Как они комнату украшали

А как начинается ваше утро? Возможно, вы легко просыпаетесь, и, открыв глаза, первым же делом улыбаетесь миру. Потягиваетесь всем телом, разминаетесь и делаете бодрящую зарядку. В приподнятом настроении идете умываться и чистить зубы, уже предвкушая то, как проведете сегодняшний день, чем будете заниматься. Трепетно выбираете себе красивую одежду, вкусно и приятно завтракаете какими-нибудь тостами или лёгкой кашей с дольками фруктов и ягод, зная, что все будет замечательно. А возможно вы начинаете проклинать этот мир ещё до того, как продрали свои красные от четырёхчасового сна глаза и уставились на гребаную шторку, совсем не спасающую от утреннего солнца со своими чересчур яркими лучами. Через силу и только Господь знает какими уговорами подняли себя с кровати, поплелись в ванну и поёжились от капель, попавших на вашу не выспавшуюся и оттого недовольную мину. Вы вообще не хотели этого делать и минут пять заставляли себя выплеснуть эту чертову ледяную жидкость себе на лицо, чтобы хоть немного стать похожим на человека. Возможно, вы клали большой и толстый на все эти бодрящие зарядки, которые только вызывают раздражение и лишний хруст в суставах. Вы выбираете себе самую удобную одежду, которая, в целом, и составляет весь ваш гардероб, а завтракаете не какими-то псевдополезными штуками, которые едят только в рекламах и интернете, а нормальной пищей. Парни из четыреста седьмой комнаты, например, являются абсолютной копией второго типа людей, только, к сожалению, едят такие деликатесы как нормальная домашняя еда отнюдь не каждый день. Жизнь в общаге на то и сучка – расслабляться здесь можно только после окончания сессии, а есть человеческую еду только после возвращения из дома, откуда притащил с собой в качестве гостинцев чуть ли не полный холодильник этой самой еды от заботливой мамы. Мы можем ассоциировать зиму с самыми разнообразными вещами. Это время года может вызывать у нас самые разные эмоции, порой даже те, которые совсем нам не свойственны. Но кое-что всегда остаётся неизменным: ощущения, которые мы можем испытывать только зимним утром. Итак, как же началось это самое время суток у парней из четыреста седьмой комнаты? — Хуëво, – послышалось замученное в подушку, с наверняка самым страдальческим лицом. — Ну а чего ты хотел? Спи по шесть минут в сутки, вообще охуеешь, — сразу же полетело в ответ с соседней кровати. Зима не щадит, пожалуй, никого, а студентов, у которых форточка из-за ветра скоро вылетит из оконного проёма сама по себе – тем более. Ну ла-а-адно, возможно слегка громко сказано. Ну да, им повезло и у них стоят пластиковые окна, но по-возмущаться все равно есть на что. — Да чего ж так холодно, зараза, я даже в худи спал, а чувствую себя снеговиком из грязи и снега, который мелкие построили у левого крыла, — из-под синего одеяла, представляющего из себя скорее человекоподобный дрожащий кокон, был виден только бледный нос одного явно не готовому к сегодняшнему перепаду температур Сонхуна. — Так он уже растаял, я вчера вечером там проходил, когда конспекты лекции Джею относил, — Шим, расположившийся на правой кровати, казалось, абсолютно слал все морозы и холода далеко к госпоже Мин, то бишь чертовой матери, или преподавателю химии. Он лежал в самой простецкой кофте с рукавами, накинув на живот и ноги тёмно-зелёное одеяло, совершенно не чувствуя какого-либо дискомфорта. Удивительно. — Как он мог растаять, если такие морозы на улице? — Ну, я рядом с ним свечку несколько часов не держал, поэтому даже представить