Royal Blood: Rebellion and Obedience

      — Нет, Юци, я не надену этот ужасный смокинг, и точка. Даже не проси, — взмахивает рукой Минхо, слегка задевая ткань наряда, заставив служанку от этого действия испуганно отпрянуть назад, пока он сам раздраженно бурчал недовольства себе под нос.       Он старается уйти как можно дальше от безудержно хлопочущей девушки, что уже с полчаса пытается подначить принца одобрить его костюм на завтрашний королевский бал. Ли вздыхает измученно, когда Юци начинает говорить ещё что-то, а затем он быстро преодолевает расстояние до бархатного бордового кресла, стоящего около дальней стены его спальни, плюхаясь на мягкое сиденье и принимая максимально расслабленную позу.       Однако глупо было полагать, что на этом их перепалка закончится. Потому что Юци пообещала родителям Минхо, что сделает всё возможное, дабы их сын блистал завтра на празднике, что, кстати, проводился в честь его прошедшего дня рождения.       — Но, Ваше Высочество, почему? Разве он не чудесен? Взгляните только на эту вышивку золотыми нитками ручной работы, — служанка не унималась, поспешив вслед за принцем, но всё ещё держа дистанцию между ними. Минхо тяжело вздохнул, закатив глаза.       — Это выглядит так, словно мой дед, царство ему небесное, носил подобное ещё в своей молодости. Я ненавижу эти все висюльки и украшения, тебе ли не знать! — тон голоса принца стал выше. Ему уже конкретно надоел этот разговор слепого с глухим. Понятное дело, что девушку, вероятно, отправили сюда именно его родители, которым он накануне сказал, не подумав, что подобное не наденет ни за что, так как не хочет выглядеть как петух. Однако то, что они отправили самую приближённую к нему служанку, не говорит о том, что его честное мнение как-либо изменится.       И девушка хотела было возразить ещё что-то, открыв свой маленький рот, но строгий тон Минхо буквально пресёк все её дальнейшие возможные потуги.       — Отстань, Юци. Можешь сказать родителям, что я отказался. Я сам с ними разберусь, — он стрельнул пронзительным взглядом в девушку, хмуря аккуратные брови. И той ничего не осталось кроме того, как учтиво поклониться и удалиться, забрав с собой несчастный наряд, промолвив тихое: «Будет сделано, Ваше Высочество».       Стоило служанке оказаться за дверью, как Ли блаженно выдохнул, разваливаясь на мягких подушках пуще прежнего и принимая максимально «неподходящую для принца позу» — как сказали бы его родители. Он скучающе обращает глаза наверх, лениво рассматривая бордовые вензеля на потолке, расписанные вручную лучшими мастерами их королевства. Однако уже через мгновение в голову ударяет занятная идея, что заставляет его резво подорваться с насиженного места и добежать до двери спальни, распахивая ту с небывалой скоростью.       — Юци, позови ко мне Хван Хёнджина. Скажи, что я нуждаюсь в его драгоценной компании, — крикнул он на весь коридор, завидев не так далеко от себя ещё не успевшую удалиться служанку. Юци аж подпрыгнула на месте, не ожидая услышать крик в по обыкновению спокойной обители, чуть было не выронив баснословно стоящий наряд.

👑

      Три быстрых стука — чисто для приличия, а затем дверь резко распахивается, и в комнату чуть ли не вваливается Хван, весь запыхавшийся и тяжело дышащий.       — Ты что, от собак убегал? — саркастически хмыкнул Минхо, расплываясь в радостной улыбке, поскольку они давно не виделись с Хваном из-за всяких занятостей, а затем поднимается с кресла, чтобы приветственно похлопать согнувшегося пополам герцога по спине.       — Знаешь… Недалеко от правды, — с придыханием промолвил тот, поднимая свою голову на подошедшего принца, все ещё пытаясь восстановить дыхание после бега. По обыкновению бледное, аристократическое лицо Хёнджина пылало красным, а на лбу проступили бисеринки пота. Минхо в смятении принялся хмурить брови, недоумевая, кто же мог загонять его друга до такой степени. Тот факт, что Хван просто ненавидел бегать — не придавал ясности вопросу, а лишь заключал, что что-то или кто-то вынудили его.       — Воды? И расскажешь всё.       — Да, давай, — шумно сглотнул герцог, окончательно выпрямляясь. Минхо кивнул, махнув рукой в сторону кресла, дабы Хван уместился там, пока он принесёт стакан со стола.       Когда живительная влага начала спускаться по горлу жадно пьющего Хёнджина, тот наконец перестал ощущать себя словно он с забега из Сахары. Ли внимательно наблюдал за каждым чужим движением мускула на лице, кадыка, ходящего туда-сюда, ожидая, пока друг наконец расскажет, что же привело его сюда в таком виде.       — В общем, — шумно откашлялся герцог, отдавая опустошенный стакан в руки принцу и переводя на него своё лицо, теперь вновь полное статичного умиротворения и обычного бледного цвета — таким Ли было намного привычнее лицезреть друга. — К нам в гости приехали моя тётушка с дочерью, ну, точнее сказать, приехали-то они на ваш бал, а у нас остановились из-за родственных связей, — хмыкнул Хван, закатывая глаза — он часто так делал, когда искренне считал что-то излишне показательным или смехотворным. — Ну и вот, стоило им переступить порог нашего дома, как тётя начала нести какую-то пургу про то, что у её дочурки это первый настоящий бал, он для неё очень важен и бла-бла-бла, — Хёнджин уморительно передразнил свою горячо любимую тётушку, активно жестикулируя, из-за чего усмешка не смогла не слететь с губ Минхо, внимательно внимающего этой комедии одного актера.       — Ты испугался, что она тебя переговорит? — прыснул Ли, издевательски выгибая аккуратную бровь.       — Нет! — Хван от негодования подорвался с кресла, вырастая перед Минхо, который на автомате поднял руки в капитулирующем жесте, дабы возбужденный друг сильнее не взбудоражился. — Она с чего-то взяла, что я позарез должен сопровождать её на этом балу, да ещё и танцевать с ней весь вечер! — Хван воскликнул, раздражённо взмахивая руками в воздухе, словно бы взывая к Всевышнему. — Я крупно влип, — и с этими словами, сказанными особо драматичным голосом, словно бы теперь осталось только ложиться и помирать, герцог приложил руку ко лбу, плюхаясь обратно на кресло и театрально прикрывая глаза, закидывая одну ногу на другую.       Ли, зная, насколько же его друг обладал сильной тягой к излишней трагедийности, поспешил задать особо интересующий его вопрос. Потому что, если быть честным, не то чтобы он видел нечто особо страшное в данной «проблеме» Хвана.       — Так, а в чём проблема, просто скажи матери, что ты не хочешь. Она-то уж должна вразумить свою сестру, — недоумённо пожал плечами Минхо, как будто бы это было уж совсем собой разумеющееся, опуская свой локоть на подлокотник кресла, а на ладонь умещая свою голову, приготовившись отвечать на все последующие выпады герцога (а те точно должны были последовать). Хван соизволил оторвать руку от своей головы, обращая взор на принца, да причём такой, словно прозвучавшее из чужих уст — чушь несусветная.       — Вот именно, что матушка сказала, что это прекрасная идея! — воскликнул Хван, стукая кулаком по мягкой обивке. Он с секунду следил за спокойным лицом Минхо, не выражавшем особых эмоций, а затем вернулся в исходное положение, прикладывая конечность ко лбу и обращая взгляд в потолок.       Ли понимающе промычал, глазами дырявя небольшое пятнышко на кресле, залипнув.       — Значит, будешь танцевать, — испепеляющий взор Хёнджина вновь обратился на Минхо, как только эти простые слова слетели с его уст. И герцог уже было хотел вновь начать негодовать, однако Ли продолжил по-прежнему спокойным тоном. И вопрос поумерил пыл Хвана. — Она хоть красивая?       — Да, — ответ последовал практически сразу. — Вполне, — добавил Хёнджин спустя секунду, покачав головой, словно размышляя, насколько она могла бы ему понравиться, если бы ему уже не нравился кое-кто другой.       — Тогда всё вообще идеально! Что ты тут пудришь мне мозги, Хван Хёнджин, — с показательным неодобрением провозгласил Минхо, легонько пихая друга в плечо.       — Перестань делать вид, что ты ничего не понимаешь! — герцог подскочил на ноги, складывая руки на груди и раздраженно постукивая ногой по полу. И тут до Ли наконец дошло. Озарение его-таки постигло, когда в голову совершенно случайно ударил их недавний разговор с Хваном, пока они в начале недели распивали эль. На лице Минхо расцвела хитрая улыбка, а затем тот утвердительно, многозначительно кивнул головой. — Неужели, не прошло и сто зим, — цокнул языком Хёнджин, всплеснув руками. По довольной улыбке Ли было видно, что тот вспомнил.       Вспомнил, про кого ему весь тот вечер твердил Хван, едва ли в пылкой любви к Ким Сынмину не признаваясь. Вспомнил список гостей, который он, вообще-то, слушал вполуха прошлым утром за завтраком, но пару имён все-таки запомнил.       И Хван уже вроде как собирался успокоиться, предложив другу просто выпить чего-нибудь не шибко крепкого, чтобы, мол, утопить «горе» в компании близкого человека. Однако последующая фраза Ли смогла его практически мгновенно вновь поджечь. Да, Ли Минхо, всё-таки, умел раззадорить за секунду.       — Не волнуйся, я присмотрю за твоим суженным, пока ты будешь танцевать с дочерью твоей тётушки, — издевательский смешок перерос в натуральный смех, пока лицо Хёнджина, кажется, начало краснеть от злости и несправедливости этого мира.       — Знаете что, Ваше Высочество, вы ещё невыносимее, чем о вас отзываются.

