. К нему подбежал Доминик Игнис, который оправился от шока. -Даго, ты по …? — просил Доминик Игнис, но Дагоберт Сангье перебил его. — Я просил тебя не называть меня так на людях. — требовательно сказал Дагоберт Сангье. — Извини, но ты хотя бы понимаешь, во что ввязываешься? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Я тебе сразу скажу: в полную жопу. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. Они вошли в класс. — Дагоберт, это не смешно. Они могут убить тебя. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Пусть они только попробуют прикоснуться ко мне, повелителю тьмы и мирового зла. — гордо сказал Дагоберт Сангье. — Дагоберт, я не шучу. — переживающе сказал Доминик Игнис. — Доминик, они тебе нравятся? — с интересом спросил Дагоберт Сангье. — Нет, они мне не нравятся. — решительно сказал Доминик. — Любит ли их в этой школе кто-нибудь еще, кроме их родителей, которые души в них не чают? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Нет, они никому не нравятся, даже парням с ультраправыми взглядами. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Кто-нибудь пытался выступить против их тирании? — с любопытством спросил Дагоберт Сангье. — Нет, никто не пытался. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Значит, я буду первым, кто наведет порядок в этой школе. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Итак, пока ты являешься школьником этой школы, ты будешь подчиняться моему правилам. — требовательно сказала Светлана Петер. Она учительница истории. -Потом договорим. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. Все учащиеся в классе № 143 сели за свои парты в соответствии со своими местами.Светлана Петер, учительница истории, подошла к доске и написала «Американо–мексиканская война 1846-48 годов».У нее (Светланы Питер) была фигура «яблоко», рост семьдесят три дюйма, темные волосы и белая кожа с южным загаром. На ней был желтый свитер, розовая юбка до колен и темно-фиолетовые туфли на высоком каблуке, а на свитере был значок со звездой Давида. — Сегодняшняя тема — американо-мексиканская война, но прежде чем мы обсудим эту тему, я должна познакомить вас с новеньким, пожалуйста, встань. — настойчиво сказала Светлана Петер и указала на Дагоберта Сангье. -Всем привет, я Дагоберт Сангье, сын Богумила и Самуэле Сангье. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. -Ты вампир? — заинтересованно спросил Светлана Петер. — Да, я вампир.- спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Я слышала, что вы, вампиры, бессмертны, у меня к вам вопрос как к ветерану американо–мексиканской войны, сколько вам было лет, когда было двадцать пятое апреля тысяча восемьсот сорок шестого года? — насмешливо сказала Светлана Петер. Весь класс рассмеялся этой шутке, за исключением Доминика Игниса и Дагоберта Сангье. — Ну, тогда я был немного моложе, чем сейчас, мне было всего сто шестнадцать лет. — сказал Дагоберт Сангье, было слышно, что он обиделся на ее шутку. — Значит, тебе двести восемьдесят семь лет? — злорадно спросила Светлана Петера. — Да, по вашему времени мне шестнадцать лет. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Ну, я хочу сказать, что через пару десятилетий ты приблизишься к моему возрасту. — насмешливо сказала Светлана Петер. — У вас отличное чувство юмора. — похвально сказал Дагоберт Сангье. — Ну что ж, мы посмеялись и хватит, давайте перейдем к теме нашего урока. — требовательно сказала Светлана Петер. Светлана Петер подошла к доске и повесила на нее два флага, один — флаг Соединенных Штатов тысяча восемьсот сорок шестого года и централистской Республики Мексика, она также повесила портреты тогдашних лидеров стран и карту сороковых годов девятнадцатого века. В то же время, пока Светлана Петер записывала это на доске, Дагоберт Сангье получил сообщение от Доминика Игниса в телеграмме.

«Даго, когда ты пошутил о своем возрасте, я подумал, сколько тебе сейчас на самом деле?».

— Написал Мика.