себе не могу. — Сколько время вообще, почему я должен в свой законный и пиздец какой долгожданный выходной лежать и дрожать с самого утра как первокурсник перед экзаменом? — обозлённое лицо Пака немного высунулось из укрытия, стремясь посмотреть на часы, стоящие на столе у кровати. — Джеюн-а-а, посмотри пожалуйста, который час, — спрятавшись обратно, протянул Сонхун. — А чего случилось? Ты же там уже шебуршал и смотрел. А, — повернув голову влево, Шим увидел, что часы остались стоять повёрнутые к нему. Да, часы они купили одни на двоих, в их общую комнату. Тогда тоже зима была, только ранняя – снег ещё не выпал, но холод стоял просто ужасный. Они с Сонхуном как раз возвращались с пар и решили, что им срочно нужно купить что-нибудь необычное. После пары по истории такое бывает, ничего странного. Бродя по маленьким магазинчикам, они и наткнулись на часы-утку. Сначала они быстро прошли мимо них, но внимательный, хоть и с поздним зажиганием, Сонхун сдал назад, чуть не прибил Джейка, идущего за ним и еле не свалился сам. Благодарить нужно всë того же Шима, который поймал летящего Пака за, подумать только, как же так вышло, талию. Смущаться таким действиям, будто они находятся в самой типичной дораме и сейчас из-за угла выплывет камера, не было времени. Сонхун сразу сказал, что спасибо, но вообще-то на улице холодно, вот уши у меня и покраснели и вообще хватит так лыбиться, а потом уверенно развернулся к полке. Да, так они и купили часы-утку. Придвинули свои столы в один широкий, и поставили прямо по центру. — Девять утра сейчас ровно, – Джейк прикрыл глаза. — Сколько?! Какого хрена я проснулся вообще! Гребаный холод. Подумать только, девять утра субботы. Девять! Ты представляешь, Джеюн-а, девять! Как я могу дальше спать, если прямо сейчас окоченею? Немыслимо, просто немыслимо. Браво, зима, я аплодирую стоя таким шедевральным температурным скачкам! В девять утра субботы аплодирую и... — Прекращай кудахтать, иди сюда, — Джеюн отодвинулся к стенке и, разлепив глаза вновь, стал ждать, когда умолкнувший на полуслове Пак высунется из своего убежища. — Куда? – все же поинтересовался он, любопытно мелькая распушившейся светлой головой. — Ну не на улицу же. В кровать ко мне, греть тебя буду. — Боюсь даже шутить над тем, чем ты меня греть собрался. — Ты идешь или дальше продолжишь там желе трясущееся пародировать до обеда? Внимание, двери закрываются, виу-виу-виу, – пародируя какой-то незамысловатый голосовой сигнал, Джейк стал опускать руку, которой держал распахнутое одеяло. — Так, а-ну стой, я иду. Одеяло вновь пошевелилось, послышался недовольный вздох, затем страдальческий стон, отрицающий бытие, а затем, после колебаний, перед Шимом всё же предстал целый Пак, закутанный в своë одеяло, с которым не расстался бы ни при каких обстоятельствах. — Ты что, ещё и в носках шерстяных? – потрясенно выдал начинающий посмеиваться Джейк. — Так, Джеюн-а, тебе слово не давали, двигайся пока я не передумал. Джейк хмыкнул, вновь немного подвинулся и повалил медлящего Сонхуна рядом с собой. Тот недовольно вскрикнул, стукнул его по плечу и начал выворачиваться как уж на сковородке, чтобы улечься так, чтоб им обоим было комфортно. Джейку с Сонхуном, на самом деле, удобно будет в любом виде и при любых обстоятельствах, так что он был не особо привередлив: наконец найдя удобную позу, последний раз потерся щекой о плечо Шима и расслабился. Джейк, в свою очередь, накинул на того сверху кусочек и своего одеяла, привычно обнимая. Они вполне могут позволить себе поспать до обеда.