👑

      На следующее утро Минхо, по ощущению, познал сглаз Хван Хёнджина. Потому что оно не задалось с самого начала. Оставался всего один день до грандиозного бала, приготовления к которому длились, по общим подсчётам, больше месяца. Это порождало суматоху, всеобщую невероятную занятость и резко подскочившую концентрацию раздражения в крови молодого принца.       Утром, когда он ждал Юци, что обычно каждый день приносила ему свежий наряд из прачечной, его посетило уведомление о том, что его любимая служанка с самого утра не во дворце, потому что её послали в город решать некоторые вопросы королевской важности. Уже с того момента Ли мысленно настроился, что сегодня он будет, вероятно, ещё невыносимее по отношению ко всем и вся, что попадётся ему на пути. Потому что, если он начал день не с запаха лавандового порошка на своей идеально выглаженной голубой рубашке, то дальше всё определенно должно пойти под откос.       Обладал он экстрасенсорными способностями или просто уже настроился на поганое продолжение утра — доселе останется неизвестным. По пути на завтрак в него на лестнице влетел посыльный, мчавшийся не пойми зачем, не пойми куда. Мужчина очнулся от шока, только когда увидел пронзительный взгляд принца, что норовил его превратить в муху — не менее. Испуганный рассыпался в тысяче извинений, поклонился в ноги несколько раз и поспешил удалиться туда, куда изначально направлялся, боясь напороться на гнев Его Высочества. Всё-таки во дворце все были более чем осведомлены о характере молодого принца, не терпящего вообще никаких противоречий, оговорок, стычек и неповиновения. Потому что единственный, кому Минхо ещё более-менее боялся перечить и кого считал авторитетом — был его отец.

⚫️

      Про Ли Минхо ходило множество тихих слухов в королевстве. Они передавались исключительно шёпотом, так как абсолютно все побаивались короля, считая его хоть и действительно мудрым и честным, но в то же время деспотичным монархом, склонным к отстаиванию своих позиций и борьбе за своё до самого конца. Его Королевскому Величеству никто не смел сказать и слова лишнего, если их об этом не просили.       Хотя, подождите, всё же одно исключение было в роли его жены — королевы. Ли Шухуа была ангелом во плоти, невероятно любящим свою семью и принимающим любые выпады со стороны сына. Однако именно она одна была тем самым человеком во всём королевстве, который свободно мог вступить в словесную перепалку с королём и при всём этом ещё и с большой вероятностью суметь одержать в ней фактическую победу.       Принца Ли Минхо же, в основном, все считали просто избалованным подростком, острым на язык и в цели своей жизни видевшим исключительное неповиновение и мелкие дебоши по отношению к нерадивым, по его неподкупному мнению, подданным. До ужаса красивый: с прекрасными чертами лица, завораживающими любого; чарующим голосом, который хотелось слушать часами — он был тем ещё любителем позабавиться и поиздеваться, поспорить с кем бы то ни было. Потому что его единственным авторитетом все ещё оставался исключительно отец. И внутренне Минхо хотел в будущем быть похожим на него, потому что эта аура власти и превосходства, исходящая от короля — его воистину восторгала. Хотя даже и она частенько не могла умерить пыл сына, стойко настроившегося гнуть свою позицию до конца, не считаясь с чьим-либо посторонним мнением.       Нерасторопные движения Минхо гипнотизировали, а статная осанка заставляла многих оглядываться ему вслед. Хитрый взгляд с нотками неприкрытого высокомерия заставлял внутренности сжиматься, а колени едва ли не подгибаться. А в народе молодого принца прозвали бессовестным искусителем.

⚫️

      Но и происшествие на лестнице не стало завершением грандиозного утра. Когда он, слава Богу, без проблем добрался до столовой, намереваясь вкусить чего-нибудь вкусного для поднятия настроения, он практически сразу наткнулся на пронзающий взгляд отца, внимательно проводивший его до самого стула, кинув холодное: «Доброе утро, сын». За длинным столом находились исключительно король и королева. И мама, в отличие от отца, с тёплой улыбкой пожелала ему доброго утра, а затем продолжила употребление своего завтрака.       Однако мамина привычная доброта не могла загладить напряжённой, недовольной ауры, исходящей от отца. И как же сильно Минхо ненавидел эту игру в молчанку, где он всегда должен был сделать первый шаг, чтобы вообще узнать, где он провинился; или же король настолько бывало выходил из себя, что первым начинал учить сына уму разуму, напирая, пока тот был не стал смирённым, поняв, что в их перепалке он никогда не выйдет победителем.       Но сегодня, кажется, его долгом было либо догадаться, где же он провинился, либо разузнать самому. И когда перед принцем поставили тарелку с горячим завтраком, он поднял свой взгляд на отца, отмечая, что тот всё ещё испепеляет его глазами. Показательно шумно вздохнув, Ли мысленно настроился на выслушивание своих недостатков и очередных доводов, почему он невыносимый и неблагодарный наследник.       — Что-то случилось, отец? — Минхо наконец полноценно перенес свой бесстрастный взгляд на короля, чувствуя, как внутренности закипают. Он ненавидит, когда ему указывают на его ошибки и провинности. Он просто не любит, когда ему в принципе говорят что-то о его характере. Потому что Ли младшему это искренне не интересно. Все в королевстве думали, что период бунтарства и плевков на чужое мнение выветрится в принце по прошествии подросткового возраста, но, хах, как же они все ошибались, поскольку подобные реакции были вызваны не гормонами в голову, а задатками его личности.       И сейчас молодому наследнику уже 19, однако Ли Минхо всё ещё плевать на иное от его мнения с высокой колокольни, а всякую критику он едва ли не воспринимает в штыки.       Отец стреляет в него пронзительным взглядом, совсем слегка щуря свои глаза, словно предупреждающе. Он элегантно вытирает рот тыльной стороной салфетки, а затем показательно прокашливается, складывая свои руки в замок на стол, принимая максимально доминантную позу.       — Неужели ты, сын мой, сам не в курсе своих последних оплошностей? — строгий тон совсем немного будоражит внутренности, так как сталь в голосе проходит, по ощущению, сквозь грудную клетку.       — Я так не думаю, отец, — быть умным — это вовремя притворится дурачком несведущим — Минхо уже зарубил у себя это на носу. Так сказать, способ с потерей меньшей крови. Ему всё равно влетит, но теперь, быть может, он хотя бы не разгневает отца еще больше своими резкими речами, полными спеси.       Король коротко хмыкает, неамплитудно кивая головой, мол, в очередной раз отмечает у себя что-то в голове.       — Начнём с того, что вчера к тебе снова приходил Хван Хёнджин, — и Минхо ощущает, как внутри него мгновенно вспыхивает пламя негодования. Он на автомате сжимает крепче свои кулаки, почти что сгибая бедную вилку из тонкого фарфора в своей правой руке. — Я, кажется, уже упоминал, чтобы он не появлялся во дворце без веских причин.       — Но отец! — Минхо подскакивает со своего места, не имея сил выдерживать подобное неуважение к его единственному близкому другу.       — Сядь, Минхо, живо, — моментально рявкает король, стукая своим кулаком по столу, что аж весь сервиз задрожал. И внутри Ли невероятно противоречивые эмоции плещутся, но он старается посильнее их задушить, с невероятно ненавидящим взглядом упираясь в глаза своего отца, но все же усаживаясь обратно на стул, складывая руки на груди.       Да уж, не долго он мог играть послушного сына, принимающего все свои ошибки и во всем потакающего родителям. Он прикусывает щёки изнутри, дабы не сказать чего-то колкого и громкого, о чём потом, вероятно, пожалеет — и нет, не из-за совести, а из-за наказания любимого отца.       — Второе, — чеканит король, возвращая голосу бывалое рассерженное спокойство. — Юци сказала нам, что ты отказался надевать тот наряд, что шили специально для тебя на празднование. Это правда?       Ли неосознанно закатывает глаза, стараясь неприязненно выдохнуть как можно тише. Он мычит согласие сквозь стиснутые губы.       — Не слышу, Ли Минхо, — угроза пронзает его голос, а брови хмурятся.       — Да, — кидает он быстрое и резкое, понимая, что иначе от него не отстанут.       — Так вот, ты наденешь его. Он прекрасен, — и отец уже видит, как на лице напротив вспыхивает мгновенное желание неповиноваться и противостоять, а рот слегка приоткрывается, уже намереваясь произнести что-то в ответ, так что он пресекает любое слово из чужих уст своим твердым утверждением. — Это не обсуждается.       И Минхо приходится в очередной раз стиснуть челюсти, так что у него желваки на щеках и шее начинают играть от силы.       — И последнее. На бал приглашена принцесса Розалия с ее семьей. И твоей прямой обязанностью является сделать так, чтобы она не скучала весь вечер. Я понятно изъясняюсь?       И после последнего услышанного у Минхо едва ли зубы не начинают уже крошиться от той степени возмущения, что кипит в нем, уже вот-вот выплескиваясь через край. Однако отец пригвождает его обратно к столу одним лишь взглядом, в котором кроется не терпящая слова против угроза.       — Это всё, отец?       — Да.       И Минхо подрывается из-за стола, едва ли не опрокидывая свою так и не тронутую тарелку и фужер с гранатовым соком. Он ступает жёстко и громко, выражая этим максимальную степень пренебрежения и ярости, направляясь прямиком в свою комнату, грубо расталкивая всех суетящихся слуг на своём пути.       — Милый, ты не слишком жесток с ним? — когда след Минхо простывает из столовой, королева обращается к мужу с волнением на лице. Потому что она никогда не была приверженицей повышенного тона и подобного подавления воли, но и её муж не раз говорил о том, что таким образом взращивает в Ли корни непоколебимого правителя.       — А ты хочешь, чтобы он у нас вырос нюней? Побесится и перестанет. Неужели ты его не знаешь.       И Минхо излучал настолько сильную ауру недоброжелательности, что от него буквально все шарахались, не смея попасть под горячую руку разъяренного молодого принца.       В тот же вечер Минхо сбежал к Хвану в замок, намеренно решив не ночевать у себя. А ещё ему было жизненно необходимо вылить весь гнев и несправедливость жизни другу в компании с бутылочкой эля. Так что решение было железным и обсуждению не подлежало.