— Как известно, любая война не начинается просто так, без каких-либо причин и проблем в отношениях со странами, эта война не исключение. Начнем с предпосылок к войне. До американо-мексиканской войны земли Верхней Калифорнии и Нью-Мексико уже были хорошо известны американским охотникам, исследователям и торговцам, которые часто пользовались «тропой Санта-Фе», соединяющей Миссури и Санта-Фе, и «Калифорнийской тропой»; американские корабли обменивали товары на шкуры и жир вдоль Калифорнийского залива. побережье. Сейчас это территория США. В течение 25 лет до войны эти земли были суверенной территорией независимой Централистской Республики Мексика, а до этого они были частью испанской колонии Новая Испания. ‐ Светлана Петровна читала с листка бумаги, на котором был написан текст для урока.

«Мне шестнадцать, как и тебе.».

— Написал Даго.

«Извини за назойливый вопрос, если ты находишь этот вопрос неуместным и даже оскорбительным, ты не обязан отвечать, но мне интересно, сколько лет было твоим родителям, когда ты родился?».

Значит, твоей маме сейчас восемьдесят один, а твоему папе девяносто пять?

— Написал Мика.

«Моей маме было шестьдесят пять, когда она родила меня, а моему отцу было семьдесят девять лет.».

— Написал Даго.

— 8 марта 1846 года армия США под командованием генерала Тейлора выступила маршем из Корпус-Кристи и пересекла границу Техаса с Мексикой. 24 марта американцы находились на левом берегу Рио-Гранде, в 11 милях от Матамороса. Мексиканцы потребовали отступления американских войск к реке Нуэсес, но Тейлор приказал возвести укрепление напротив Матамороса, позже названное Форт Браун, батареи которого были направлены на город и блокировали Рио-Гранде. Таким образом, правительство США пыталось спровоцировать войну. ‐ Светлана Петер продолжила читать.

«Значит, твоей маме сейчас восемьдесят один, а твоему папе девяносто пять?».

— Написал Мика.

«Мика, с твоими интеллектуальными способностями ты превзойдешь величайших математиков в истории математики, таких как Бернхард Риман и София Ковалевская.».

— Написал Даго.

«Ты преувеличиваешь мои интеллектуальные способности выше среднего, но они, конечно, не идут ни в какое сравнение с выдающимися математиками.».

— Написал Мика.

Светлана Петер увидела, что двое студентов не писали лекцию, а сидели и переписывали по телефону то, что она читала, и специально перестала читать, когда дошла до первой битвы в тысяча восемьсот сорок шестом году «Дело Торнтона». Она встала из-за учительского стола и подошла к Дагоберту Сангье, который сидел ближе всех.

«Не показалось ли тебе сравнение тебя с Бернхардом Риманом и Софией Ковалевской слишком не политкорректным, потому что они белые, а ты черный?».

— Написал Даго.

