Одна серебряная подвеска и две металлические штанги

Серебряная цепочка стекает по шее парня, оседая в глубоких ключицах, переливаясь под тусклым светом прикроватной лампы, и утекает вниз, под тяжестью подвески. На груди у Нила, прямо на ярком шраме, который даже по прошествии десятка лет выглядит болезненно и уродливо, покоится лезвие. Когда он снимает футболку, лезвие с глухим стуком падает на его кожу, цепляясь за край шрама. Он подается вперед, ерзая на чужих коленях, и подвеска дергается вместе с ним, размещаясь ровно посередине груди. Серебряное лезвие кажется белым на фоне темноватой, загорелой кожи. На фоне красноватого края шрама оно кажется смешным. - Сука ты, Нил. – Тянет Эндрю тихо, глядя ровно перед собой. Не злобно, не разочарованно, а так сладко, что Нил мог бы раствориться в его словах, как в сиропе. Нила ведет так, будто сироп из слов добавляют прямо в выпитый коктейль внутри него. – Сука. – Повторяет Эндрю, облизывая пересохшие губы. Сука. Да, Нил это знает. Нил этого и добивался. Лезвие свисает посередине его груди, ровно на уровне глаз Эндрю. Еще на уровне глаз Эндрю соски Нила, которые, на удивление, не болят. На уровне глаз Эндрю чертово лезвие и чертовы соски Нила, которые он проколол. На уровне глаз Эндрю металла больше, чем в музыке, которую он слушает. На уровне глаз Эндрю лезвие, которое его почти убило, и Нил, который старается сделать это ежедневно своими выходками. - Твоя сука, Дрю? – Уточняет Джостен. Руки блондина сильно сжимают его ягодицы, притягивая ближе. Эндрю еще раз облизывает губы. Сглатывает. Его кадык быстро поднимается и опускается, а челюсть сжимается так сильно, что кости начинают проступать под кожей виднее. - Надейся. – Блондин ухмыляется. Его руки отпускают жесткую ткань джинс, отпускают Нила, и ползут вверх, перетекая на чужую спину. Нил натягивается, как струна. Пальцы Эндрю холодные. Пальцы Эндрю быстрые. Пальцы Эндрю поднимаются к его ребрам и переползают вперед, считая каждое. Пальцы Эндрю давят на темную кожу и проходятся совсем рядом с сосками, пересчитывая каждый шрам. Пальцы Эндрю хватают лезвие на цепочке и вертят его в разные стороны. Пальцы Эндрю непозволительно близко к новым проколам, и Нил даже не дышит, ощущая адреналин всем телом. Пару сантиметров, и Дрю их заденет. И сделает это намеренно. И их маленькая игра перерастет в нечто большое и болезненное. Блондин смотрит на плоскую подвеску, проводит пальцем по краю, как будто примеряясь, насколько оно острое. Его руки без повязок светятся в темноте своей бледностью, и фальшивое лезвие сейчас чертовски близко к его настоящим, затянувшимся порезам. - Подумал, - начинает Джостен, наклоняя голову чуть в бок. Мысли собрать сложно: он на коленях Дрю, он выпил пару коктейлей, он не смог сформулировать даже себе, для чего все это. Он знал, но сказать словами не мог. – Может быть, ты захочешь оставить его себе. Как напоминание. Нил тянет воздух внутрь. Задерживает дыхание. Пытается унять панику. Скулы блондина сжимаются еще сильнее. - Я оставил себе так много проблем с головой, которые ежедневно напоминают мне про это. – Блондин хмыкает, его небольшая улыбка сходит с лица, но он понимает. Понимает, для чего Нил принес на себе это блядское застывшее воспоминание о прошлом, запакованное в серебро. Не носить на себе призраков прошлого, а принять их и повесить на шею настоящее. Эндрю пережил все свои приходы селфхарма, победил этот мерзкий голос в голове, постоянно зовущий: «режь, Дрю, режь глубже» и даже смог снять повязки при другом человеке. Это все навсегда останется с ним, кое-что не сойдет с его рук в качестве визуального напоминания, впечатываясь белыми полосами, но он победил. И лезвие перед ним сейчас говорит: «я настолько безопасное, что ты можешь повесить меня на свою шею». И Нил перед ним смотрит так, будто: «лезвия всегда будут безопасными для тебя, Дрю, потому что я успею тебя спасти». И Эндрю говорит тихо и почти не сексуально: «Надень». И Нил выдыхает. Он поднимает руки вверх, расстегивает цепочку на своей шее и осторожно тянет ее вперед, к шее блондина. Руки Дрю хватаются за невыраженную талию парня и сжимают ее. - Можно? – Нил застывает