👑

      Вернулся во дворец Минхо ранним утром. Да, так уж получилось, что пришлось встать ни свет ни заря (ни сравши, ни жравши), дабы проникнуть домой до того, как родители бы спустились на завтрак. Хван в то время ещё дрых себе, благополучно смотря пятый сон, пока Ли втихую слинял.       Как, собственно, и ожидалось, в замке уже в это время начинала зарождаться всеобщая суматоха из-за вечернего бала, о котором все грезили и одновременно боялись его приближения, чтобы, мол, не оплошать. Занятость бодрствующих уже в это время слуг сыграла принцу на руку. Он проник внутрь через запасной ход, о котором знали исключительно члены королевской семьи, а затем призраком поднялся по дальней лестнице. Немногочисленные люди, коих он встречал на пути, либо не были его приближёнными, либо были слишком заняты, чтобы обращать внимание на Минхо — и оно не могло не радовать.       Он благополучно добрался до комнаты, прошмыгнув внутрь, вдыхая свежий утренний воздух, коим была наполнена его опочивальня. Пахло свободой и прохладной чистотой. У парня в груди что-то ёкнуло. Однако взор Ли практически сразу уперся в тот самый наряд, что ему предстояло надеть на бал, что сейчас свежевыглаженный и невероятно приятно пахнущий ванильным порошком, висел на дверце шкафа. И почему-то именно сейчас, так сказать, с третьего взгляда, он не показался ему как прежде уродливым. Вышивка золотом на горле и плечах выглядела воистину волшебной, а всецелый молочный цвет был приятен глазу.       Видать, произошла какая-то магия утра. Минхо мысленно посмеялся на всплывшие мысли, однако заключил, что теперь у него на один раздражитель на предстоящем вечернем событии меньше. По крайней мере, он не будет считать себя нелепым и безвкусно одетым.

👑

      На удивление, но Минхо до вечера никто даже не побеспокоил. Видимо, родители были действительно заняты, если его отец не удосужился перечислить сыну, в чём он уже провинился сегодня или же вспомнить недавние инциденты, коих было предостаточно. Ли был неимоверно доволен этим фактом, поскольку никто не тренировал ему мозги. А какое-то необъяснимое трепетное предвкушение в груди лишь росло. И принц, почему-то, лелеял это ощущение, на подсознательном уровне настраиваясь на то, что этим вечером он прекрасно проведет время, наперекор чужим ожиданиям и надеждам.       Несколько раз к нему забегала Юци, дабы узнать, готов ли он к балу, а заодно удостовериться, что молодой принц хотя бы сегодня не настроен крошить кости всем подряд. Девушка была в невероятном шоке, когда, посетив комнату Минхо в последний раз перед тем, как ей предстояло спуститься в общий зал, она обнаружила, как тот красовался в костюме, полностью готовый, перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон без единой ноты презрения или недовольства во взгляде.       — Вам очень идёт, Ваше Высочество, — на лице девушки появилась радостная улыбка, а аккуратный носик вздёрнулся. Её восхищенный взгляд прошёлся по всему телу принца, облаченному в роскошный наряд, в очередной раз отмечая, что тот чертовски хорош собой, а костюм лишь возвышал эту степень великолепия.       — Спасибо, Юци, — Ли хитро улыбнулся, слегка прищурив свои кошачьи глаза, перед тем, как пройти мимо девушки к двери, оставляя ту полностью обескураженной и ослеплённой.

👑

      Минхо спускается вниз, где и будет происходить всё торжество, неторопливо, понимая, что веселье начнётся ещё как минимум через полчаса в связи с тем, что ещё наверняка даже никто не приехал. Но, прежде чем свернуть в сторону нужного зала, он тратит несколько лишних минут, дабы проверить, что чёрный ход, через который он проник утром в замок, не заперт. Кто знает, вдруг ему вздумается втихую слинять с собственного торжества, ежели он поймет, что общество напыщенных взрослых богатеев и пышно одетых принцесс его более не прельщает.       — О, милый, ты как раз вовремя, — королева расплывается в довольной, нежной улыбке, стоило только Минхо поравняться с родителями в вестибюле. Она проходится восхищенными глазами по образу сына, про себя отмечая, что выглядит тот воистину шикарно. Отец же лишь смерил его обыкновенно холодным взглядом, незаметно дёрнув бровью. Этот мимолетный жест не был замечен Ли, так как тот всё ещё немного злился на отца за недавний, по его мнению, неподобающий выговор, так что он старался его максимально остерегаться. — Первые гости как раз вот-вот должны приехать.       Принц коротко понятливо улыбается, кивая головой. Он как бы вроде хотел ещё немного побродить по украшенному залу, чтобы изучить досконально расположение определенных видов напитков или закусок, которые придутся ему по душе. Однако, видимо, делать это он будет уже во время праздника, а точнее, когда его поздравит с прошедшим днем рождения каждый гость, обязательно сказав, как же он вырос и каким красавцем стал на участь всем принцессам.       Вероятно, если бы Минхо спросили, в какой момент встречи и приветствия гостей он почувствовал усталость во всех её проявлениях, то он бы без зазрения совести ответил, что после первых десяти минут. Потому что выносить более эти слащавые речи, пропитанные смесью из лести и лицемерия, на которые он ещё и должен был широко улыбаться, кивая благодарным болванчиком — мгновенно до ужаса осточертело. Он не знал практически никого из тех, кто высказал его родителям, какой же у них статный и прелестный сын; а на все эти никчёмные, показательные речи внутренне ядовито усмехался, поражаясь людскому лицемерию, мечтая, чтобы его уже отпустили в зал поскорее. Там у него будет больше свободы, так как родителей рядом не будет, и он сможет уже не строить из себя паиньку-сына, не стесняясь выражать своё мнение.       Минхо мечтательно задумывается, мысленно вливая в себя уже пару бокалов с чем-нибудь крепким для поднятия настроения, как его возвращает в сей мир воодушевленный возглас матери.       — Ах, принцесса Розалия, вы неотразима.       Имя, что ранее произносилось его отцом за завтраком в качестве недообузы для Минхо на время праздника, заставляет его несколько раз моргнуть, дабы осмысленно взглянуть на миловидную девушку невысокого роста в пышном пудровом платье. Его кошачий взгляд очертил аккуратный стан, маленькую фигурку, переходя на невинное выбеленное личико. Хм, быть может, если бы Ли нравились исключительно особы противоположного пола, то он бы даже нашел её очаровательной. Однако и при настоящем раскладе всё было, наверное, не так уж и плохо.       Королева представила их друг другу, молодые люди мягко поклонились, выражая уважение. На лице принцессы расцвела небольшая улыбка, показавшаяся Минхо какой-то особенно искренней. Словно луч света в этом царстве двуличия, показательной доброжелательности и пренебрежения. В голову пробралась мысль, что Ли постарается с ней договориться, дабы никто ни за кем не гонялся весь вечер. Она, по крайней мере, выглядела той, с которой выйдет конструктивный диалог.

