Щекотка

      Тейлз, поселившись в крохотной квартирке многоэтажки, обрек себя на небывалую каторгу. Более нескольких недель он скоротал в уютной каморке, но без самолета, без мастерской, даже без малейшего набора самых важных инструментов. Ведь его дом, вместе с тем и мастерскую, кое-кто запер на замок, наглухо закрыл все двери и окна, укромно спрятал все оборудование. Тогда Майлз волей-неволей простился с любимой стихией и с того дня начал привыкать к обычной жизни, стало быть, на время.       Причина в том, что один сверхскоростной ёж решил, что его лучший друг уж слишком зациклился на работе и недостаточно отдыхает. Соник, собрав все оставшиеся кольца со сдачи и прибавив к ним некоторые свои сбережения, приобрел укромное помещение поближе к центру города, и заселил туда своего лисенка.       А как он настаивал на этом, как он убеждал Тейлза устроить себе хоть малейший отпуск, как он бессовестно умолял его. Спустя несколько попыток природная жалость лисёнка победила, и вот он стал посреди новой своей квартиры, но на душе легче не стало, а наоборот. Всё вокруг будто вылизано до настоящего блеска, всё в белом цвете, который иногда ослепляет, зато планировка и расстановка мебели удивительно неплохая: с порога, прямо по курсу виден достаточно широкий светло-коричневый диван, рядом с ним, на полу, большой квадратный серый ковер, и на длинной подставке стоит телевизор с узким, но не слишком, экраном. На том ковре белый журнальный столик. А если от входной двери пройти вперёд, то сперва в глаза бросается огромное окно с темно-серыми шторами по бокам.       Если же идти не прямо, а свернуть налево, то можно попасть на скромную кухню. Она весьма минималистична, совсем неприхотлива, и, неожиданно, окрашена светло-коричневыми, кофейными, тонами. Эта комната отделена от гостиной открытым проходом с аркой, той же гостиной поставлен кругленький обеденный стол, опираясь на одну центральную ножку, и с ним, вероятно, в комплекте два стула — всё тёмно-шоколадное.       Возвращаясь к порогу, справа от входа мы видим две двери: за первой спальня, за второй ванная. А спальня крохотная, зато уютная. Стены её мягкого молочного оттенка, кровать впритык упирается в рабочий стол, а возле малого окна есть низенький шкафчик с выдвижными ящиками и полками.       К сожалению, даже столь удобная и приятная взгляду обстановка никак не могла заменить механику мастерскую. Тейлз — прирождённый трудяга, техник до мозга костей, и свою родную, часто неопрятную и захламлённую, тёмную и, порой, тесную, но всё же родную мастерскую он не променяет ни на что.       Ту размеренную, или, скорее даже, скучную жизнь прервал один совершенно обычный, с первого взгляда, вечер в компании лучшего друга. Одна ничтожная встреча смогла изменить их отношения навсегда.       В тот судьбоносный день на Тейлза накатила мощная волна хандры, которая утащила за собой весь энтузиазм и всё желание планировать и изобретать. Это единственное, что было хотя бы отдаленно похоже на то, чем он занимался в своем доме раньше.       Утро двухвостик провёл в странных мимолётных порывах, они в момент угасали. Например, так он вскакивал с места при малейшей идее или наводке, и после опускался обратно на диван, так как желание что-либо делать в ту же секунду пропадало. После пары-тройки часов таких мучений он твердо решил что-то предпринять. Тогда в голову и пришла та идея, которая так просто не улетучивалась: позвонить Сонику и пригласить его к себе на вечер. Пускай заскочит на чай с печеньем, да на высокоинтеллектуальные беседы задержится. Но перед тем, как взять трубку, лисенок вспомнил самые запомнившиеся и близкие сердцу моменты их совместной жизни. Та встреча на берегу Рождественского острова навсегда оставила след на душе тогдашнего изгоя. Соник помог ему почувствовать себя нужным в этом мире, чего он не испытывал в родных джунглях.       