***

Проснулся первым всë тот же Шим. За окном уже потемнело, кровать, на которой они спали – в конец разворошилась, одно одеяло полностью сползло, а кожа лица, видимо, раскраснелась из-за чрезмерного тепла и прямо сейчас горела. Сонхун лежал по-прежнему рядышком с ним, почти полностью раскрытый, из-за сброшенного одеяла, но в его объятиях, с закинутой на бок старшего ногой. На полу рядом с кроватью лежали шерстяные носки и теплое худи, заботливо снятые Джейком после того, как он застал мечущегося по постели Пака, которому во сне стало жарко, как и ему. Да, когда тот проснется, с вероятностью в сто процентов вновь будет шутить о том, что Шиму просто чрезмерно нравятся его щиколотки, вот и все, но серьезно, пусть стебёт его над чем угодно, главное, чтоб не получил горячку или отметку в тридцать девять на градуснике. Сейчас же пару минут Джейк просто приходил в себя и пытался понять какой сегодня день. Повернув голову влево и мазнув подбородком по мягким и распушившимся волосам Сонхуна, он глянул в окно, а затем на часы. По-прежнему суббота. Они не проспали несколько суток – это, вроде как, должно радовать. Остальное время он тратит на спокойное разглядывание макушки посапывающего Пака и, пожалуй, ни о чем не думает.

***

Младший просыпается спустя примерно пятнадцать минут после пробуждения Шима. Ему действительно стало жарко, нос и щеки снова приобрели здоровый румянец и чувствует он себя намного лучше. После того, как все еще разморенный приятным теплом и спокойствием он решает немного поластиться к Джейку, дожидаясь улыбки и смеха, они вдвоем отправляются на поиски чего-то хоть немного съедобного, чтобы устроить себе довольно поздний, но завтрак. В холодильнике находится просто невероятное кимчи, которое буквально пару дней назад передала им мама Сонхуна, чтобы мальчики не начали травить свои желудки в первые же пару часов после долгожданного окончания сессии. Рядом они видят еще и чудесный суп уже от мамы Джеюна и понимают, что не будут страдать от голода еще как минимум ближайшие пару дней. Переглянувшись, Сонхун и Джейк сразу озаряются самыми довольными улыбками, заранее начиная подбирать свои слюнки с пола.

***

По их маленькой кухне разносится очень приятный аромат вкусной еды. Сонхун стоит у плиты в своей любимой свободной и светлой кофте с большими, сейчас же – закатанными, рукавами, у которой нет горловины, но зато есть необычные надписи на английском языке, нанесенные прописным почерком, и небольшой рисунок. На ногах бессменно красуются мягкие спортивные штаны, а под рукой – сковородка с некоторым количеством масла, уже готовая разогреть их сегодняшний завтрак. Пак сосредоточено возится с тарелками, помешивает кимчи и выглядит донельзя прекрасно. Джейк, опершийся о столешницу двумя руками и залипающий на него уже вот как битые десять минут не даст соврать. – Джеюн-а, ты сейчас будешь есть не кимчи, а пепел. Причем и тот, который посыплется с моего затылка, потому что ты меня своими глазенками испепелишь, и я проморгаю момент, когда можно будет накладывать нам еду, – Пак весело хмыкает, продолжая порхать у плиты. – Хун-и, если бы у сковороды стоял я, мы бы ели пепел с вероятностью в сто процентов, а так у нас еще есть неплохие шансы. Кстати, долго там осталось? – Шим подобно мышке подошел к младшему и аккуратно уложил свой подбородок тому на мягкое из-за кофты плечо, чтобы не отвлекать, но глянуть как обстоят дела. Пак посмеялся с его слов, а затем потянулся к двум тарелкам, чтобы поставить их рядышком. – Как видишь, уже готово. Лопатка для помешивания больше не понадобится, Джейк тоже понимает это и помогает Сонхуну подержать ее, протягивая руку снизу и пародируя крабика, клацающего клешнями, чтобы Пак, который глазами искал место, куда же можно было ее положить, пока все не сгорело, обратил на нее внимание. Во вторую ладонь отправляются их столовые приборы и Джеюн решает немного подразнить Пака, начав обнимать того прямо в момент накладывания кимчи на тарелки. Если дело касается готовки или их еды, Сонхун – нерушимая стена, и даже такой тактильный друг не застанет его врасплох. Мурашки, пробежавшиеся по затылку – не считаются. Ну, зато ни единый мускул на лице не дрогнул. Да. Ну ладно, почти не дрогнул. – Так, любитель объятий, помогай мне, пока мы всё здесь не рассыпали, – Сонхун, закончивший с едой, положил сковороду в раковину. – Да брось, ты мои объятия любишь, – подхватывая тарелку с рук Пака, довольно улыбается он. – А я сказал, что не люблю? – повернувшись нос к носу с Шимом, тихо проговорил тот, пока Джеюн отчего-то слишком просто поймал его взгляд в своих собственных глазах.