👑

      Мольбы Минхо, очевидно, были услышаны. Принцесса была в числе последних гостей, кого королевской семье предстояло встретить в вестибюле. Ещё каких-то десять минут, и Ли оказался освобожден из «плена». Мама кивнула ему коротко, махнув рукой в кружевной перчатке в сторону зала, как бы давая понять, что теперь принц может присоединиться к гостям.       Радости Ли не было предела. Развернувшись на пятках, он твёрдыми шагами направился прямиком к уставленным яствами поверхностям, чтобы наконец-таки освежиться и напоить пересохшее горло. Он заведомо разглядел в толпе макушку Хван Хёнджина, намереваясь присоединиться к его компании после визита столика с напитками.       Конечно же, глупо было полагать, что ему удастся сделать это без постороннего вмешательства. Пока он пытался элегантно лавировать между пышными юбками гостей, его окликнули раз пять точно. Базовый обмен словами и принятием сухого поздравления, приправленного самой сладкой улыбкой какой-нибудь пожилой дамы, и Минхо быстро откланивался, возвращаясь к своему изначальному пункту назначения.       Как итог, когда он наконец смог взять в руку стакан с вином, решив сразу перейти на нечто дурманящее голову, внутри уже была приличная порция раздражения к окружающим, сподвигнувшая его опустошить сразу два флюта практически залпом. В тот момент его уже вовсе не волновало, что его неграциозное испитие алкоголя могло прийтись кому-то не по вкусу или счесться за плохие манеры.       Терпкий напиток обжёг горло жаром, даря телу блаженную порцию расслабления. На подсознательном уровне Минхо почувствовал лёгкость и совсем немного покидающее тело возмущение. Это ощущалось наслаждением сейчас. Ли поставил стакан на стол чересчур более громко, чем планировал, а затем огляделся по сторонам, пытливыми глазами пробежавшись по всем вокруг.       Эх, как жаль, от двух флютов вина благосклонность и доброжелательность в нём не проснулись. Общество напыщенных, важных особей, которым корона на мозги давила — всё ещё не радовало.       Ли цокнул поражённо, направившись на поиски Хёнджина, пока он случайно не нагрубил кому-то, кто мог быть потенциально важным человеком для его родителей. Быстрыми шагами он проходил мимо гостей, полагая, что на него либо не обратят внимание, либо сочтут его твердую уверенную походку за сигнал к нему не приближаться с вопросами ни о чём. И, на удивление, его догадки оправдались.       Одни робели и отшатывались от молодого принца, не собираясь попадаться ему на пути, а другие даже и не замечали, окунувшись в более важные дела. Всё-таки, прошедший день рождения наследника действительно был скорее предлогом, чтобы устроить грандиозный праздник, основной целью которого было обретение новых союзников и налаживание полезных отношений.

      Быстро же слетели маски.