Быстро пролистав свою тонкую телефонную книгу под музыку приятных воспоминаний, Тейлз нашел номер напарника, набрал его, и стал вслушиваться в гудки. Уши чувствительные — любой шорох услышат. — Привет, дружище! — привычно быстро ответил синий ёж, в то же время двухвостый прислушивался, вдруг Соник опять решил болтать с ним, параллельно бегая и мешая звуком рассекающего ветра. — И тебе привет, Соник. Надеюсь, не оторвал от важного забега? — Абсолютно нет, дружище! Сейчас я полностью свободен, впрочем, как всегда, — манера общения знаменитого ежа не изменилась. — Я и не сомневался. В общем, хочу пригласить тебя на очередной вечер просмотра фильмов и с пиццей. — Отличная идея, Тейлз! Давно мы так с тобой не отдыхали вместе! На когда планируешь? — Я весь день свободен, но предпочтительней ближе к четырем-пяти часам вечера. — Тогда в пять встречаемся. Что насчет пиццы? — На месте закажем. — Отлично! Давай тогда! Остаюсь на связи! — резво попрощался сверхскоростной, уже, вероятно, приготовившись к очередной пробежке по окрестностям. — Оставайся, Соник. До встречи.       Ёж скинул трубку раньше, чем лисенок успел договорить. Как бы то ни было, он не обижается на такое: слишком уж давно он знаком с этим непоседой. Между тем времени до его прибытия было предостаточно, чтобы немного прибраться в без того чистой квартире и подобрать подходящий фильм. Иронично, что поиск интересной кинокартины оказался дольше, чем уборка всей квартиры, даже если бы было, что убирать. Оба друга так давно не смотрели фильмы вместе, что Тейлз забыл, какие жанры предпочитает синий ёж, да и что такое вообще «кинематограф» тоже. Внезапно даже для себя лисёнок клацнул выключателем — в комнате потемнело, а освящал ее только свет от монитора. Уставшие голубые глаза мельком просматривали названия кинолент, пытаясь найти интересное.       Пока открытое окно дул теплый ветерок, шторы легко развивались, на краю безоблачно голубого полотна солнце уходило за горизонт. Неторопливо спускалось вниз, в то время как взгляд кино-искателя зацепила обложка с эпическим названием «Восточные бои насмерть», в описании гордо красовалась «свежайшая новинка из мира экшн-фильмов с ниндзя и самураями!»       Тейлз припомнил, что недавно видел трейлер, и что все, кому не лень, щедро нахваливают этот фильмец, а ведь это не спинофф, не ребут и не сиквел, что редко для современности. Может, стоит глянуть? Вдруг годный.       Тут-то пушистые хвосты бодро зашевелились, мотаясь то вверх, то вниз. Лисёнок увлёкся быстрым клацаньем по клавиатуре и запустил скачивание. Программа чётко сообщила, что процесс продлится «79 мин.», это и не удивительно. Тейлз решил выпить чего-нибудь прохлаждающего, а то под конец сентября погоду пробило на жару. В полдень едва ли не летнее пекло на улицах.       Оставив компьютер работать, хозяин отправился на «кофейную» кухню. Она грела домашним уютом намного теплее других комнат. Так Майлз достал большой, для своих ладошек, стакан, налил туда чистой воды и выжал в неё половину лимона, предварительно разрезав целый. Сделав лимонад, он взял в морозилке ледку и окунул в стакан — кубики зашипели, вода начала понемногу растворять их.       Ледяной напиток здорово освежил голову и помог избавиться от чрезмерной жары, но ненадолго. Когда свежесть спала, Прауэр засёк время: оставалось около получаса до примерного времени встречи. Тогда лисёнок заскочил в комнату с компьютером, проверить закачку. Неожиданно, количество минут резко снизилось с восьмидесяти до приемлемых сорока.       «Ну, как раз. Разболтаемся за десять минут, а потом перекинемся на телевизор»       За эти быстро пролетевшие тридцать минут изобретатель успел подключить вентилятор и немного остудиться, прочесть пару глав книги, после, разочаровавшись в ней, перебрать коробку с хламом и расчесать оба хвоста. Даже фильм успел докачаться и уже спокойно ожидает своего воспроизведения в телевизоре.       И наконец лисенок услышал долгожданный звонок. Рванувшись из своей комнаты к гостиной, он мельком глянул в глазок и, убедившись в достоверности личности, открыл двери. — Рад тебя видеть после долгой разлуки, дружище! — гость крепко обнял своего напарника, прижимая к груди. — Я не меньше рад тебя видеть, — произнес двухвостик, деликатно похлопав лапками по спине Соника.       Соник неуклюже выпустил хвостатого друга из своих крепких лап, извинившись за излишнюю эмоциональность. Лисенок спокойно ответил, что прекрасно понимает его. И, опустив этот неловкий момент, оба присели и, ожидая включения телевизора, обсуждали выбор пиццы. Сошлись на классической большой Маргарите, а пока Майлз запускал киноленту, ёж заказал по телефону пиццу.       