***

Вновь оказавшись в комнате, парни располагаются на кровати Сонхуна, потому что её они ещё не успели перевернуть. На стол отправляется пара тарелок и ноутбук, на котором Джейк сосредоточено ищет какой-нибудь фильм, озвучивая варианты Сонхуну. Выбор единогласно падает на «Маленький лес», описание которого обещает полное погружение в тишину, свежий воздух и спокойствие в отдаленной деревушке. Сердце главной героини не лежит к городу, поэтому она возвращается в старый домик, к друзьям, которые помогают ей залечить душевные раны, и возможности насладиться невероятно вкусными блюдами из самостоятельно выращенных овощей и фруктов. С едой, на самом деле, получилось довольно символично. Пожалуй, этот фильм они действительно добавят в список особенного. В списке этом – солянка. Музыка, атмосферные сериалы и никому не известные фильмы, а еще то самое, что греет сердце еще и оттого, что прочувствовано вместе. За окном уже не видно ничего дальше огоньков соседнего дома, а от их собственных стен отражаются лишь мелькающие тени из экрана. Сонхун улегся на Джеюна и греет о его ладони свои собственные руки, к которым, вероятно, вообще не поступает кровь. Лягут они, предположительно, под утро, а проснутся, как и сегодня – вечером. Вся ближайшая неделя пройдет так. В этом уверены оба. Пустые тарелки покоятся на столе, а на экране главная героиня сидит на собственной кухне, залитой теплым светом от единственной лампочки, и смотрит в окно, за которым виднеется лишь темнота. Для многих это покажется жутким. Быть дома в абсолютном одиночестве, при этом не зная, что происходит на улице, в той самой темноте, на которую направлен взгляд. Сонхун и Джейк думают, что в этот момент ощущали бы себя хозяевами собственного мира, в котором тебе не видно ничего дальше твоих границ, а значит там и нет ничего. Ты здесь один, думай о чем угодно. – Джеюн-и, нам тоже нужен такой свет, – тихо-тихо послышалось у уха. – Сделаем что-то с комнатой завтра? – с полной готовностью. – Сделаем что-то с комнатой завтра, – спокойно, с улыбкой на лице и в сердце. Уснули они только досмотрев субтитры. После некоторого послевкусия включили следующую дораму, но на ней сразу же отрубились, превращая кровать Сонхуна в точную копию джеюновой.

***

На этот раз первым проснулся именно Пак. За окном по-прежнему было темно. Полная дезориентация накрыла его словно Джейк одеялом и объятиями, поэтому на осознание реальности понадобилось некоторое количество времени. Оказалось всего семь утра. Удивительно, почему он вообще проснулся, если они с Джеюном легли буквально пару часов назад. А ведь даже не чувствует себя не выспавшимся, нет – пришел в себя уже спустя десять минут после пробуждения и сейчас мыслит вполне себе свежо. Сонхун решает полистать что-нибудь в телефоне, потому что не хочется вставать из уютной кровати и тем более будить Джейка, спокойно спящего под боком. Около восьми утра, когда у него появляется острая потребность в поцелуе в макушку так по-родному спящего Шима, он поднимается и идет ставить чайник, не давая себе думать. Тихо прикрыв дверь, ведущую в их маленькую и сейчас отчего-то так напоминающую вчера увиденную в фильме кухню, он наливает воду и ставит чайник кипятиться, зачесывая светлые растрепанные после сна волосы назад. Холодный табурет становится Сонхуну другом, когда на столе оказывается чашка с черным чаем. Подогнув одну ногу, он дожидается легкого остывания кипятка и листает собственную галерею, почему-то не горя желанием заходить в привычные соц. сети. В какой момент Джеюн стал просыпаться в девять утра, когда спать можно круглые сутки, Паку, наливающему вторую чашку чая – неизвестно.