      Ещё издалека, когда макушка герцога была запримечена Минхо, тот заметил, что Хван не один. И Ли не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два, поняв, что же за особа находилась рядом с его другом, пока сам Хёнджин улыбался ярче солнца, во все тридцать два, светясь не хуже новогодней ёлки. Принц хмыкнул себе под нос, пока на его лицо заползла довольная ухмылка. Те стояли немного в стороне от основной толпы, что определённо радовало Ли, так как если ещё хоть одна душа наступит ему на ногу и пусть хоть сотню раз извинится с самой светлой улыбкой, он будет готов крошить кости снова.       На подходе к парочке, Минхо мог уже расслышать отрывки их диалога. Очевидно, он был о чём-то отвлечённом. Однако даже этот факт заставлял лицо Хван Хёнджина блистать явнее, пока Сынмин своим размеренным голосом рассказывал что-то занимательное. Честно сказать, в карих зрачках друга едва ли звёзды не плескались от счастья — Минхо был рад за него, несмотря на все издёвки, потому что все уши ему Хван прожужжал о великолепном Ким Сынмине из соседнего королевства, которого тот видел в жизни от силы несколько раз, но уже влюбился беспамятно.       Сынмин заметил Минхо первым, резко прекратив свой рассказ и поспешив вежливо поклониться.       — Доброго вечера, Ваше Высочество, — практически протараторил Ким, склоняя голову перед наследником, очевидно не ожидая, что их порадуют столь почётным вниманием.       — Доброго, — коротко улыбнулся Минхо, одаривая Сынмина доброжелательным взглядом, а затем стреляя глазками Хёнджину, постаравшись сделать это максимально незаметно для третьего собеседника. Однако граф Ким был настолько озадачен тем, что Хван ни коем образом не проявил уважения к самому принцу, даже не поприветствовав того, что на его лице мгновенно поселилось смятение и какая-то степень смущения, заставившие его оробело начать кусать губы.       Ли сумел считать чужую реакцию почти что сразу, посему поспешил объясниться, дабы не заставлять графа чувствовать себя некомфортно и мучиться в догадках.       — Хван Хенджин мой друг, — прозвучало из уст наследника, а в следующую секунду задумчивая складка меж бровей Сынмина разгладилась, а лицо озарила добродушная, понимающая улыбка.       — Ах, вот как, это просто чудесно, — кивнул Ким, с прежним спокойствием отпивая вино из одуванчиков. Теперь он стал ощущать себя более уверенно. В голову даже пролезла мысль о том, что Минхо вовсе не похож на того самого высокомерного сына короля, о котором слагают тысячу и одну байку в королевстве. Хотя, наверное судить вот так сразу достаточно опрометчиво, но то выражение чужого лица, полное смиренности и благожелательности, кое он сейчас лицезреет, никак не взывает в нём отрицательных чувств.       Минутное молчание повисло между ними тремя, потому что Сынмин не знал, о чём стоит говорить с Его Высочеством, а Хёнджин, как самый настоящий влюбившийся дурачок, не мог оторваться от «скрытного» рассматривания чужого идеального лица и прекрасной сдержанной улыбки, а Ли тихо ликовал внутри, ведь Ким ему показался хорошим человеком с первого взгляда, что не могло не радовать его, вечно окруженного двуличными людьми, обожравшимися властью. И этого, пожалуй, было ему достаточно сейчас, тем более он как раз-таки на все сто видел, каким же полным обожания взглядом пялит на графа его друг. Посему принял решение, что ему стоит оставить этих двоих наедине, пусть голубки сами разберутся со своими отношениями и проведут время вместе.       — Прошу меня простить, долг радушия к гостям зовёт, вот-вот начало бала, — учтиво кивнул Минхо, состроив максимально неравнодушное ко всем этим душным людям вокруг, выражение лица. Он улыбнулся Сынмину и игриво подмигнул Хвану, опять же постаравшись сделать это незаметно. А затем, получив в ответ пожелания хорошего вечера, развернулся на пятках и направился в сторону уборных, желая на несколько ничтожных секунд побыть наедине с собой и туалетом, вдали от этой отвратительной толпы.       Задумавшись о плане на этот вечер, Ли и не заметил, как быстро достиг точки назначения, уже было собравшись нырнуть в коридор, если бы не внезапный толчок в плечо, буквально сразу заставивший его вынырнуть из мыслей, а чувство раздражения вспыхнуть внутри, потому что «Кто вообще посмел его настолько грубо задеть?!». За секунду обратив взор на виновника, Минхо почувствовал, как пуще прежнего начал закипать внутри, потому что на лице напротив не было ни единого намека на раскаяние или желание попросить прощения, бросившись ему в колени.       Ответный, полный издевки и дерзости взгляд незнакомца не на шутку ввёл наследника в смятение на долю секунды, так как он к подобному не привык. Он привык, что все перед ним робеют и не смеют к нему прикасаться и, вообще, приближаться даже на метр. А тут на тебе, абсолютное отсутствие уважения, игривая ухмылка, а в придачу ещё и пытливый взгляд, оглядывающий его с ног до головы, едва ли не раздевающий — настолько внимательно и проницательно.       Ли, сам себя от возмущения не помня, ответно обратил взор на костюм и тело стоящего напротив, думая, что это действие хоть как-то отвлечёт его от желания свернуть чужую, такую белую и тонкую шею, что была открыта к обозрению и украшена тонкой золотой цепочкой. Бордовый костюм, обшитый сверкающим бисером определенно цеплял глаз, выглядя, как невероятно искусная работа, да ещё и так безупречно подчеркивающая не обделённое мышцами тело. Помимо костюма двойки на незнакомце была белоснежная рубашка с алым сердцем прямо на груди. Минхо солжёт, если скажет, что не ощутил какого-то восхищения, при взгляде на образ этого грубияна, но ни за что в этом не признается. Лёгкие кудри спадали на чужое лицо, на котором всё так же красовалась ухмылка, и, чёрт возьми, выглядело это всё чересчур завораживающе. Тот был определённо хорош собой.       Но Минхо вовремя себя одёрнул, напоровшись на чужой оценивающий взгляд, из-за чего злость расплылась по венам. Да как этот вообще смеет его, чёрт возьми, оценивать! Его Высочество?!       — Я не знаю откуда вы и кто, но лучше бы вам извиниться за свое нахальное поведение, — чопорно молвит Ли, стараясь совладать с эмоциями внутри, чтобы не показать незнакомцу, что он взывает в нём какие бы то ни было чувства. Однако тому, кажется, хоть бы хны.       — Не стоит сразу к угрозам, Ваше Высочество. Ежели незнакомы, так давайте познакомимся. Хан Джисон, к вашим услугам, — абсолютно беспардонно хмыкает тот, кланяясь, словно они в театре или в цирке, а не на приёме. А Минхо чуть слюной от возмущения не давится. Его взглядом сейчас можно резать без ножа, пока аккуратные брови хмурятся. Что это вообще за представление?!       — Значит так, нахал, я даю тебе последнее предупреждение, если ты снова выведешь меня из себя, то я позову охрану, — голос принца абсолютно серьёзен, кто-кто, а он сегодня не в настроении шутки шутить, а то появился тут на его голову шут гороховый, только гляньте. И совсем не важно, что выглядит тот безупречно, раздражение Минхо этот факт не унимает.       Названный Джисон с мгновение щурит глаза, словно сканирует человека напротив, театрально сдувая чёлку, упавшую на лоб, а затем уморительно складывает руки в знаке мольбы, произнося:       — Прошу простить мою резкость и острый язык, — и Минхо было думает, что, чёрт с ним, примет и такие извинения, однако в следующее мгновение на лице Хана раскаяние сменяется острым, игривым взглядом, — а он у меня, кстати, не только болтать умеет, — и подмигивает с пошлыми искрами в глазах, перед тем как мгновенно скрыться за поворотом, воспользовавшись чужим замешательством.       Ли так и остаётся ошеломлённый, понимая, что его, кажется, впервые в жизни застали врасплох. Да за такое нахальство он бы уже давно закинул в темницу и не важно какого Джисон чина и откуда такой взялся. Как же Минхо сейчас зол, как же хотелось бы сжать своими пальцами эту тонкую шею и заставить извиниться по нормальному, без хиханек и хаханек. И вот тогда принц бы поглядел, кто смеялся бы последним. Но Хана уже и след простыл, Ли слышит, как начинают раздаваться первые аккорды оркестра, символизирующие, что первый вальс уже вот-вот должен начаться.       И ему ничего не остаётся, кроме как твёрдыми шагами направиться в зал, позабыв свой изначальный план из-за грубого Хан Джисона с его неподобающими смешками. Ух, от одного только очередного воспоминания этого нахального лица у него волосы готовы встать дыбом, а кулаки едва ли не начинают чесаться. И это до невероятно удивительно, как одна особа сумела перенять всю его бывшую ненависть с заносчивых гостей на себя одного.       Он ищет глазами в толпе Розалию, помня, что в его обязанность на сегодня входит как минимум два танца с ней, иначе отец с него три шкуры сдерёт и под арест посадит на добрый будущий месяц. Он бродит немного суженным взглядом, наполненным серьёзностью, по каждому в округе, мысленно молясь вновь не наткнуться на бордовый велюровый костюм. От греха подальше.       Кажется, что в этот редкий раз его молитвы всё-таки были услышаны небесами, потому что принцессу в толпе он находит достаточно быстро, успевает натянуть подобие дружелюбной улыбки, вопреки всё ещё кипящим внутренностям, а затем галантно подает ей руку, направившись в центр, где уже собрались все пары на открывающий бал вальс.       Минхо прекрасно ощущает, как на их пару направляются сотни самых различных взглядов, наверняка среди которых есть те, кто желают, чтобы они облажались. Но как жаль, что ему не привыкать быть в центре внимания, посему абстрагироваться получается, как по щелчку пальцев. Все занимают исходные позиции, оркестр начинает играть и танец начинается. Ли аккуратно поддерживает девушку под талию, не слишком сильно касаясь её изящного платья, правильно заводит их пару на все повороты, пока вокруг слышатся одобрительные восклики, на которые, если честно, ему абсолютно всё равно.       Красивая мелодия заполоняет слух, позволяя разуму отдалиться, так как Минхо не нужна концентрация, чтобы идеально вести Розалию в танце, ни разу даже не задев своими ногами пышный подол её платья, заставляя всех ахать от их великолепного сочетания в танце. Он не замечает лиц, блестящих нарядов и посторонних звуков, уходя в свои мысли. Мысли о недавнем инциденте, что никак не дают ему успокоиться. Он анализирует каждую секунду, проведенную в компании названного Хан Джисона, параллельно пытаясь вспомнить, почему же чужое имя кажется будто бы слишком уж знакомым. Однако память его подводит, так и не давая нужных наводок, где он мог слышать об этом грубияне.       Уже под конец вальса Минхо выныривает из своих раздумий, беглым взглядом осматривая всех вокруг, как вдруг на глаза попадается бордовый костюм, мгновенно приковывающий его внимание. Ли не может понять, как до этого не заметил чужого присутствия в кругу, потому что Джисон движется вместе со всеми с какой-то невысокой стройной дамой, которую Ли, впрочем, тоже видит впервые. Те смотрят друг на друга, пока на лицах сдержанные улыбки, а губы периодически еле заметно двигаются, словно те о чём-то переговариваются. Минхо смотрит упрямо на чужое лицо, обрамленное мягкими кудрями, будто бы хочет прожечь дыру в парне, параллельно деликатно поддерживая Розалию под спину, пока она грациозно прогибается, заставляя всех вокруг пораженно вздохнуть и приковать к их паре ещё больше глаз.       И в моменте их взгляды с Джисоном встречаются, заставив внезапную толпу мурашек пробежаться по коже Ли. Он и без того понял, что его спалили с поличным, посему решил настойчиво не отводить глаз, намеренно сужая их, из-за чего его взор становится лишь более пронзительным и режущим. Джисон не отстаёт от своей прежней игры, ухмыляясь и словно даже издеваясь одними глазами, в которых искры плещутся. Минхо не знает, что с ним творится, но он чувствует себя едва ли не зачарованным, потому что кровь вновь начинает бурлить, а он сам совсем не обладает возможностью оторвать зрачки от чужого лица, разорвать зрительный контакт, коим наверняка можно разжечь огонь из влажного хвороста.       