За окном стало довольно темно, и поднялся прохладный осенний ветерок. Пожелтевшие, листья парили в вихревом потоке, уносясь по его бурному течению, верхушки деревьев клонились под силой ветра.       А Тейлз и Соник сидели на удобном диване и смотрели найденное рыжим напарником кино про ниндзя и самураев. Сверхскоростной ещё улавливал нить сюжета, а лисенка фильм не особо впечатлил: уж слишком затянутый и однообразный, как для «экшн-боевика, в котором 90% сцен должны быть боевыми». Скучающий лис направил внимание на сосредоточенного Соника, а не на экран. Ведь было что-то притягательное в тех зеленых глазах, пристально следящих за кадром. А эта мордочка с иногда назойливой ухмылкой… большие синие иглы, развевавшиеся на ветру во время бега… сама его способность к бегу на сверхзвуковой скорости привлекала изобретателя, с самой первой встречи… даже не смотря на слегка хвастливое поведение Соника, все знали, что на самом деле он очень любит заботиться о друзьях… Эти странные мысли часто посещали голову бедного Тейлза.       Но вдруг неожиданно завибрировал чей-то телефон, причем по звуку было понятно, что он лежал экраном к низу. Поблизости лежал только один мобильный. — Тейлз, это твой телефон? — еж оторвался от просмотра первой, за весь фильм, боевой сцены. — Да, это мой, — Тейлз вяло поднял телефон с кофейного столика. — Интересно, кому я нужен в такое время?       Двухвостому это было даже на лапку, ибо досматривать скучнейшее кино он нисколько не хотел. И быстро нажав на «новые уведомления», он увидел сообщения от неизвестного номера. Тейлз подумал, что эти сообщения могут быть от оператора об акциях на приобретения тарифов, однако догадка не подтвердилась:       «Добрый вечер, Тейлз»       «Не спрашивай, откуда у меня твой номер телефона»       «Думаю, я у тебя не записан в телефонной книге, поэтому знай, что это — Доктор Эггман»       «Ты даже можешь увидеть меня, если выглянешь в свое окно в гостиной»       «Я прямо по курсу»       «В соседнем доме»       «В единственном окне с горящим светом»       Прауэр хотел как-то отмазаться перед другом, однако сразу понял, что Соник и не заметил, как он встал с дивана. Тогда лениво подойдя к окну, лисенок обнаружил «заклятого» врага. И искренне удивился, увидев его. Усатый доктор как приятель помахал ему свободной рукой, в другой держа бинокль. Обнаглел, похоже. Это чуть обескуражило двухвостого, поэтому тот час, когда вернулся на диван, он стал быстро печатать сообщение незваному наблюдателю.       «Эггман, зачем тебе это? Поверь мне, у нас и в помине нет Изумрудов Хаоса»       «Они мне и не нужны, просто как-то интересно стало, чем вы занимаетесь в свободное время»       «Меня пугает твоё любопытство»       «Брось ты, Тейлз!»       «Я не хочу сражаться с вами»       «Точнее, не захочу до тех пор, пока ты не исполнишь мою просьбу»       «Что это за просьба такая? А что будет, если я откажусь ее выполнить?»       «Если ты не захочешь ее выполнять, я натравлю на город новейшие модели роботов!»       «Прямо сейчас»       «Я даже кнопочку подготовил, и если ты откажешься, я быстренько её нажму»       «Она автоматически разошлёт приказ и запустит их в город»       «И я сорву ваш отдых!»       «Муа-ха-ха-ха!»       «А моя скромная, маленькая просьба заключается в том, что ты должен прико- кхм, я имел ввиду пощекотать Соника!»       Тейлз как будто прочитал стишок из сборника «Анекдоты от тещи Зениты», настолько просьба была странной и абсурдной. Лисенок пытался взвесить все мотивы Эггманы, дабы кое-как понять смысл просьбы с логической точки зрения. Тут же Тейлз словил себя на мысли, что ему не нравятся обрывистые сообщения Эггмана.       «И это все? То есть, если я не пощекочу Соника, ты натравишь на город десятки тысяч новых роботов? Это же не рациональная трата средств, Эггман»       «У меня личные приоритеты и цели, хвостатый»       «Так что если ты не в состоянии исполнить эту крохотную просьбу, эту маленькую прихоть, то пеняй на себя»       «И помни — из окна все прекрасно видно»       «И не смей зашторивать окна»       В голове изобретателя пронеслась очередная мысль, что лучше бы выполнить эту элементарную просьбу, чем ждать, пока доктор Роботник разозлится и пустит в ход всех ботов. Ведь тогда отдыху конец, а лисенок только вошел во вкус приятного вечера за просмотром пусть даже не интересного фильма в ожидании курьера с заказанной ранее пиццей.       