ритуал.

ночь. кладбище. идиллия, казалось бы. но портят все голоса людей да свет прожекторов. духи беснуются от этого, не давая работать бедному медиуму, что сейчас сидит на коленях, схватившись за голову. слишком много голосов. люди, мертвые.. невозможно. невозможно терпеть это все. - тихо. пожалуйста, тихо, - не понятно даже, кому саша говорит это. но вот люди действительно затихают. шепс вздыхает, поднимается. пытается найти нужную девушку среди всех кладбищенских духов, что собрались в одном месте. оглядывает людей, за каждым стоит как минимум три покойника. подходит к мужчине, чей отец ну уж очень хочет что-то передать. люди наблюдают ошарашенно, но молчат. лишь некоторые индивидуумы выкрикивают громко что-то. - ты бы пил поменьше, - руку кладет на плечо, смотрит четко в удивленные глаза мужчины, - и за лешенькой следи. в компанию плохую он попал, - шокированный таким откровением, мужчина лишь кивает, но саша отходит уже от него. александр снова оглядывает толпу и подходит уже к матери покойной девушки, которая нужна ему. берет ее за руку, также в глаза смотрит, а потом взгляд свой опускает. шепчет что-то и оборачивается. нужный дух наконец-то показывается. рукой машет, хочет, чтобы за ней шли. медиум отпускает руку женщины и быстрым шагом идет за покойницей. из толпы кричат, чтоб шел помедленней, но он не слушает. упустить не хочет ту, что с трудом удалось отыскать. голова раскалывается от стольких голосов. они не умолкают, каждый хочет передать что-то. и саша рад был бы помочь. нет, он поможет, но только после испытания. обязательно поможет.. сейчас дух девушки приводит его к своей могиле. медиум опускается на колени, рукой водит по земле. - я не хотела, мам, прости меня, - не поднимая головы, начинает он. люди замирают в удивлении. - что случилось, доченька? расскажи, что случилось? - плачущая мать смотрит то на сашу, то на могилу своей дочери. - черт, - тихо-тихо, почти неслышно шепчет александр, закрывая глаза. - она ушла. - ушла? почему, саш? вы можете снова призвать ее? - молит женщина, а саша не может не сжалиться. уж слишком жалобный ее голос. слишком сильно хочет она причину истинную узнать. голова разрывается от бесконечных вопросов и гула толпы. медиум старается сосредоточиться, но выходит, откровенно говоря, плохо. разговоры-разговоры-разговоры. это вновь невозможно терпеть. - тихо все! пожалуйста. прошу вас, тихо, - раздраженно говорит шепс, оборачиваясь на толпу. - я могу ее призвать. но для этого мне нужно, чтобы все люди, которые не относятся к этой семье, ушли. кроме операторов. вы можете остаться. зеваки нехотя расходятся, на кладбище становится заметно тише. саша вздыхает облегченно. просит свои вещи у съемочной группы. достает оттуда нож, какие-то травы, спички и зеркало. такое он использует очень редко, только для сложных ритуалов. - отойдите все подальше, - бросает медиум, не глядя на оставшихся здесь людей. александр кулаком разбивает зеркало, нашептывает что-то. ладонь посередине рассекает ножом, кровью капает на осколки. слышит приглушенно удивленные вздохи. дальше травы поджигает, водит ими над зеркалом, продолжает шептать. голова болит невероятно. ровно так же, как и рука. но медиум в трансе этого будто не замечает. - не приходит.. - обреченно говорит саша, бросая успевшие его обжечь травы на землю. - чего ж ты упрямишься?.. - поднимает голову, смотрит на фотографию девочки. - прям вообще никак, саш..? - тихо спрашивает женщина, с надеждой глядя на медиума. - есть еще один ритуал. он сложнее, но она точно придет, - тяжело вздыхает, поднимаясь с колен. - проведите его, саша, пожалуйста! - взмаливается мать, заливаясь слезами. а саша вновь не может отказать. а мог ли он вообще когда-то? - конечно. только.. есть бинты у кого-нибудь? - смотрит на рану на ладони, из которой продолжает сочиться кровь. бинт ему тут же дают, помогают даже перебинтовать руку, на что получают тихое «спасибо». после прошлого ритуала голова раскалывается и ладонь ноет ужасно, но времени на отдых у него нет. александр берет еще одно зеркало и копну трав побольше. снова к могилке садится, берет горсть земли оттуда. бьет зеркало кулаком снова. сыплет землю на осколки, а потом берет нож. рассекает уже предплечье. спичка зажигается не с первого раза, травы тоже гореть не хотят. все идет наперекосяк, но все же получается. саше адски больно и чувствует он это даже в трансе, но внимания не обращает. шепчет теперь другое что-то, водит горящими травами прямо над рукой. угольки на рану сыплются. шепс все так же внимания на боль не обращает, продолжает шептать. а кровь на зеркало и на могилу стекает. дальше берет самый большой осколок в руку, перед ним травами горящими водит. встает и на ватных подходит к камню могильному. капает кровью на него, зеркало на него направляет. травы тушит, падает на колени и дышит часто-часто. перед глазами плывет все, взгляд мутный. - александр? саша, вы в порядке? - подбегает к нему испуганная женщина. - да, да.. - отвечает после недолгой паузы и кое-как на ноги поднимается. - мам, не хотела я этого, - кладет руку на плечо женщины. - просто отдыхать с ребятами хотела поехать. а там напились мы, пошли к реке… - паузы между предложениями длинными очень выходят, но говорить ужасно тяжело. - искупаться решили. а я заплыла далеко, из сил выбилась… ну и утонула. не вини ребят. они вытащить меня пытались, - такая речь всех откровенно шокирует. - вот как.. спасибо вам, саш! не знаю, что бы мы без вас делали.. александр лишь кивает и опускается на колени опять. дышать становится слишком трудно, из-за чего плечи судорожно вздымаются. медиум старается хоть немного воздуха вдохнуть. - дайте бинты.. - шепчет тихо-тихо, но стоящая рядом женщина слышит. - принесите бинты! саше помощь нужна! - взволнованно и громко говорит она, глядя на операторов. саше снова помогают забинтовать руку. он благодарит их и поднимается с земли, наконец восстановив дыхание. все молча движутся к выходу с кладбища, где их встречает толпа зевак, что ждали медиума. шепс говорит что-то вроде «простите, я не смогу сейчас работать», но им будто все равно. там уже выстраивается очередь. из толпы слышится: «я первый пойду!», «нет, я!» и тому подобное. медиум вздыхает. совесть гложет, всем помочь хочется, но он вот-вот сознание потеряет. толпу приходится разгонять съемочной группе.