— Я попрошу вас отдать мне телефон, так как я вижу, что он слишком сильно отвлекает вас от моего урока. — настойчиво сказала Светлана Питер.Он отдал ей телефон. — Вообще-то я записал все, что вы сказали, на лекции по истории американо-мексиканской войны. — гордо сказал Дагоберт Сангье и показал свою тетрадь. — Конечно, ты молодец, что записал все, что я продиктовала, но ты все равно наказан и будешь убирать здесь после всех уроков. — сказала Светлана Петер, в ее тоне слышалось нежелание наказывать его. — Что ж, это совершенно справедливо. — смиренно сказал Дагоберт Сангье. — Если это справедливо, то накажите и меня тоже. — решительно сказал Доминик Игнис. -Что? — шокирована спросила Светлана Петера. — Если вы хотите наказать его, тогда вы должны наказать меня, так накажите меня, значит, это моя вина. — настойчиво сказал Доминик Игнис и показал переписку в телеграмме. Все студенты были шокированы словами Доминика Игниса, потому что они не могли поверить, что студент с безупречной репутацией мог совершить такое.Светлана Петер подошла к Доминику Игнису и взяла его телефон. — Это для твоего же блага. — спокойно сказала Светлана Петер. -Я знаю. — безразлично сказал Доминик Игнис. -После занятий вы оба приходите сюда и убираете весь мой кабинет. — требовательно сказала Светлана Петер. -Ясно. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Сколько у тебя сегодня занятий? — заинтересованно спросила Светлана Петера. -Семь. — безмятежно сказал Доминик Игнис. -Сколько у тебя сегодня занятий? — спросила Светлана Петера, глядя на Дагоберта Сангье. — У меня сегодня семь уроков, как и у него. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Ну, тогда вы приходите вместе. — довольно сказала Светлана Петер. — А что именно мы должны здесь убрать? — непонимающе спросила Дагоберт Сангье. — Ну, такие мелочи по сравнению с генеральной уборкой, вы должны убрать, протереть столы, вымыть письменный стол и выбросить мусор в соответствии с его принадлежностями, а именно пластик к пластику и так далее. — спокойно сказала Светлана Петер. -Ясно. — смиренно сказал Дагоберт Сангье. — Не волнуйся, работы совсем немного. — заверила Светлана Петер. — Я не боюсь работы. — гордо сказал Дагоберт Сангье. После этого разговора Светлана Петер продолжила читать лекцию по истории американо-мексиканской войны до конца первого урока.После завершения первого урока Дагоберт Сангье и Доминик Игнис подошли к столу, взяли свои телефоны и показали свои лекции, в которых была написана эта лекция. После того, как Светлана Петер проверила их работу на своей сегодняшней лекции, она отпустила их. — Дагоберт! — требовательно сказал Доминик Игнис. Они были в коридоре. — Чего ты хочешь от меня? — с интересом спросил Дагоберт Сангье. — Я сожалею о том, что произошло сегодня на лекции по истории. — стыдливо сказал Доминик Игнис. — Ты говоришь о той переписке между нами? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Да, по поводу той самой переписки. — неохотно сказал Доминик Игнис. — О, не волнуйся так сильно, ты не писал мне ничего запрещенного. — безмятежно сказал Дагоберт Сангье. — Я просто подумал, что у тебя из-за этого будут неприятности. — нерешительно произнес Доминик Игнис. — У кого будут проблемы? У меня? — непонимающе спрашивал Дагоберт Сангье. — Ну, да, у тебя будут проблемы. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Доминик Игнис, конечно, я рад, что ты беспокоишься обо мне, но, как я понимаю, у тебя здесь уже есть репутация отличника и белого кролика, поэтому тебе нужно беспокоиться больше о себе, чем обо мне. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — А что ты будешь делать, если твои родители узнают об этом? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Доминик, поверь мне, я бывал в ситуациях гораздо худших, чем сейчас, и, как ты можешь видеть, в моем сердце по-прежнему нет креста. — безмятежно сказал Дагоберт Сангье. — А это правда насчет креста? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Попробуй жить с деревянным крестом в своем сердце. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. — Ладно, пока. — торопливо сказал Доминик Игнис. — Пока увидимся после пятого урока. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. Доминик Игнис и Дагоберт Сангье не встречались после этого первого урока до конца пятого. Когда у них и у всех остальных закончились уроки, все, кроме них и тех, кто посещает дополнительные курсы, разошлись по домам. Когда Доминик Игнис шел в кабинет №143, он встретил Дагоберта Сангье. Он подбежал к нему и встал перед ним. — Ты скучал по мне? — дружелюбно спросил Доминик Игнис. — Чтобы я мог скучать по тебе, мы должны хотя бы не видеться еще на несколько часов. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Ты, по крайней мере, рад меня видеть после целого дня? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Что за глупый вопрос, конечно, я рад тебя видеть, потому что теперь я знаю, кто будет выбрасывать мусор. — гордо сказал Дагоберт Сангье. — Ты что страдаешь мизофобией? — с интересом спросил Доминик Игнис.

Мизофобия — это навязчивый страх заражения, стремление избегать контакта с окружающими предметами. Человек, испытывающий такой страх, называется мизофобом. Впервые этот термин был введен Уильямом А. Хаммондом, который описал в 1879 году обсессивно-компульсивное расстройство, проявляющееся в том, что наблюдаемый человек постоянно мыл руки.