Хвала богам, звучит последний аккорд злосчастного вальса, заставивший молодых людей наконец оторвать взгляды друг от друга, обращая их на своих партнерш. Минхо дарит Розалии вежливую улыбку, словно это не он сам половину танца бессовестно пожирал глазами другого парня, пока та в ответ по-доброму ему кивает. Реверанс, поклон, пока зал разверзается овациями и восторгом.       — Спасибо за чудный танец, — спокойно произносит Ли, оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне ладони принцессы. Потому что, во-первых, чем-чем, но манерами он обладает отменными, во-вторых, хоть он и не очень рад в целом перспективе танцев с кем-то, он понимает, что сама Розалия к этому не причастна, и скорее всего тоже пошла на это под влиянием родителей.       — Взаимно, — всё её миниатюрное личико излучает добродушие, посему Минхо даже на секунду становится радостно на душе, поскольку ему выдалось танцевать с этим светлым созданием, а не какой-нибудь тёткой-мымрой, которой хотелось бы плюнуть в лицо. Они кивают друг другу, и все вокруг начинают вновь разбредаться по залу.       Мысленно принц ликует, что он на один танец ближе к концу всего этого празднования, кое не слишком то его забавляет. Он направляется в сторону столов с фруктами и вином, желая чем-нибудь перекусить, пока внутри всё ещё ощущается послевкусие умиротворения, подаренного Розалией. Однако уже буквально в следующее мгновение, когда он замечает прямо по курсу маячащий знакомый костюм, всё былое ангельское в нём улетучивается. Как жаль, что люди перед ним расступаются так поздно, потому что в моменте он было думает куда-нибудь незаметно свернуть, но практически в то же время Джисон, как назло, разворачивается на него, и Ли в очередной раз встречается с этими хитрыми зрачками и лицом, насквозь пропитанным огромным самомнением и издевкой. Что б его черти побрали.       Минхо подходит к столу, вставая прямо рядом с Ханом, что располагается в каком-то жалком метре от него, бессовестно бродя глазами по его величественному стану в этом волшебной красоты костюме. Ли берёт с поверхности ажурный бокал с вином, перед этим одним отточенным движением закидывая в рот горошину винограда, с хрустом раскусывая ту. Боковым зрением он прекрасно видит, как чужой пытливый взор направлен строго на него, да причём без какого-либо стеснения. Наследник делает вид, что очень заинтересован картиной на дальней стене перед собой, и вовсе не замечает постороннего присутствия рядом. Будто в метре и нет никого. Никого, кто бы буквально не раздевал его сейчас своим взглядом. Да, возможно это невероятно по-детски, делать вид, что ты слепец, но в данную секунду в голову принца не пришло идеи получше. Он прекрасно ощущает, как ему дырявят профиль, чувствует, как от этой высшей степени наглости у него повышается градус в крови, и лишь подливает масла в огонь, отпивая несколько добротных глотков терпкого напитка.       Удивительно, но первым не выдерживает именно Джисон. Он коротко хмыкает, показательно перемешав вино в своем флюте вращательными движениями кисти, а затем мелодично сдержанно смеётся, словно эта ситуация его действительно позабавила. И Минхо заканчивает свою же игру, резко поворачивая голову на чужое беззаботное лицо, от одного взгляда на которое у него вновь внутри разжигается раздражение.       — Недолго всё же вас хватило на игру в тотальное игнорирование меня, — Ли впервые слышит чужой немного низкий голос с хрипотцой, но сохраняет полное бесстрастие всем своим видом. Он ни за что не покажет, что грубиян вызывает в нём какие-то эмоции, помимо злости.       — Вы чересчур уж настойчивы, почему я поспешил покончить с этим. Ах, и, да, своим бесстыжим взглядом прошу раздевать девиц, что, наверняка, с удовольствием проводят с вами ночи, но никак не меня. Я не знаю вашего статуса, но более чем уверен, что такое поведение с вашей стороны неподобающе, — чопорно молвит Ли, выразительно поднимая правую бровь, а затем закидывая ещё одну ягоду винограда в рот.       Джисон мимолётной прослеживает за тем, как сочная горошина скрывается за белоснежным рядом зубов, а затем вновь возвращает взор на своего собеседника, не сдерживая ехидной усмешки от чужого высказывания.       — Что ж, вы совсем ничего обо мне не знаете, судя по всему, — дергает бровью Джисон, щуря глаза.       — А разве должен? — с долей усмешки произносит Минхо, полагая, что этот парень слишком большого мнения о себе.       — Мое имя достаточно скандально, — усмехается он, многозначительно пожимая плечами, а затем делая небольшой глоток вина, дабы смочить горло. Ли на чужие слова внутренне напрягается, и с двойным усердием начинает думать, где же всё-таки он мог слышать имя этого нахала. Он даже голову немного набок склоняет, словно пытаясь взглянуть на своего собеседника под другим углом.       — Можете не утруждать себя, мне нечего скрывать. Я открытый гей с подросткового возраста. На балу в 16 я поцеловал одного хорошенького графа, потому что тот целый вечер брал меня на слабо, да к тому же он был действительно красивым. Он-то думал, что я не смогу, пф, как глупо было с его стороны. Потому что после поцелуя на глазах у нескольких сотен людей он накричал на меня, сказав, мол, какого чёрта я творю, он не из голубых и тому подобное. Я тогда опешил, почувствовав, словно вся несправедливость мира на мои плечи рухнула, ушёл с торжества чуть ли не в слезах, так как, хоть я и был крайне импульсивным, но всё же мне было обидно. А прожив с этими мыслями примерно неделю, у меня как будто глаза распахнулись, с тех пор я не стесняюсь того, кем я являюсь на самом деле. Мне не стыдно любить парней, потому что это моё дело, и кому должно точно быть стыдно, так это тому обществу, что распускает про меня слухи, лезет в мою постель и называет испорченной кровью.       Джисон рассказывает свою историю с долей бесстрастия, видно, что эта тема уже давно его не трогает. И он действительно крайне искренен в своих словах о принятии себя. Минхо, наконец, вспоминает, что в те годы отец несколько раз упоминал за завтраком некого Хан Джисона, как позора семьи и разочарование своих родителей. Однако сейчас, внимательно слушая историю из первых уст, он пропитывается злостью к родителю, потому что тот, очевидно, ставит молву и славу о богатом роде выше, чем чужие чувства и самоощущение.       Но Хан продолжает, быстро освежив горло, и принцу приходиться погасить в себе вспыхнувшее чувство несправедливости и отторжения, показывая, что он снова весь во внимание.       — Естественно мои родители узнали об этом, точнее сказать, они были свидетелями всего этого… недоразумения. Но когда я сбежал с бала, за мной никто не пошел, а впоследствии, когда мы были уже дома и молчать у всех больше не было возможности, меня поставили перед выбором: либо я «лишаюсь» семьи и сам отрекаюсь от наследства, либо я делаю публичное заявление, что был не в себе в тот вечер, а через месяц женюсь на принцессе, что они мне сами выберут.       Минхо едва ли не давится негодованием от неожиданности, чуть ли глаза не выпучивая от шока. Да как возможно сказать такое родному сыну?! Всё его нутро пропитывается презрением и гневом по отношению к родителям Джисона, что не то, что не поддержали своего ребёнка, но ещё и поставили его перед аморальным выбором. Но а сердцу становится грустно за парня.       Однако на секунду отвлекаясь от жизни Хана и перекидывая обстоятельства на свою… Ли осознаёт, что его отец, вероятно, поступил бы точно так же, если бы в довесок ещё какое наказание не придумал. Мать бы не смогла остановить его, как бы сильно не старалась. И от этой мысли становится невыносимо тяжко на душе, пожалуй, впервые за многие годы. Потому что одно дело просто считать, что твой отец тиран, жаждущий власти и становления тебя, как идеального сына и наследника, а другое — понимать, что ради этого он пойдет по головам, и даже по голове сына, его чувствам и желаниям.       И, видимо чужая история настолько загружает Минхо, что у него впервые за многие годы лопается маска спокойствия и высокомерия, находясь не в компании Хёнджина. Поскольку в следующее мгновение он видит перед глазами пальцы Хана, старающееся привести его в чувства. Ли очухивается, мотая головой, а затем вновь светлым взором уставляется на своего собеседника, возвращая лицу прежнюю умиротворенность. Ведь, несмотря на то, что рассказом Хана он проникся, в результате чего, кажется, стерлось все отрицательное по отношению к нему, это не отменяет того, что все ещё не стоит показывать свою слабость и излишнюю эмоциональность.       — Хей, не волнуйтесь, Ваше Высочество, конечно я выбрал первый вариант, отказавшись от всего, что связывало меня с моими родителями, потому что я не собирался терпеть подобного отношения к себе. Но, вот что я скажу, это было самым правильным решением в моей жизни, так как я избавился от лицемерного окружения, и теперь моя жизнь зависит только от меня, а не от воли семьи. И, хоть будучи подростком, мне пришлось не очень сладко из-за нехватки жизненного опыта, но сейчас, оглядываясь назад, я опять же убеждаюсь, что выбор сделал верный, — в конце Джисон улыбается, радуясь, что черная полоса жизни давно позади. — А тут я за компанию с сестрой, это её первый бал, не мог же я её бросить, — в его глазах вспыхивает нежность, когда он говорит о сестре. Ли мысленно осознаёт, что она — единственная его семья, что от него не отвернулась.       — Честно сказать, я не ожидал столь… мрачной истории, но я действительно рад, что вы окрестились от своих родителей, и сейчас ничто вас не тяготит. У вас, как я посужу, волевой характер, — Минхо говорит искренне, тяня уголки губ в поддерживающей улыбке, а в глазах у него — крупицы гордости и отрады за чужой успех, так как в столь юном возрасте принять столь судьбоносное и важное решение, да ещё и не потерять себя, определённо заслуживает уважения. Он бы ни за что и подумать не мог, что у человека, который с первого знакомства показался ему грубияном и чересчур высокомерным, может быть подобное за плечами, что вырастило в нём сильную личность.       — Спасибо, это ценные слова, — сдержанно улыбается Хан, но действительно душевно, по-доброму. Внутри у обоих растекается тёплое удовлетворение и некая проникновенность, что до этого вряд ли могла прийти кому-то в разум. Это невероятно, насколько внешние показатели могут быть обманчивы, и как на самом деле порой важно завести диалог.       Сказали бы Минхо час назад, что уже через некоторое время ненависть и презрение к Хан Джисону у него исчезнет, и они будут стоять и улыбаться друг другу, то он бы покрутил пальцем у виска и ни за что бы не поверил.       Однако волшебству момента слишком быстро настал конец. На плечо Ли легла рука, и он внезапно осознал, что всё это время вокруг них находилась толпа людей. Принц переводит голову на подошедшего с некой враждой во взгляде, так как обычно не терпит столь беспардонного вмешательства в его личное пространство, но, заметив, что это один из его приближенных, злость мигом спадает.       — Ваше Высочество, простите за беспокойство, но вас просит Король, — внутренности мигом поджимаются от противоречивых эмоций, что мгновенно опустили настроение до минимума, но внешне он не показал этого ни в одном мускуле на лице. Что ж, ослушаться будет намного хуже, чем явиться. Он кивает парню, мол, подожди меня секунду, а потом поворачивается обратно на Джисона.       — Мне было очень приятно с вами вести беседу, но прошу меня простить. Надеюсь, мы ещё свидимся, — и еле заметно приподнимает уголок губы в улыбке, дабы исключительно Хан смог распознать подобный жест.       — Взаимно, Ваше Высочество, — кивает парень, отзеркалив чужое мимолётное действие.       И Минхо уходит вместе с приближённым, всем нутром того не желая. По нескольким причинам…       Джисон провожает его взглядом до самого растворения в толпе, а затем резко вливает в себя остатки вина, разворачивается на пятках и идёт на поиски сестры.