в паре сантиметров от Эндрю, и тот закрывает глаза, пару раз кивнув. Ему бы сейчас сказать «Да» словами, но они не идут, застревают в глотке. Нил, к счастью, этого и не требует. Ему хватает кивков. Нил касается его шеи, нервно зажимая маленький карабин цепочки, и лезвие ударяется о грудь Дрю. Блондин пытается дышать. Пытается унять дрожь в руках, которую Джостен чувствует кожей. Пытается не паниковать. – Тебе идет. – Нил гладит лезвие пальцем, играя с ним, как кот с висячим шариком. - Серебро? – уточняет блондин, открывая глаза. - Жизнь. – Парирует Нил, ухмыляясь. – И я на твоих коленях. - Кстати об этом, Джостен. – Эндрю улыбается так хищно, что становится не смешно. Верхние клыки чуть оголяются и он похож на вампира, который готовится убить жертву. Хорошо, что теперь на нем серебро. Плохо, что оно, кажется, не работает. Он дергает руками, быстро скользит вверх по груди Нила и тот вздрагивает, отклоняется назад и шумно выдыхает, когда чужие пальцы останавливаются рядом с сосками. Несколько миллиметров отделяют их от новеньких стальных штанг в сосках и яркой вспышки боли. Нил ее уже представляет. Нил еще не успел забыть старые вспышки боли в момент самого прокола. – Что это? - Просто так. – Нил жмурится, теряясь, путаясь и отвечая вообще не на тот вопрос. Пальцы Эндрю гладят его рядом с темными ореолами сосков, не приближаясь. Нил жмуриться активнее, дергая носом. Соски твердеют от движений рядом с ними, а еще от движений в штанах блондина внизу, которое рыжий чувствует задницей. Соски твердеют, и это немного… странно. Непривычно. Горяще. Будто внутри тебя две новые штанги из медицинской стали, и они зудят. - Просто так? – Дрю продолжает хищно смотреть в лицо парня. Тот кивает, не открывая глаз, – То есть, ты принес мне кулон, который значит так много, и свои проколотые соски, которые нихуя не значат? - Теоретически, я принес тебе себя с проколотыми сосками, а я значу для тебя очень много. – Нил распахивает глаза. Губы блондина опускаются на его шрам посередине груди и целуют в его край. Губы блондина обжигают кожу, сползая вниз по шраму, насколько парень может согнуться в таком положении. - Я тебя ненавижу. – Дрю трется носом о чужую кожу, втягивая запах тела и отголоски геля для душа, которым Нил пользовался утром. Дрю ластится и мягко гладит парня по лопаткам, совершенно перечеркивая серьезность своих слов. - А мои соски? – Нил прикусывает губу. Несмотря на то, что лицо Эндрю настолько близко к опасным точкам, Нил все равно возбужден происходящим. Он почти не думает о том, что одна вспышка гнева блондина – и он может задохнуться уже от боли, а не воодушевления. - О, они просто невъебенно красивые, но я ненавижу их, как часть тебя. – Дрю продолжает целовать его, чуть наклоняя назад и придерживая со спины. Спускается чуть ниже солнечного сплетения и почти мурчит. - Справедливо. – Рыжий улыбается. – Можно трогать твои волосы? - Все, что хочешь. – Эндрю поднимает на него глаза, не поднимая лица с его тела, обнимая сильнее, - могу я потрогать соски? - Они могут немного кровить. – Нил сглатывает, запуская пальцы в мягкие белые волосы. - Это – нет? – Эндрю поднимает лицо с живота Нила и они выпрямляются. Парень выглядит отрешенно и скучающе, и Нил знает, что это на самом деле значит огорчение и попытки сбежать от триггерящего фактора в мир внутри себя. - Это да, но может появится кровь. – Нил продолжает играть с его волосами. Это успокаивает. «Это» - это то, что Дрю доверяет ему касаться себя. Нил тоже начинает в этот момент доверять ему настолько, что готов на все. Даже если это будет больно. Даже если Дрю захочет вырвать штангу зубами вместе с мясом. Эндрю смотрит вперед. Смотрит на грудь парня, прыгая взглядом с одного соска на другой. А потом медленно ползет пальцами к правому и гладит его большим пальцем. Невесомо касается, не отводя своих глаз от него. А у Нила в этот момент сердце падает из грудной клетки вниз, пропуская удары. - Больно? – Спрашивает Эндрю, но поглаживания не останавливает. - Горячо. – Нил чуть сжимает волосы Дрю и тихо стонет. Эндрю только удивленно хмурится. Не больно. Соски щипает из-за того, что они возбудились, а не из-за