— Нет, я просто не люблю грязную работу. — высокомерно сказал Дагоберт Сангье. -Ясно. — спокойно сказал Доминик Игнис. Когда Доминик Игнис и Дагоберт Сангье разговаривали друг с другом, они подошли к кабинету 147 и вошли в него. Их учительница истории Светлана Петер сидела внутри, устроившись на своем учительском стуле, и ела бутерброд с колбасой. -Ну, наконец-то вы пришели, можете приступать к работе. — радостно сказала Светлана Петер. — Чем скорее мы это сделаем, тем скорее закончим. — сказал Дагоберт Сангье, намекая, что ему нужно приниматься за работу. Доминик Игнис и Дагоберт Сангье поставили свои портфели на пол и начали протирать школьные парты парео, чтобы они блестели и на них не скапливалась пыль.Они не разговаривали во время уборки, пока однажды Доминик Игнис не решил задать вопрос. — А почему ты решил бороться против Генри Мартина, Алекса Смита и Джексона Харриса? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Они тебе нравятся? — с любопытством спросил Дагоберт Сангье. — Нет, они мне не нравятся. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Они кому-нибудь нравятся в школе? — с интересом спросил Дагоберт Сангье. — Нет, они никому не нравятся, я же тебе говорил. — спокойно сказал Доминик Игнис. — И многие обрадовались, когда узнали, что упыри будут учиться у них? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Нет, не многие восприняли эту новость с восторгом. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Так, запомните, я уже сталкивался с вампирофобией раньше и не хочу сталкиваться с ней снова, но уже здесь. — гордо сказал Дагоберт Сангье.

Вампирофобия — вымышленная фобия для этого фанфика. Она характеризуется предвзятым и враждебным отношением к вампирам.

-Значит, ты просто хочешь изменить отношение людей к тебе и, возможно, к другим вампирам? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Это именно то, что я хочу сделать. — с гордостью сказал Дагоберт Сангье. — А ты уверен, что риски оправданы? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Нет прогресса без риска, и, кроме того, в отличие от этих ничтожеств, которые сильно страдают от токсичной мускулатуры, у меня есть вампирские способности, такие как превращение в летучую мышь, морфий, пирокинез и другие вампирские штуки, которые мы, вампиры, можем делать из-за того, что мы вампиры, и, кроме того, я великолепен в Муай — Тай, так что я могу доставить им немало хлопот. — уверенно и гордо сказал Дагоберт Сангье.

Муай-тай — это традиционная тайская боевая система, возникшая из старой формы Муай-тай. понятие «Муай-тай» имеет санскритское происхождение, его можно перевести как «свободный бой» в домашних условиях. это искусство часто называют «боем на восьми конечностях», потому что в бою участвуют блохи, голень, локоть и колено.

— Но учитывая, что ты вампир, ты, очевидно, страдаешь от тех же недостатков, как например, смертельная болезнь от солнца. — напомнил Доминик Игнис. — Все недостатки вампиров давно побеждены с помощью науки и банальной логики, например, что перед выходом на улицу нужно наносить на кожу солнцезащитный крем. — гордо и надменно сказал Дагоберт Сангье. — Извините, что отвлекаю вас от очень важного разговора, но не могли бы вы, пожалуйста, поработать и желательно в тишине? — раздраженно спросила Светлана Петера. После того, как были сказаны эти слова, учительницей истории Светлана Петер Доминик Игнис и Дагоберт Сангье замолчали и больше разговаривали друг с другом до конца уборки.После уборки они вернулись домой, где начали делать домашнюю работу и заниматься своими хобби, такими как игра в американский футбол (Доминик Игнис любит это делать) и изучение итальянского, а позже около полутора часов практиковались в Мауй — Тай. В половине восьмого вечера семья Сангье начала ужин с блюдами итальянской кухни, приготовленными их личным шеф-поваром родом из Италии.Они наслаждались такими итальянскими блюдами, как лазанья, картофельные клецки и тирамису, которые просто таяли у них во рту. — Как тебе нравится ужин, сынок? — заинтересованно спросил Самуэле Сангье. -La cena è semplicemente fantastica devi assolutamente dirlo al cuoco. — радостно сказал Дагоберт Сангье. Перевод с итальянского:

«Ужин просто потрясающий, вы обязательно должны сказать повару.».