За этой сценой, как оказалось, давно наблюдала будущая жертва. Тот искренне недоумевал, к чему Тейлзу понадобилось встать с дивана и срочно посмотреть в окно. — Дружок, ты от меня, случаем, ничего не скрываешь? — прямолинейный Соник не стал напрасно ждать объяснений от подозрительно тихого лисенка. — С чего ты взял, Соник? Зачем мне нужно что-то скрывать от тебя? — Тейлз тут же включил режим ничего не понимающего идиота. — Тебя так заинтересовали птицы за окном, что ты решил понаблюдать за ними?       «Вот же наблюдательный сине-игольчатый чертяка» — ехидно подумал лис перед ответом. — Да, уж больно они меня заинтересовали. Кстати, ты променял сцену эпичного сражения на бессмысленное наблюдение за мной. Ты настолько сильно мне не доверяешь? — Тейлз ухмыльнулся, выдав колкое замечание. — Хах, ты прав. А вот тебе я доверяю на все сто процентов, уж поверь. — Ну-ну.       Соник отвернулся к телевизору и стал досматривать оставшиеся две с половиной душещипательные сцены с самопожертвованием главного героя. Однако лисенок не смог так же просто отойти от разговора, как и его давний друг. Напряжение и легкое волнение от тех сообщений остались на шерстке изобретателя. Множество мыслей терзали его изнутри, и он долго перебирал всевозможные варианты мотивов Эггмана, но ни один не казался ему хоть отдаленно похожим на правду. Иногда он встревоженно оглядывался на окно, вспоминая то самое — с улыбающимся доктором. Эта абсурдная ситуация заставила его поднапрячься и действительно задуматься о настоящей мощи врага. Он не хотел испытывать буквально взрывоопасное и очень ограниченное терпение Роботника, тем более тот продолжал слать сообщения с намеками на скорейшее начало действий.       Делать было нечего — сглотнув, лисенок осторожно притронулся к синим иглам. Они оказались гладкими на ощупь, это ощущалось даже через перчатки. Вскоре любознательные пальчики добрались до затылка, затем оттуда прошли путь к мило торчащим треугольным ушкам, те слегла встрепенулись от внезапного прикосновения, но их обладатель никак не реагировал: Соник, видимо, был слишком увлечён фильмом.       В момент лисья лапка прошмыгнула к ноге синего ежа. А тот по-прежнему игнорировал происходящее, при этом от него веяло легкой напряженностью.       Фильм незаметно кончился, и над парой друзей повисла тишина, нарушаемая одной лишь тихой грустной мелодией финальных титров.       Именно тогда пальцы немного сжали кожу с коротким синим мехом, невесомо проскользнули к стопам ежа и стянули один ботинок. Лисенок ожидал и одновременно боялся реакции старшего, а её до сих пор не было. Уровень напряженности неуклонно возрастал, и сверхскоростной аж начал дрожать.       Фильм закончился уже давно, но эти двое всё сидели и старательно игнорировали друг друга.       Тут-то двухвостый и решил приступить к самому интересному: начал по-настоящему щекотать друга сразу двумя руками. Левая выбрала местечко под мордочкой, а правая усердно пыталась дотянуться до пятки. Порыв лисёнка в конец озадачил Соника, который и так сидел на иголках из-за странных прикосновений напарника. — Тейлз, не смей! Что ты творишь?! Прекрати сейчас же! — возмущенно вскрикивал ёж, между фразами задыхаясь от смеха. По ощущениям, руки лисенка перемещались с огромной быстротой, не задерживаясь на одном месте и пары секунд. Вскоре сам «насильник» начал искренне хихикать, ощущая настойчиво упирающиеся лапы у себя на боках.       Тейлз щекотал Соника, а Соник боялся щекотки чуть ли не так же сильно, как воды. Его хохот и мольбы прекратить смешались с коварным хихиканьем младшего. Ёжик убрал лапы от тельца напарника и размахивал ими, но это ничем не помогало. А затейник находил всё больше уязвимых мест.       На фоне наигрывал мотив начала другого фильма, а Прауэр и позабыл, что начало этой сумятице положил просьба Эггмана, заставившего Тейлза согласиться под угрозой нападения роботов на весь город. Зачем ему это нужно? Не ясно. Зато отношения друзей восстановлены.       