👑

      Чутьё Минхо, подсказывающее, что то, что будет говорить отец, совсем не придётся ему по вкусу, не подвело. Да и нежелание идти к нему, однако, тоже не оказалось беспочвенным. Ли провели до кабинета Короля на первом этаже, в котором он устраивал встречи только исключительно во время всяких празднований и балов, так как его основной располагался на третьем этаже, а идти туда в процессе праздника никому не представлялось желанным.       Стоило только Ли попасть внутрь темной комнаты, что ещё больше отталкивала своей давящей и неуютной аурой, чем какое-либо другое помещение во дворце, как Минхо тут же поскорее захотелось уйти без оглядки, не возвращаясь. И у него даже проскочила мысль в голове, мол, ретироваться, пока его не заметили, но было уже слишком поздно. Потому что доселе стоящий на балконе отец внезапно повернулся на него, и атмосфера вокруг вмиг стала ещё более удушающей и неприятной. На лице короля не было и намёка на какие-то хорошие новости, да и глупо было полагать, что тот, в принципе, скажет хоть какое-то доброе слово сыну. Его взгляд был холоден и неодобрителен, а залегшая с возрастом складка меж бровей придавала пущей грозности.       Минхо соврёт, если скажет, что ему не захотелось сжаться до размера атома в эту минуту, пока вокруг стояла оглушающая тишина, а его отец-тиран смотрел на него, словно искал за что бы его ещё упрекнуть, дабы в очередной раз дать понять, что он — сплошное разочарование. Но Ли мысленно принял решение ни за что не дать тому распознать его страха. В голове всё ещё была свежа история Джисона, что оказала на него влияние, как-то будто вдохновив. И теперь он не собирался сломиться под этим пронзительным стальным взглядом Короля, намереваясь стоять до конца, не потакая.       — Костюм действительно хорош, зря ты поначалу морочил нам всем головы, — невероятно сомнительный комплимент, который на самом деле больше укор. Принц и ухом не повёл, понимая, что это ненужные прелюдии перед чем-то более серьезным. И не прогадал. — Тебе не кажется, что ты чересчур многое себе позволяешь? Не слушаешь моих наставлений, просьб, словно специально делаешь всё наоборот, — Минхо шумно втянул ноздрями воздух, неосознанно сводя челюсти. Вот и начался разбор полетов о том, какой же он ужасный сын и никудышный наследник.       — Я, по-моему, чёрным по белому сказал тебе, что ты весь вечер должен развлекать принцессу Розалию, и почему мне теперь докладывают, что за последний час ты ни разу к ней не подошел?! И ладно, если бы ещё ты налаживал связи или вел светские беседы, но скажи мне, ради всего святого, какого чёрта ты провел это время в компании этого отвратительного человека, позора своей семьи и фамилии?! Ничтожества, что публично поцеловал парня, а затем задрал нос до неба, мол, это абсолютно нормально?! — под конец отец срывается на крик, яростно размахивая своими руками в воздухе и метая молнии глазами.       Минхо ненавидит всё это. Глубоко презирает. Когда отец заводит разговор про Джисона, он уже конкретно напрягается, а когда начинает его обзывать столь ужасными словами, ощущает, как внутри всё моментально взрывается, а кулаки сжимаются до побеления костяшек. Он готов сколько угодно терпеть оскорбления в свою сторону, но насчет Хана… Не теперь, когда он слышал историю из его уст. Не теперь, когда отец проговорил все его ранние опасения вслух. Не теперь, когда он желает лишь одного: заткнуть его рот, что продолжает сыпать нелестные слова про того, кем Минхо проникся и к кому испытал чувства сопереживания и искренности.       — Хватит! — Ли не выдерживает, прекращая весь поток слов отца, уже не разбирая о ком и что он принялся говорить после того, как назвал Джисона мерзким геем. Терпеть это все было уже невыносимо, в следующее мгновение он мог уже конкретно так накричать на отца, в результате чего, быть может, получил бы наказание на пожизненно или что похуже.       Опешивший Король, очевидно, не ожидавший того, что сын сможет ему перечить, действительно замолчал, ожидая, что же будет дальше. И хотя у него в арсенале была ещё тысяча и одна претензия, но даже стало как-то интересно, что последует дальше.       — Хватит бранить того, кого ты и близко не знаешь!       — Мне и молвы о нём достаточно, чтобы сделать вывод, знаешь ли. То есть, теперь ты собрался защищать какого-то бессовестного мальчишку, что опорочил свою фамилию, испортив всю репутацию родителям? — Поразительно, но отец не кричит, просто говорит на повышенном тоне, словно явно заинтересованный в этом диалоге, наполненный азартом отстоять свою позицию перед «не знавшим жизни» сыном. Но Минхо это не на шутку раззадоривает, и лучше бы тот кричал яро, нежели в столь снисходительном тоне проговаривал все эти едкие слова. Ли-то уже не остановить, все эмоции и возмущения, что так долго копились, рванули наружу.       — Ты можешь остаться при своём мнении, мне плевать. Но даже не думай вбить мне свою точку зрения, мне это не на пользу пойдет, а лишь больше разозлит. Мы, очевидно, абсолютно полярных мнений, но я не собираюсь тратить свои нервы на то, чтобы убедить такого упёртого человека, как ты, в чём-либо, что для тебя априори неприемлемо, — пыл агрессии Минхо кончился, как и силы на крик, посему он просто чеканит эти слова с максимальной работой челюсти, подбирая слова, чтобы они звучали наиболее решительно и твёрдо. В этот раз действительно глупо спорить, потому что сейчас Ли ни за что не согласится с отцом, чем бы тот не пригрозил. Стойкое желание справедливости в нём не погаснет.       Удивительно, но отец никак не комментирует слова сына, ожидая, видимо, завершения его реплики. Однако в его позе и взгляде что-то меняется. Он прекрасно анализирует слова принца, и, вероятно впервые, понимает, что тот повзрослел. Повзрослел не внешне и не в рост, а в голове, в мыслях, в изложении своей позиции. Потому что он не бросается с оскорблениями и едкими словами, как обычно делал до этого, а говорит: «У нас разные мнения на этот счет, нет смысла переубеждать кого-либо». И это осознание определенно закрывает Королю рот. Буквально. Сейчас перед собой он видит не инфантильного высокомерного подростка, а настоящего мужчину, личность, со своей позицией. И, быть может, это первый шаг Минхо на пути к рассудительному человеку, достойному наследнику.       — Более того, честно сказать, я уверен, что если бы я оказался таким же, как Джисон, то ты бы поступил не иначе, как его родители. Потому что я знаю, что ты не отступишь перед своими целями, уберёшь все препятствующие факторы. И если этим фактором стану я, то ты либо попытаешься меня сломить, что, я предупреждаю, у тебя не выйдет, либо просто вырежешь меня из рода, — теперь в голосе Ли некая смиренность, словно он давно уже принял этот факт, и теперь лишь произносит то, к чему шёл долгими ночами рефлексии.       Отец выразительно хмыкает, но не противоречит. Внимательно смотрит на сына, задумчиво руки на груди сложив и глаза сощурив. Как будто слова Минхо воистину заставили его задуматься.       Минхо переводит дыхание, проницательным взором оглядывая отца, пытаясь считать его эмоции, потому что тот поразительно спокоен для того, кто не терпит, когда ему перечат. Но он решает не зацикливаться на этом, так как уже поскорее хочет слинять из этого кабинета, высказав все, что копилось внутри. Король всё ещё молчит, по-видимому не собираясь сейчас что-либо говорить, продолжать спор. Исходя из этого, Минхо театрально отряхивает полы своего пиджака, одним легким движением зачесывает волосы назад, а затем делает несколько шагов к двери, не встречая никакого словесного препятствия. Для него это служит зеленым светом и некой внутренней победой.       Но, когда его и дверь разделяют буквально пара шагов, а отец так и не сдвигается с места, Минхо разворачивается и из-за плеча кидает напоследок:       — Лучше отгородить навсегда себя от тех, кто не принимает тебя таким, какой ты на самом деле, пусть даже первое время будет тяжело принять реальность, нежели жить под одной крышей с двуличными тиранами.       И выходит за дверь, ставя точку в их диалоге. А на языке вкус победы.