***

На улице пасмурно и очень ветрено, Паку не нравится такая погода, но сегодня их душа лежит к преображению комнаты. Тем более совсем скоро Новый Год и хотя бы в этот раз его нужно разбавить чем-то помимо еды, часть которой им передали их собственные мамы, а другую приготовил Сонхун, мило улыбающийся на попытки Шима помочь хоть чем-нибудь. В прошлом они почему-то не сильно уделяли внимание украшению квартиры: вешали пару дождиков, оставшихся еще с первого курса, и радовались даже этому. Перемены очень часто происходят к лучшему. Парни, полностью закутанные в пальто и держащие замок скрепленных рук в кармане, тоже так считают. Около двух часов дня они окончательно устают, но возвращаются в родную четыреста седьмую комнату донельзя счастливыми и довольными. В свободной руке Джеюна расположился пакет со всякой всячиной, которую они смогли купить за эти пару часов. Шарфы с пальто сменяются на уютную домашнюю одежду, Сонхун, глянув на Джейка, вновь отправляется на кухню, моет руки и почему-то вновь чувствует утреннюю потребность в чае. Старший в это время решает застелить хотя бы одну кровать, чтобы сегодня они легли спать не в комке простыни и одеяла, а в нормальных условиях. Пока они сидят на кухне и наслаждаются черным чаем с ароматом ягод, небо успевает приобрести глубокий синеватый цвет. Пакет так и остается лежать у стула в комнате, дожидаясь часа, когда парни вместе распакуют его и начнут украшать комнатку. История, которую рассказывал Шим, подходит к концу, Сонхун смеется и ребячески улыбается, в то время как чашки отправляются в раковину, а Джеюн – к моющему средству. Его все еще ждет сковородка и если он не в силах готовить так же вкусно, как и Пак, то он все еще в состоянии помыть посуду. Это мелочь, но зато приятная. Младший в это время решает застелить и джеюнову кровать. Около пяти вечера они начинают частенько зевать, небо за окном темнеет еще на пару оттенков, а на сбитый режим становится попросту плевать. Сонхун откладывает телефон на стол, поворачивается к уже сопящему Джеюну и буквально за пару минут отрубается. Вторая кровать остается стоять идеально заправленная.