касаний. Хотя из-за касаний тоже: холодные пальцы Эндрю и горячий воздух комнаты не могут не вызывать дрожь. Нил сам не понимает, как это может быть: его открытые раны буквально не болят под пальцами Миньярда. - И ты, придурок, выглушил сегодня две маргаритты, хотя только что сделал прокол? – Эндрю убирает палец. Наклоняется к левой стороне Джостена и облизывает ребро под соском. Язык у него чертовски горячий, в отличии от рук. И дыхание, цепляющее прокол Нила, тоже горячее. - Я же после, а не перед. – Оправдывается Нил, а потом опять стонет. Эндрю застывает и смотрит на него строго. Действительно строго, переставая играть с чужим телом. Для него, человека с кучей проколов ушей и брови, такие выходки Нила удивительны. – Да я его сделал часов шесть назад, он уже зажил, он, как будто, всегда был! - Придурок. – Эндрю дергается, приподнимается с кровати вместе с Нилом и плюхает его спиной на покрывало, располагаясь между его разведенных ног, и подвеска с лезвием падает на грудь Нила. Тот смеется. Нил говорит на ломанном русском, который второй год учит на своих скучных парах, что-то складное, но совершенно непонятное Эндрю. Нил говорит: « Я люблю парня, которому двадцать, максимум двадцать три. Наглеца у него снаружи и сладкая мгла внутри; Никто не висит у него на шее, Ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется и зажимает его во рту.»* - И что это? – Дождавшись логического окончания, спрашивает Эндрю. Он нависает над парнем, который пальцем ловит – уже теперь не свой – медальон, и медленно подносит к губам Миньярда. Блондин послушно приоткрывает рот и зажимает новый талисман губами. - Просто вспомнился. – Нил все так же улыбается. - Русская тоска? – Эндрю зажимает лезвие теперь уже зубами, чтобы продолжить говорить. Руки его спускаются ниже, и сам он медленно сползает на пол коленями, вставая между разведенных ног рыжего. - Она самая. – Нил все еще гладит Дрю по волосам. Дрю гладит его по животу, спускаясь к молнии джинсов. - Да или нет? – Спрашивает Эндрю, и использует, как кажется Джостену, абсолютно запрещенный прием: оставляет свою руку неподвижно лежать на члене, пока ждет ответ. - Да. – Выдыхает Нил, чуть подаваясь вперед бедрами, толкаясь под чужой рукой. Эндрю ухмыляется. Язык Эндрю горячий, влажный и такой желанный. Нил подается вперед, непроизвольно толкаясь, и стонет, когда головка упирается в горло парня. Тот гладит его по ногам, по внутренней части бедра, спускается ладонями вниз, к голеням, и Нила ведет только от этого. А еще от двух «выглушенных» маргарит и после всего стресса, пережитого сегодня. Нила ведет, и все что он может - хвататься одной рукой за покрывало, сильно сжимая его, а другой гладить волосы Дрю, тихо скуля его имя. Эндрю нравится его мучить. Нравится медленно проводить языком по всей длине, целовать сначала в живот и тазобедренные косточки, а потом в головку члена – невесомо и нежно, но так недостаточно, что хочется взвыть. А потом целовать по длине, опускаясь к пульсирующим яичкам и поднимаясь обратно влажными поцелуями. И так несколько раз, пока Джостен не начинает умолять его сделать что-то еще. Эндрю нравится медлить, растягивать каждый момент, осторожно погружать член парня в рот до горла, а потом расслаблять его и пускать его в свою глотку. Заглатывать до основания. И чувствовать, как Нила пробирает дрожь, как его начинает трясти, как он громко стонет, сильнее сжимая шелковистые волосы. Эндрю сглатывает, и Нила пробирает еще раз. Он изо всех сил старается лежать неподвижно, отдаваясь под руки Миньярда, но его тело не может. Его дергает, даже не вперед, а просто в разные стороны, его плавит и размазывает по кровати. Эндрю сглатывает еще раз, и Нил готов плакать. Руки парня прижимают его к покрывалу, опять гладят по ногам, пока рот парня быстро поднимается вверх и опускается вниз. Нил плачет. Втягивает воздух в себя, как может, и внутри все слишком горит, и внизу узел такой сильный, что, кажется, сейчас он взорвется вместе со всем телом Джостена, разрушая все вокруг. И холодные руки Эндрю слишком нежно гладят по коже, по всем шрамам, по каждой родинке, а горячий рот слишком медленно и слишком влажно