Соник иногда пытался наносить ответные удары, и ничего не получалось — оборона Майлза крепка, атака безжалостна: изверг навалился на ежа и не думал слезать. Места, где недавно щекотали, начали побаливать, а горло Соника высохло от нескончаемого напора истошных криков. Забавное положение прекратило быть смешным, учитывая ещё и внезапную близость. Двухвостый прижимался потеснее к телу приемного брата, что сводило старшего с ума. Хотелось прекратить тягучие мучения. В безумии сумбура в голове все думы вскипели каламбуром, подогрев воображение, и ёж не выдержал наплыва неправильных мыслей, все ещё пытаясь убедить себя, что во всем виновата действительно сильная и наглая щекотка. Он решил покончить с этим наотрез. Тогда, пока лисёнок наивно полагал, что его друг ещё не пришёл в себя, этот самый друг рывком накинулся и навис над невинным созданием — по-детски неподдельный смех вмиг стих, заменившись удручающим молчанием.       Лапы ежа встали по сторонам, рядом с головой Тейлза, а сам Соник низко наклонился к вытянутой мордочке напротив. Взгляд бирюзовых глаз нервно бегал по лицу ежа, точно в поиске ответа: «что произошло?».       Издалека слышались едущие по дорогам машины, их сигналы, иногда скользящие шины и чьи-то отдаленные и неразборчивые голоса.       Двухвостик невнятно промычал, будто просил что-то убрать. Когда он немного приподнялся, стало понятно, что весьма пикантную ситуацию разбавляла ещё и нога ежа, которая удобно устроилась прямо возле промежности маленького лисёнка, придавив и хвосты. Белоснежная мордочка вмиг покрылась ярчайшим румянцем, прекрасно видным через мех. Слова застряли в горле, и Тейлз мог лишь открывать и закрывать рот в попытке что-нибудь сказать. На щечках проявился ещё более заметный и стыдный румянец, и зажатый лисёнок, пытаясь оградиться невидимой стеной, закрыл руками багреющую мордочку. — Почему все так неправильно? — после долгой тишины наконец вымолвил лисёнок. — Все было неправильно с самого начала, — ответил уже осмелевший ёж.       Тейлз удивленно мимолетно взглянул на разочарованное выражение лица Соника. Словно он обдумывал давнюю мысль, которая хранилась в ветреной голове. — Ещё с порога я почувствовал, что в этот раз всё будет не так, как обычно между нами. Будто должно было случиться что-то. Я заметил это за собой достаточно давно. — Что ты имеешь в виду под словом «это»? — Это всё. Все эти предчувствия, мысли, действия, наблюдения, беспокойство… всё это. И всё было направлено в твою сторону. Я ни на чём не мог концентрироваться. Потому что мой разум был занят тобой. Ты всегда мелькаешь в моих мыслях, только стоит мне подумать о поражении. Ты всегда служишь мне напоминанием о том, что жизнь не обрывается на каком-то предопределенном моменте. Ты вселяешь в меня надежду, ты помогаешь мне со всем, ты вдохновляешь меня на поступки… ты самое дорогое, что есть в моей жизни. И… я люблю тебя, Тейлз.       Прозвучавшая речь не на шутку ошеломила Прауэра. Он просто обомлел, будучи не в силах осмыслить сказанное до конца, он попросту не верил, что Соник способен сказать такое. Оцепенение продолжалось ровно до той поры, в которую лисёнок сформулировал достойный ответ, но стойкий ком в горле опять помешал, и лисёнок лишь приподнял подбородок, чтоб легче сглотнуть тот цепкий ком, и сглотнул, не сводя смущённого и растерянного взгляда с изумрудных глаз Соника. А опустить голову он не успел: ёж решил утвердиться действиями.       Ладонь с перчаткой плавно ушла вниз от головы и оттуда бесшумно и щекочуще протянулась вдоль гладкой золотистой шерстки, дойдя до беленькой раскрасневшиеся мордочки. Эти уже совсем не дружеские касания заставили лисёнка задрожать. Рука Соника нежно коснулась щеки Тейлза, а их губы сомкнулись в мимолётном невинном поцелуе, затем последовал второй чмок, а после сверхскоростной начал нежить губами личико юноши — глазки, носик, ушки, виски. Вскоре склонился ниже, где-то под мордочку, лаская теперь шейку.       Едва слышные томные вздохи лисёнка мягко отражались от светлых стен. Они лучше любых слов говорили о взаимности чувств. На коже и шёрстке остались невесомые следы от нежных поцелуев. Ёж водил лапами по белоснежной, никем не тронутой бородке и играл с лисьими усиками. Носки обоих уже одиноко лежали где-то возле дивана. Позже в ход пошли и перчатки — их неизменный атрибут. Сначала перчатки исчезли с лап ежа, а затем и с нежных лапок лисёнка.       