***

Удивительно, но в этот раз все находится на своих местах: одеяло совершенно не перекосилось, простынь не скомкалась, а подушка не отправилась в пешее эротическое. Почти час ночи. Сонхун думает, что сейчас как раз пора украшать их комнату, а проснувшийся Джеюн, полный сил, соглашается с ним. Чайник вновь занимает свое законное место, лампочка на кухне включается, а пакет отправляется на стол. Джейк, подперев щеку рукой, любопытно ждет его разбора. Пак проходит мимо него в комнату за своим телефоном и по пути треплет за макушку, улавливая вздрагивание. Возвращается он с пледом, которым накрывает плечи Шима. – Тебе, думаю, холодно. Если бы. – Что? – Спасибо, говорю. Давай быстрее начинать, уже хочется посмотреть, как у нас красиво будет. На стол отправляются две чашки чая – пока они со всем справятся, он как раз чуть остынет; рядом располагается гирлянда с желтым светом, а чуть дальше находят место и ароматизированные свечки. Упаковка гласит «Сакура», но пока не зажжешь – не узнаешь. Во всяком случае баночка пахнет вкусно. Для них Новый год это не только про мандарины, ель и корицу – иногда ты чувствуешь что-то в совсем не характерных для этого вещах. Джеюн смотрит на вещи, находящиеся на столе, с детским восторгом в глазах, предвкушающе потирая ручки. На подоконник отправляется телефон с включенным на тридцать процентов громкости плейлистом из того самого списка, Джеюн откладывает плед на табурет, который сам ранее занимал, и начинает помогать Сонхуну с распутыванием гирлянды-шторки. Затея с этой злоебучей гирляндой кажется им чуть ли не пыткой уже спустя пять минут после того, как они достают ее из пластиковой коробочки. У Джейка сейчас отпадут руки держать ее, пока Сонхун пытающийся ловко распутать узлы, которые уже видимо шли в комплекте, кажется, запутывает всё еще больше. – Сонхун-и, у меня уже нет притока крови в руки, пощади. – Стой на месте, тут чуть-чуть осталось, – Пак, казалось, совершенно спокойно реагирует на такие ужасные вещи. Джеюн, думается ему, уже сто раз бы порвал и выкинул эту гирлянду. В окно. Но Сонхун действительно хочет превратить их вечно темную комнату во что-то еще более атмосферное. Шим, успевший перебрать в голове тысячи матов, организовывает встречу своей челюсти с полом, потому что по-другому реагировать на такие выкрутасы младшего он не может. Вот буквально минуту назад у него в руках был адский комок с лампочками, а тут, пока Джейк отсчитывал секунды до эпического отвала своих ладоней, он распотрошил его и вуаля – уже виднеются нормальные очертания каждой отдельной линии, отходящей от основания гирлянды. Окончательно приведя ее в порядок, парни ходят с ней по комнатам, решая, где же она будет смотреться лучше – на кухне, или же на шторе у их кроватей. Выбор все же падает на кухню, ведь так чай пить будет намного уютнее, а в так называемой спальне у них уже есть особая атмосфера. Они максимально аккуратно кладут гирлянду на пол, чтобы не зацепить, и решают немного отдохнуть. Завязывается разговор и вот уже чашки вновь нужно наполнять. После своеобразного перерыва Пак залезает на стол и нет не для того, чтобы в чайном угаре начать танцевать, а для того, чтобы закрепить принесенную гирлянду на карнизе. Шим стоит рядом и страхует того, держа за бока. Руки начинают неметь и младший, на самом деле, уже готов цеплять ее себе на голову. Гордо отряхнув ладони, Сонхун стирает капли невидимого пота со лба, медленно спускаясь вниз. Джеюн и тут помогает ему, а после они переглядываются, решая наконец проверить, как же эта красота должна смотреться в темноте. Шим включает ее в розетку, а Пак выключает свет. Это оказывается действительно лучше, чем обалденно. Теплые блики медленно сменяют друг друга, разнося свое мерцание по всей кухне. Они находят свое отражение еще и в металлических вещах, которые только добавляют красок во всю комнату. Размеренно исчезающие и появляющиеся огоньки двигаются и по их коже. Сонхун, стоящий прямо напротив всей шторки, подвергается особому вниманию, причем не только со стороны бликов. Шим не может оторвать взгляд. И гирлянда здесь является лишь мнимым поводом для разглядывания. Сам Пак стоит скрестив руки на уровне груди и завороженно смотрит вперед, а потом переводит взгляд на Джеюна, уже смотрящего на него, начиная мерцать, кажется, подобно самой гирлянде. В два сорок пять ночи старший отправляется к их так называемым соседям. На самом же деле их друзья живут на другом конце коридора и сейчас с вероятностью в сто один процент не спят, собственно, как и они с Сонхуном. Ники и Сону, вообще-то, даже перегнали понятие сова, ведь ложатся тогда, когда нормальные люди уже просыпаются. Один