заглатывает член. А потом Эндрю выпускает его изо рта, проводит языком по длине, опять целует в ужасно мокрую от слюны и предэкулята головку, и спускается языком ниже. И спускается совсем низко. И облизывает вход парня, руками поднимая его ноги на кровать. И Нил, как пластилиновый, послушно сгибает ноги в коленях, как этого хочет блондин, и расставляет их шире. Потому что невозможно сопротивляться Эндрю, не возможно сказать ни слова сейчас. Только «Дрю», «Блять» и «Да». Пищащее «Дрю», когда парень целует пульсирующий вход, обводя стенки по кругу несколько раз, протянутое «Блять», когда Эндрю входит в него своим чертовски длинным и чертовски горячим языком, и загнанное «Да», когда Эндрю начинает буквально трахать его им. «Да, да, да» - сгибаясь почти пополам, потому что Эндрю непростительно хорош. Потому что он делает все так, что тело само подается вперед, ближе к нему, к его рукам, к его языку. Потому что тут он уже не медлит, вылизывая Джостена внутри так быстро, как только может. - Могу я войти? – Спрашивает Эндрю, отстраняясь от красной пульсирующей дырочки. «Да» в комнате так много, что они теряют смысл, и ему нужно переспросить. Нужно убедиться еще раз. «Тук-тук» - хочет пошутить Нил. Хотел бы, если бы мог собрать мысли в кучу. Эндрю целует его в одну ягодицу, потом в другую, прикусывает зубами внутреннюю сторону бедра и оставляет на ней маленький засос. Нил выгибается, хныкая. - Да. – Собирается Нил, отпуская чужие волосы и ведя этой рукой по своему животу вверх. И останавливаясь в шаге от пропасти, потому что вспоминает про проколы за пару сантиметров до них. Это отрезвляет. Эндрю кусает другое бедро, и Джостен опять задыхается и теряется в пространстве. В себе. - Можешь растянуть и трахнуть. – Говорит Нил чувствуя чужую руку на пульсирующем члене, который выделяется своей краснотой даже в темноте. Его сжимают и пару раз проводят вверх-вниз. – Можешь просто трахнуть. Как угодно, Дрю, для тебя – всегда «Да». - Ты такой придурок. – Эндрю тянется к тумбочке, скрипит и хлопает ей, продолжая поглаживать Нила внизу. Ноги расползаются по кровати еще шире, пальцы поджимаются в представлении и предвкушении. В легких вместо воздуха скапливается лава – настолько Нилу горячо. Пальцы Эндрю длинные и холодные, скользкие от смазки и такие потрясающие. И они так потрясающе сочетаются с его языком, когда входят всеми фалангами, и Эндрю облизывает растянутый вход, пока Нил истерично тянет в себя воздух и старается научиться дышать снова. И они невероятные, когда блондин двигает ими и попадает по простате, гладит ее несколько долгих секунд, заставляя Джостена выгнуться и прохрустеть позвоночником, а потом упасть на кровать обратно, потому что Миньярд невероятно точно знает, когда нужно остановиться, чтобы не слишком рано закончить. И они фантастические, потому что Нилу никогда не больно и он даже не замечает, когда их становится больше. Чувствует это, только когда Эндрю облизывает между своих трех пальцев языком, проникая внутрь и двигаясь в такт основным движениям. «Я сейчас умру» - думает Нил, которого опять выгибает под губами парня «Трахни меня уже» - думает Нил, когда Эндрю гладит по простате опять «Пожалуйста пожалуйста пожалуйста» - думает Нил, когда Миньярд замедляется - Дрю. – Только и может простонать Нил. И это превращается в бесконечный скулеж, слетающий с его губ. Пальцы выходят с пошлым хлюпающим звуком, Эндрю приподнимается и Нил ползет по кровати назад, еле перебирая руками, давая место между своих ног. Нилу кажется, что он растворяется, потому что он уже не чувствует пространство вокруг, потому что потолок над ним кружится, пока вместо темной лампочки не появляется лицо Эндрю. - Нил… - Эндрю сжимает лезвие зубами, чтобы оно не падало вниз. Чтобы случайно не задело Нила по соскам. Удивительно, почему у Джостена мир расползается на лоскуты и пропадает в темноте, а Эндрю сохраняет рассудок и логическое мышление. - Да, Дрю. – Нил хватается за его шею. Гладит парня по проступившей венке и чувствует, как внизу в него упирается чужой член. - Не тяни меня, упаду и зацеплюсь. – Шипит Эндрю, сильнее прикусывая медальон. Он держится над Нилом на одной руке