Соник заприметил кое-что, что не видел ранее: маленькие беленькие подушечки на рыжих лапках напарника. Тогда он легонько помял их, приложил к своей мордочке и еле осязаемо стал целовать, продолжая щупать гладенькие и приятные подушечки.       Нежность и ласка невероятно заводили двухвостика, тем более, ничего подобного ранее он не испытывал. Это первый раз.       Лапы ежа продолжали изучать пушистое тельце, едва ощутимо проскользнув по бокам и дойдя до низа животика. Пальчики Тейлза иногда подергивались от искрометных ощущений, то была немыслимая нега, но он сдерживал все звуки до последнего, так как считал свои утробные «урчания» не очень приятными. Однако, когда правая рука ежа медленно подкралась к «лисьей норке», а губы ежа оставили влажный след прямо в месте солнечного сплетения, лисенок не сдержался и протяжно простонал, не имея понятия, куда себя девать. С вырвавшимся приятным на слух вздохом также пришло и осознание одного забытого и неприятного секрета. — Соник… — истомно прошептал Тейлз, понимая, что сейчас не самый подходящий момент, — там… — Больно? — тут же спохватился обеспокоенный ёж, отложив подальше их основное дело. — Н-нет… за нами наблюдает Эггман… из соседней многоэтажки…       Соник гневно фыркнул в лицо Тейлзу и нехотя встал на ноги, оставив милого партнёра лежать на спине. С досадой, но сдерживая гнев, он подошёл к огромному окну и всмотрелся в дальнюю многоэтажку, так он разглядел единственное окно с горящим светом, так же увидел и больно знакомую пухлую фигуру, длинные ухоженные усища которой видны даже с такого расстояния. Выражения лица не разобрать, но доктор наверняка самодовольно лыбится во все усы, недаром он, как сверх наглый не прошенный зритель, приветственно помахал рукой. Не церемонясь, ёж взмахнул руками, но не для ответной вежливости, а чтобы быстро зашторить окно. Затем Соник спокойно повернулся к любимому.       Тейлз в это время скромно поглаживал пышные хвосты, смотря на них, а не на Соника. Вероятно, это из-за неприятного напоминания, или, может, от переизбытка эмоций. Точно не скажешь. Тем не менее Соник отвлёк от расчёсывания, возвращаясь к исходной позиции: — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — несмотря на мнимую серьёзность, оба нелепо столкнулись лбами, когда ёж наклонился. — Тебе с самого начала рассказывать? — робко спросил Тейлз, догадавшись, что дознавателю хочется не только слушать объяснения, но и продолжать ранее сорванное занятие. — Рассказывай. Я внимательно слушаю. — Теперь ёж пустил в ход и губы и язык. Он вытянулся сильно и принялся ненавязчиво облизывать покрасневшие ушки. — Н-ну, все началось с вибрирующего т-телефона, — Соник лизнул висок, — это оказался Эггман… — любовник спустился ниже, к щечке, — это п-прозвучит абсурдно, н-но… — грудь уже была усыпана эфирными поцелуями, — он сказал, ч-что б я т-тебя пощекотал… — левая рука нащупала хвосты и словно бесплотно пропустила шерстку сквозь пальцы, — и пригрозил в-вторжением б-ботов…       Дрожащий голос Тейлза сразу же выдал неумолимо нарастающее и несносное возбуждение. Соник решил попробовать раззадорить лисенка: он бережно потянул на себя один из хвостов и старался расчесывать пальцами густой мех. Как и ожидалось, хвосты — слабейшая зона на теле лисёнка. А ёжик дразняще облизывал белый краюшек, шаловливо поглаживал лапой и тёрся мордочкой о мягкую шерстку; затем добрался до основания. Столь простые движения наполнили молодое тело палящими чувствами с немалым избытком, они вынудили Тейлза задохнуться в собственных ощущениях.       Оставив в покое хвосты, Соник перешёл к этапу по-важней: он слегка надавил пальцами на губы Майлза, намекая, чтобы тот взял их в рот — лисёнку ничего не оставалось делать, кроме как поддаться порыву и облизнуть подставленные пальцы. Даже это промежуточное усилие невероятно возбуждало, а сверхскоростной пытаясь без сильного давления поиграть с язычком и клычками напарника. Судя по «мурлыканию» Тейлз был не против. Потом ёж вынул влажные пальцы и соприкоснулся с губами младшенького, заранее стараясь настроить его на нужный лад. Ведь добравшись до укромного местечка, Соник нежно проник туда одним пальцем, подделывая движение члена. Инородное тело было воспринято не слишком-то приятно, но Прауэр терпел ради любимого, стараясь думать о том удовольствии, которое должно последовать за болезненной процедурой. Через пару минут добавился один палец, принеся с собой больший дискомфорт. Чем невыносимей становились страдания тела, тем изнеможеннее казался страдальческий вид лисёнка, но он держался, до последнего не разрывал долгий поцелуй, веря, что терпение стоит усилий; в конце концов, Тейлз резко отстранился и ткнулся влажным носом в ежиное плечо, крепко обхватив бедра Соника хвостами.       