телефонный звонок, который совершается из-за резко пришедшей и оттого не менее гениальной идеи и вот Джейк уже крадется под стеночкой, пока переживающий за него Пак стоит и выглядывает, маяча в дверном проеме их комнаты одной только головой. Мягко ступая тапочками по коридорному покрытию, Шим быстренько достигает комнаты Кима и Нишимуры, шустро берет нужный пакет, отданный ему с щедрого плеча их друзей, а затем благодарит, уматывая обратно в родную четыреста седьмую. Парни в дверном проеме переглядываются и смеются, закрывая дверь. Сонхун запускает Джейка в комнату и отказывается проворачивать такое еще как минимум неделю. Парни вновь оказываются в их излюбленной кухне, распаковывая новый пакет, в котором Сону с Рики передали некоторые украшения, которые не понадобились им самим. Те, в отличие от Шима и Пака, украшают свою комнату к абсолютно любым праздникам, начиная от самого Нового года и заканчивая Хэллоуином. Первым лотом оказывается набор маленьких белых звездочек, которые ко всему прочему оказываются ещё и пушистыми. Глянув друг на друга, они единогласно решают развесить их по всем уголкам спальни. Дальше их взору предстает новая гирлянда – она оказывается обычной и к тому же разноцветной. На этот раз распутывать ее было намного легче, чем ту, которую купили они сами. Она тоже отправляется в спальню и благодаря канцелярским кнопкам, отрытым чёрте где, располагается на стене над кроватью Джейка. Тут вновь был задействован Пак, который с готовностью закатал рукава и полез ее вешать. Предпоследним лотом оказывается набор маленьких елочных шариков. Здесь, на самом деле, созревает вполне логичный вопрос: а куда их, собственно говоря, вешать, если самой елки попросту нет, но предусмотрительные и видимо невероятно добрые Сону и Рики положили и ее. Маленькую, зеленую и запакованную в картонную коробку. Находилась она на самом дне пакета, пока Джеюн и Сонхун находились в полном ахуе от того, что им действительно дали целую елку на просьбу позаимствовать немного ненужных зимних украшений. Десяток благодарственных сообщений отправилось их друзьям, а сами парни начали счастливо и неверяще порхать над их маленькой красавицей, желая придать ей самый лучший вид из всех возможных. Отвлекает их резкий стук во входную дверь, из-за которого они, вздрогнув и переглянувшись, решают тихонько подойти поближе и прислушаться к звукам в коридоре. Джейк стал совсем рядом со входом, подав Сонхуну знак стоять за ним. Спустя непродолжительное время стук вновь повторяется и Шим начинает осторожно открывать дверь, закрывая собой и Пака и доступ в остальные комнаты. Рики, стоящий перед ними в тёмных спортивных штанах, худи и с маленьким хвостиком на голове заставляет их одновременно и вздохнуть с облегчением и ошалеть ещё больше. — Мы с Сону решили передать вам ещё одну гирлянду, уже на ёлку, а то, мы предполагаем, что для неё у вас тоже ничего нет, — повернув голову в сторону их с Кимом комнаты, прошептал японец. Две макушки высунулись из-за двери и увидели приветливо машущего с другого конца коридора Сону, выглядующего из триста девяностой с таким же хвостиком как у Нишимуры. — Спасибо вам, — в ответ прошептали парни, смотря на то, как Ники салютует им двумя пальцами у головы и тихонько возвращается в комнату. Они машут Сону и вновь переходят к ёлке, теперь обматывая еë небольшой гирляндой–росой. На часах виднеется три двадцать шесть, а довольные Пак и Шим, только что закончившие украшение всей комнаты, устало присаживаются на табуреты у стола. Пара минут проходят в тишине, а затем парни делятся всеми эмоциями, которые испытали за последние пару часов. Джеюн с кряхтением встает и идёт в спальню, чтобы включить гирлянды там, в то время как Сонхун проделывает тоже самое только в кухне. Выключив свет, они встают у входной двери, завороженно осматривая всë, что сделали сами. Пространство вокруг неспеша переливается разными цветами, находя отражение и в отдельно взятых вещах. Сонхун переводит взгляд на Джеюна, переплетая с ним свою руку. Да, так комната однозначно уютнее. — Красиво получилось, скажи? Наконец-то я смогу признаться тебе в любви когда у нас в комнате не темень и бардак, а такая конфетка, — полушепотом соскальзывает с языка беззаботно улыбающегося Шима, осматривающего мигающую ëлочку в спальне. — Вот да, тоже самое хотел сказать! У нас точно один мозг на двоих, – с улыбкой и взглядом направленным на теплую гирлянду в кухне. Пара мгновений, в течение которых оба парня с восторгом осматривают новые... — Что?! Да, даже такие вещи как понимание они делят на двоих. И да, что-то в шее, при резвом повороте лиц друг к другу, хрустнуло у них тоже – одновременно.