***

дорога до дома как в тумане. шепс не помнит, как его до аэропорта довезли, не помнит перелет, как такси вызвал тоже не помнит. в реальность возвращается лишь тогда, когда в квартиру заходит. в нос тут же бьет такой родной и приятный запах благовоний, а встречать его идет родной и любимый олежка. он, сразу замечая состояние брата, вопросов не задает, обнимает крепко. - здравствуй, олежа, - мягко шепчет саша, обнимая брата одной рукой. вторая болит сильно. - привет, родной.. олег нехотя отстраняется, помогает старшему куртку снять и замечает почти полностью забинтованную руку. смотрит с непониманием и волнением. - что с рукой? - строго спрашивает он, глядя в глаза брата. - а, это.. ритуалы проводил, - усмехается саша. - какие еще ритуалы? у тебя че там такое было? - девушка на связь выходить не хотела, а матери очень нужно было правду знать. не переживай, олеж, все в порядке, - саша улыбается, а взгляд олега еще строже становится. - в порядке? - олег берет раненную руку саши в свою. - ты посмотри на это! зачем ты согласился, родной? зачем, блять? саша лишь горько усмехается и коротко целует брата в губы, за талию к себе ближе притягивая. младший от действий этих все-таки немного расслабляется. очень ему хочется подольше постоять так, но александр, к сожалению, отстраняется. - так было нужно. я пойду руки помою, а ты иди в комнату, - олег слушается и, тяжело вздохнув, уходит. вскоре туда приходит и саша. видит сидящего на кровати брата, присаживается рядом, голову к нему на колени кладет. чувствует нежные поглаживания, чужие пальцы в своих волосах. наслаждается этим. так и засыпает. - эх, сашка,сашка.. совсем не думаешь о себе, родной. олег мягко улыбается, наблюдая за спящим братом. мысленно с котом его сравнивает. милый такой. такой теплый и родной. потом они обязательно поговорят о случившимся.