Только на третий палец Соник смог нащупать бугорок где-то там, внутри. С чуток надавив на него, он тут же заметил бурную и явно одобрительную реакцию со стороны Тейлза: тот широко раскрыл глаза, оторвался от плеча и запрокинул голову с громким и протяжным стоном. Тогда ёж постарался каждый раз касаться той точки, и стоны срывались с лисьих губ при каждом проникновении, иногда звучали еле слышимые мольбы о продолжении.       Старший был и не против продолжать дарить такое острое удовольствие своему любимому лисёнку. И вскоре мордочки обоих покрылись испариной и покраснели, а движения стали резвее и быстрее.       Но вдруг в обе пары ушей влетел совсем посторонний звук: звонок в дверь, и настойчивый звонок.       Тут же заткнулись рты, замерли тела.       Парни были не в очень-то подходящем настрое. Соник навис со вставшим органом, а Тейлз полностью обмяк и хотел лишь одного. Кратчайший спор — решение принято: выходит лисёнок, так как выглядит приличней. Тогда ёж накинул на него одеяло, а сам спрятался за диваном.       Оказалось: пожаловал курьер, принеся долгожданную и, наверное, всё-таки позабытую пиццу. Соник подкинул кошелек, а доставщик неловко извинился, подумав, что приехал не вовремя. Лисёнок уверял, что курьер «как раз вовремя», в мыслях тайно проклиная его. Двери захлопнулись, после и натянуто-дружелюбного прощания, двухвостик кинул коробки с пиццами на стол (со слов курьера, одна из них была в подарок за долгое ожидание).       Наконец избавившись от надоедливого гостя, Тейлз плюхнулся на диван, ожидая продолжения. Ёж вылез из-за дивана и, нелепо столкнувшись лбами, они вернулись к делу. Вновь подставив пальцы ко входу, Соник легко вошел в теплое нутро лисёнка. Движения быстро вернули его в восхитительный процесс, и уже через минуту он сладостно стонал.       В довольно нежданный момент пальцы исчезли из «норы», оставив Тейлза неудовлетворенным. Сверхскоростной дал себе воображаемый подзатыльник, увидев, как сильно желал продолжения сего действия напарник. Ёж совестно приставил член к узкому, несмотря на разработку, проходу возлюбленного. Двухвостый выгибался и покорно ждал. — Учти, Тейлз, в начале может быть больно. Останови меня, если я сорвусь. Я постараюсь быть аккуратным и нежным.       Лис кивнул и попробовал расслабиться донельзя сильно, предоставив Соник возможность легко войти в своё тело. Не смея отказаться, ёж как можно нежней, ласковей, и бережней вошел в него, отпустив утробный рык. А Тейлз лапками пытался заглушить свои болезненные крики. Между тем теснота сводила ежа с ума, хотелось наплевать на свое обещание и побыстрее приступить к самому сладкому, но мимолетный взгляд на заплаканную и измученную лисью мордочку вернул в чувства. И он расцеловал румяные щёчки лисёнка, стараясь подготовить его. Тейлз потерся кончиком мокрого носа об нос Соника и коснулся его мордочки нежными губами. Это стало, своего рода, спусковым крючком и разрешением на продолжение.       Соник двигался размеренно медленно и чрезвычайно заботливо, вкладывая всю душу, чтобы не причинить своему любимому лисёнку лишнюю боль. Все эти чувства были ранее неизведанными, но настолько насыщенными и вязко притягательными, что хотелось окунуться в них с головой да по уши, особенно младшему Тейлзу. Он отчётливо ощущал как его сердце растаяло, и краткие блаженные стоны рьяно слетали у лисёнка с губ, а ёж жадно ловил ртом каждый отпущенный вздох, не скупясь на свои звериные рыки.       