— Что ж, я рад, что тебе понравилась еда. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Что он сказал? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Он сказал, что ему понравилась еда и он обязательно должен похвалить нашего шеф-повара. — торопливо сказал Самуэле Сангье. — Ясно. — доверчиво сказала Богумила Сангье. — Кстати, как ты провел этот день? — с любопытством спросил Самуэле Сангье. — Я провел этот чудесный день без каких-либо дополнительных усилий. — безмятежно сказал Дагоберт Сангье. — Даго, тебе удалось подружиться с кем-либо из твоих школьных одноклассников? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Мне еще ни с кем не удалось подружиться. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Не волнуйся об этом, сынок, ты обязательно с кем-нибудь подружишься в школе. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — Я совсем не беспокоюсь по этому поводу. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. — Кстати, о друзьях, с кем ты переписывались на своем первом уроке истории? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Ни с кем. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. -Даго. — требовательно сказала Богумила Сангье. — Что, мам? — с интересом спросил Дагоберт Сангье. — Ты не умеешь врать, особенно мне, так что скажи правду. — настойчиво сказала Богумила Сангье. — Светлана Петер рассказала тебе обо всем? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Да, она. И что ты планируешь делать? Отомстить ей? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Даго, если ты злишься на нее, это нормально, но это не нормально, когда ты хочешь отомстить ей. — испуганно сказал Самуэле Сангье. — Папа, я не собираюсь никому мстить, так что успокойся. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Смотри у меня, если ты сделать что-то плохое, то мы, вампирами, из-за тебя нам снова придется прятаться, как это было в начале Средневековья. — злобно сказал Самуэле Сангье. — Отец, я знаю это. — смиренно сказал Дагоберт Сангье. — А какой главный закон вампиров, напомни мне? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Не причинять вред человеку. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Совершенно верно. — похвально сказал Самуэле Сангье. — Так почему ты переписывался с ним на уроке? — с любопытством спросила Богумила Сангье. — Учительница пошутила, что из-за того, что я вампир, я участник американо-мексиканской войны, и из-за этого Мик поинтересовался, сколько мне и вам лет на самом деле, а потом у нас состоялся беседа в телеграмме. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — А кто такой Мика? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Мика — афроамериканец моего возраста. Мы учимся вместе в одной школе Питера Хардемана Бернетта и будем изучать историю, биологию и географию. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Он твой друг? — заинтересованно спросил Самуэле Сангье. — Нет, конечно, у нас есть общая группа в телеграмме, мы учимся в одной школе, но назвать нас друзьями крайне сложно. — безмятежно сказал Дагоберт Сангье. — Он хороший? — с любопытством спросила Богумила Сангье. — Он неплохой парень, хотя над ним часто издеваются местные хулиганы. — неохотно сказал Дагоберт Сангье. — Погоди, это не он отвозил тебя домой в пятницу на прошлой неделе? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Нет, у него еще нет водительских прав. Его отчим Майлз Хьюз подвез меня. — сочувственно сказал Дагоберт Сангье. — У него нет отца? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Ну, если он сказал «отчим», то это в полне логично. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Нет, его отец такой же, как и он сам, черный. — торопливо сказал Дагоберт Сангье. — Тогда почему ты сказал «отзим», а не «мачеха»? — непонимающе спросил Самуэле Сангье. -Потому что его отец бисексуал, и после смерти своей жены он нашел вторую любовь в лице белого мужчины-гомосексуалиста. — спокойно объяснил Дагоберт Сангье. — Ну, такого нравы на сегодняшний день. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — И мы не осуждаем это, не так ли, дорогой? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Да, мы это не осуждаем. — смиренно сказал Самуэле Сангье. — Даго, я не против, что ты дружишь с мальчиком из однополой семьи, главное, чтобы ты не портил с ним свои отношения, как это было раньше. — настойчиво сказала Богумила Сангье. — Не волнуйся, я все понял с прошлого раза. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. Он встал и пошёл у выходу. — Спокойной ночи, Даго. — дружелюбно сказала Богумила Сангье. — И вам спокойной ночи, мама и папа. — равнодушно сказал Дагоберт Сангье. Дагоберт Сангье вышел из столовой и направился в свою комнату. В своей комнате он немного поиграл в компьютерную игру «Witcher» и лег спать в половине десятого вечера.