и сам не доверяет себе. Под ним сверкают железные шарики, четыре штуки. Сверкают даже в темноте, отражая, кажется, его бледную кожу. Эндрю хочется провести по соскам Нила пальцами еще раз. Эндрю хочется облизнуть их, попробовать на вкус медицинскую сталь, поиграть с ней языком. Эндрю хочется положить свою бледную руку на грудь парня и сравнить цвет их кожи – он так часто делал до этого, удивляясь своей бледности на фоне Джостена. Вместо этого Эндрю мягко толкается вперед, входя в парня, и опирается рядом с ним и второй рукой тоже. Чтобы не задеть, не потянуть, не ранить. Нил, в отличии от Эндрю, разумностью и продуманностью не отличается. Он выгибается, поднимаясь вперед грудью, и стонет так, что его хочется заткнуть поцелуем. Но Эндрю так выгнуться не может. Он толкается, выбивая из Нила очередные стоны, и хватается рукой за его ребра. Грудная клетка теперь влечет больше, чем когда-либо. Дотянуться до губ Дрю не может, зато отлично дотягивается до ключиц, до шеи, до солнечного сплетения, облизывает рядом с пирсингом. Нил беспорядочно хватается за все, может себе позволить: волосы, шея, рука на ребрах. В один момент Эндрю перехватывает его за запястье и сжимает, толкаясь еще глубже. И Нил не в состоянии сообразить, что его спасают, потому что теперь не только язык его – враг его. Эндрю останавливает хаотичные движения Джостена, которые чуть не задевают проколы, но активно продолжает хаотичные движения внизу. Тут Эндрю никогда не медлит. Наоборот, толкается быстро, каждый раз под новым углом, сильно прижимаясь к Нилу там, где сейчас может. Укладываясь на него животом, оглаживая ноги и грудь, вжимая парня в кровать так сильно, как только может его тело. И Нил ломается внутри. Распадается, наконец, на атомы и между парнями становится горячо и влажно. Нила выгибает опять, подбрасывает, когда Эндрю попадает по комку нервов внутри раз за разом, входя так быстро, что звезды перед глазами прыгают. А потом, вдруг, перестают, и Джостен с силой жмурит глаза, и в ушах звенит и шумит, и он слышит сквозь этот белый шум, выкрученный на максимум, как Эндрю стонет. И Нил мог бы кончить от этого второй раз, если бы в нем хоть что-то осталось. Нил ломается, а потом медленно собирается обратно, чуть более счастливым, чем был до этого. Эндрю поднимается на колени, тянет Джостена на себя, натягивая полностью, и утыкается лбом ему в коленку. Коленки у Нила дрожат, как и он весь. И он чувствует, что внутри становится пиздецки влажно. Эндрю тоже дрожит. Дрю целует его в колено, не открывая глаз, и сдавленно дышит. *** - Они никогда не заживут. – Эндрю курит в кровати, облокотившись на подушки и стряхивая пепел в стоящую рядом кружку. Нил лежит рядом с ним, все еще пытаясь научиться дышать не как в последний раз. Пальцы у него осторожно гладят белые полосы на руке Эндрю. Это успокаивает и расслабляет обоих. - Почему это? – Нил приподнимает голову, прищуриваясь. Рука его продолжает очерчивать витиеватые узоры по запястью парня. – Они даже сейчас не пострадали, на удивление. - О, интересно, и кто все это время защищал их от страдания? – Миньярд фыркает, затягивается, тушит сигарету о стенку кружки и вздыхает. - Ты – мой герой, Дрю. Настоящий. – Рыжий целует его в шрамы. Аккуратно ведет губами по запястью, поднимается к предплечью, приподнимается на кровати и жмурится. При повороте покрывало все же проезжается по соску, цепляя его. В глазах на секунду появляются красные круги, а во рту вкус крови. Нила пробирает дрожь и он плюхается обратно, болезненно жмурясь. - Почему я постоянно должен думать о том, как защитить тебя от тебя самого? – Эндрю отнимает свою руку и складывает обе руки на своей груди, недовольно глядя, как Джостен морщится. - Теперь ты можешь думать не про это, а просто про мои соски. – Нил улыбается, хотя выглядит это очень болезненно. - Придурок. – Опять фыркает Эндрю. - Ты любишь это. – Опять улыбается через боль Нил. - Я ненавижу это. – Эндрю склоняется над парнем зависая в сантиметре от его губ. - Я так и сказал. – Нил все еще улыбается. Подается головой вперед и целует Дрю, захватывая губами его губы и морщась в поцелуе. Покрывало опять доползло до соска.