Сверхскоростной оказался максимально близко к возлюбленному, прижавшись к нему всем телом. Их пальчики и лапки сплелись в единое целое, а губы соединились в сочном поцелуе. Два хвоста туго обвили ежа и не смели отпускать. Однако настоящее наслаждение началось тогда, когда Соник повернулся чуток, и, сменив угол проникновения, коснулся той особой точки внутри. Это привело Тейлза в нескрываемый восторг, и он не сдержал неистового стона. Он обхватил руками спину вместе с ежиными иглами и сам поддавался навстречу движениям бедер, сверхскоростной зарылся носом в мех на шее лисёнка и щедро одаривал его поцелуями.       Но высшая эйфория ушла в мечты, ведь дойти до момента блаженства помешал очередной треклятый звонок. Тот, который дверной.       К тому же дело обстояло плохо: на сей раз оба смотрелись, мягко говоря, неважно. Растрепанные, мокрые и перевозбужденные.       Соник выпутался из хватки двух пышных хвостов, снял Тейлза со своего члена и сказал, что б он притворился больным, ведь жар и краснота со щек никак не сходили. Да что бы пыль пустить в глаза тому, кто пришел. Неприятная пустота в проходе удручала лисёнка, но придется потерпеть.       Тейлз глубоко вздохнул и опять накинул на себя уж слишком теплое одеяло, а Соник решил в этот раз остаться на диване, положив подушку на причинное место.       За дверьми оказался старый добрый знакомый Роки. Он хотел по-дружески одолжить что-то, но у Тейлза этого не было, из-за чего волк ушел расстроенным, перед этим поздоровавшись со своим бывшим напарником и пожелав обоим хорошо провести время.       Наконец захлопнув дверь, лисёнок буквально съехал по древесине вниз. — Что-то нам сегодня не везет, — саркастично заявил Соник, нервно поднимая влажную подушку, — или все почувствовали, что сегодня между нами что-то произойдет, вот они, и решили наведаться к нам. — Соник, — изнеможённо простонал лисёнок, в очередной раз, скидывая с себя плед, — сейчас я хочу лишь одного, так что, будь добр, заткнись на время и продолжи своё дело, раз довел меня до такого состояния.       После пламенной речи погаснувший огонек ежа вновь вспыхнул. Он буквально оторвал от пола маленькое тело и положил обратно на пресловутый диван. Вновь аккуратно устроился между стройных ножек и, секунду подождав, вошел во всю длину. Особую боль это уже не приносило — только чистейшее удовольствие. Они мешкали руками в поисках более уязвимых мест друг друга. Они будто стали единым организмом, точно не могли существовать отдельно друг от друга.       Оба были на краю, постоянно хватаясь друг за друга, не желая отпускать. Последние стоны синхронно срывались с их губ и тонули в их очередном поцелуе. Самый пик они достигли в объятиях, издав громкие измученные крики. Лисёнок оказался полностью покрыт собственной спермой, а Соник не успел выйти, заполнив его изнутри. Синий ёж начал сердечно извиняться за причиненные неудобства, но Тейлз в очередной раз убеждал, что с ним всё будет в порядке.       Если признаться честно, то вид кончившего и наполненного до краев спермой лисёнка с его выражением лица невероятно понравился ежу, что было ему чревато угрызением совести.       После действа они слишком сильно устали, посему и решили быстренько принять душ вдвоем в тесной кабинке. Это было по своеобразному романтично и очаровательно. Наспех вытерев шерстки друг друга, они разложили диван, так как кровать была слишком тесной. Пришлось также застелить его и вытереть от оставшихся следов горячей ночки.       Совершенно обессилено плюхнувшись на широкий диван, Тейлз и Соник сразу же уснули. Выдохлись уже. А перед самым погружением в сон, лисёнок вымолвил столь долгожданные сладкие слова: — Люблю тебя.       Из-за чего провел всю ночь в крепких объятиях невероятно умиленного синего ежа. Впрочем, он был не против. Ночь выдалась прохладной, так что объятия помогли сохранить тепло и не замерзнуть.       Утро встретило поздними солнечными лучами и бодрым распевом птиц за окном.       После пробуждения Тейлз заметил множество сообщений от Эггмана. Что самое забавное: он писал в достаточно агрессивной форме, при этом приписав, что из жалости и из-за выполненной просьбы не впустил роботов в город. Это сильно позабавило лисёнка, и он решил ответить ему иронично.       «Эггман, я твою просьбу выполнил, так что не нужно тут со своим негодованием соваться»       Майлз мельком взглянул на умиротворенного ежа, пообещав себе попозже обязательно продемонстрировать смешные сообщения их заклятого врага.       «Кстати, спасибо за твою просьбу, она была как нельзя кстати ;)»