👑

      Ли твёрдыми шагами направляется прямиком обратно к столу с напитками, намереваясь хорошенько выпить после этого разговора, что выжил из него все соки и эмоции, хоть он и, вероятно, доволен его исходом. Он словно заплесневелый лимон сейчас. Тот факт, что он заставил отца выслушать его и задуматься — стоит очень дорогого, посему это действительно очень ценно. Он не струсил, не решил в очередной раз подстроиться под родителя для утраты меньшей крови — нет, он отстоял свою точку зрения и внутренне надеется, что короля тоже смог убедить в чём-то.       Минхо не сильно церемонится со всеми, кто попадается у него на пути, сейчас, когда у многих в крови уже приличный градус, всем стало ещё более безразлично на молодого принца. Некоторые особо наглые особы даже не уступают ему дорогу, но с такими у наследника сейчас разговор простой — отнюдь не аккуратный толчок в плечо или бок, дабы те точно ушли с пути. Потому что в этой образовавшейся толкучке иначе просто невозможно пройти. Принц прекрасно ощущает, как внутри всё пропитывается ещё большей раздражительностью к этому празднеству, а желание сбежать из этого удушающего помещения ударяет по мозгу лишь сильнее. Несколько раз ему в спину прилетает: «Как бескультурно! Где ваши манеры, Ваше Высочество?!». Но ничего кроме мимолетного пронзительного взгляда, говорящего лучше, чем слова, они не получают в ответ, и стыдливо отводят взгляд, возвращаясь к своим собеседникам.       Достигнув места своего назначения, он не медлит, в два захода вливает в себя целый флют терпкого вина, уже через мгновение ощущая, как градус растекается по телу, пуская следом за собой жар по коже. Приятно, часть мыслей сразу же улетучивается, оставляя после себя лишь небольшое послевкусие. Однако этого слишком мало, чтобы забыться.       Ли минуту стоит, упершись взглядом во всё ту же несчастную картину, невольно вспоминая Джисона от этого. Расслабление медленно всасывается в вены, даря разуму первые ноты успокоения. Но мало. Минхо тянется вперёд, чтобы взять следующий бокал и, словно на пробу, пригубить несколько глотков гранатового напитка.       Наверное, это глупо — пытаться заглушить вечно думающую голову алкоголем, но поразмыслит над этим он позже. К тому же до беспамятства он напиваться не собирается, да и не выйдет у него это из-за предрасположенности организма. Он смотрит куда-то в пустоту, в никуда, абстрагируясь от шума вокруг. Ещё один маленький глоток, потому что в таких количествах он не привык пить; да никогда и не любил. Ещё одна порция тепла бежит по телу, расслабляя мышцы. Уже лучше, но горьковатый привкус на языке не слишком приятен.       И стоит ему вновь потянуться к стакану, как он боковым зрением замечает, что к нему сбоку подошли. Ужасно знакомый костюм заставляет невольную улыбку поселиться на доселе хмуром лице, а руку — бездумно опустить флют с остатками вина обратно на стол. Осточертело. Больше в горло не полезет. Тем более, теперь он может отвлечься на кое-кого другого.       — Решили напиться до беспамятства, Ваше Высочество? — снисходительно хмыкает Хан, руки на груди складывая, опираясь бедрами об стол. Его глаза как и прежде внимательно пробегаются по чужому силуэту, сканируя эмоциональное состояние. — И даже меня не позвали, ай-ай-ай, — нарочито цокает языком парень, покачивая головой из стороны в сторону. Минхо поворачивает на него глаза в этот момент и столь комичное выражение лица Джисона и эти театральные действия вызывают в нём тихий смех. Смех и непонятное чувство умиротворённой радости внутри, словно все проблемы мигом испарились, стоило только им вновь встретиться.       Видя, как лицо напротив становится веселее, а губы расплываются в благодушной улыбке, у Джисона глаза загораются ярче, а сам он начинает невольно лыбиться. Потому что принц красивый, безбожно. А с улыбкой на лице — красивее Вселенной. Хан едва ли конкретно не залипает, пока Минхо продолжает остаточно хихикать, уже больше от выброса положительных эмоций в кровь после сильного стресса. Но его отрезвляет голос Ли, немного хриплый после минутки веселья, отчего дарящий колющие мурашки.       — Да, я хотел напиться, чтобы не вспоминать этот чёртов вечер, но ты прервал мой ритуал забытья. Теперь же я хочу просто сбежать из этого места, где мне глубоко противно практически каждое лицо.       — Так в чём проблема? — с искренним непониманием спрашивает Джисон. Ли сомнительно склоняет голову набок, немного щуря глаза, до конца не понимая, как вообще это может быть осуществимым. Джисон красноречиво разводит руками в ответ на его взгляд, мол, «ты серьезно думаешь, что это нереально?». Минхо коротко усмехается, очевидно, это же Хан Джисон, который плевать хотел на чужое мнение и вообще его тут не держит по сути ничего. А в следующее мгновение в голову влетает мысль, что, а почему он не может хоть раз сделать то, что он действительно хочет?       Почему он вообще должен строить из себя доброжелательного и гостеприимного, если большинство в этом зале уже и вовсе позабыли, по какому поводу здесь собрались? Вероятность того, что его отсутствие заметят есть, но не слишком великая. Они по-любому успеют вернуться до последнего вальса, а остальное не имеет значения. Тем более, какая вообще разница, где он проведет оставшиеся несколько часов праздника: в душном помещении, наполненном людьми, что верят слухам про него, или же в приятной компании того, чьё мировоззрение ему по душе. Ответ очевиден.       Хан маняще протягивает ему руку, кивая в сторону выхода в сад, и улыбается очень притягательно и светло, так что у Минхо и подавно не остается выбора. Он по-доброму глаза закатывает, улыбается одним уголком губ и вкладывает свою ладонь в чужую тёплую руку, давая разрешение вывести себя отсюда поскорее. Вряд ли кому-то будет излишне много дела до того, что принца уводит с бала молодой человек в самом ярком на этом вечере костюме, да ещё и с очень скандальным именем. Хотя, а может и вовсе наоборот. Но Ли уже настолько привык к вечно ползущим и лишь разрастающимся с каждой неделей слухам, что для него это уже давно перестало иметь смысл.       Огромный сад их особняка встречает обволакивающей вечерней прохладой, что ощущается глотком воздуха после последних часов. Приятный сумрак дарует глазам успокоение после стольких блесток, огней и вырви-глаз платьев. Они вдвоем буквально сбегают по лестнице вниз, направляясь прямиком к тропинке, освещенной белым светом редких фонарей, ведущей в самое сердце прекрасной рощи. В самую глубь, где точно не будут слышны даже отдаленные звуки поместья.       Однако прямо перед входом в арку из красивых белых и красных роз, коей так сильно гордится его мама, Минхо стопорит Джисона, заставляя его на миг замереть на месте. Тот вопросительно оборачивается, и его взору открывается чудесной красоты зрелище: прекрасное умиротворенное лицо принца с прикрытыми веками и бликами фонарей и невероятно волшебно переливающийся костюм, что от попадания световых лучей прямо-таки начал искриться. Ли поверить не может в своё счастье, что он смог сбежать на природу, что дарит ему сейчас второе дыхание.       И да, они всё ещё держатся за руки, как ни в чём не бывало. Но ни один из них не против.       Внезапно принц распахивает веки, заставая залюбовавшегося Джисона врасплох, на добрый десяток секунд замирая в зрительном контакте. Момент ощущается невероятно интимно. Непривычно. Потому что Минхо никогда не стоял вот так ни с кем в своём любимом месте во дворце, держась за руки, смотря глаза в глаза и чувствуя неопознанный трепет где-то под рёбрами, пока над головой луна и созвездия просыпаются. А Джисон просто заворожен, заворожен человеком напротив, не задумываясь о правильности или морали. Он вообще не из тех, кого это тревожит, как вы могли понять. Жить здесь и сейчас, моментом — вот его жизненная позиция.       Ли отмирает первым, дёргая головой в сторону дорожки, произнося тихое:       — Может, уже пойдем туда? Там правда очень красиво.       Джисон кивает в ответ болванчиком, несколько раз мотает головой, словно хочет избавиться от помутнения в ней. Поворачивается и идет в ранее обговоренную сторону, ведя за собой Минхо, пока в голове думает, что за сегодня уже таких красот насмотрелся, что вряд ли его что-то ещё может удивить. Но вслух не произносит, боясь, что принц может воспринять это слишком резко.       Они не спеша продвигаются вглубь сада, пока природа вокруг расцветает всё пестрее: пушистые аккуратно постриженные кустарники, зелёные деревья и цветы. Множество невероятно красивых цветов, приковывающих внимание идущего спереди Джисона. Определенно Ли не соврал, и виды взаправду потрясающие, но Хан остается по-прежнему при своём мнении: красивее позади идущего человека он ещё ничего не повстречал.       И когда за спиной остается большая половина сада, а звуки людей уже и подавно испарились, Минхо несильно сжимает руку Джисона своими пальцами, заставляя того притормозить.       — Вот это место, — шёпотом молвит, словно боится спугнуть природу. Свободной рукой указывает на маленькую полянку с идеальным газоном, обрамленную круговой дорожкой по кругу. — Обычно я сбегаю сюда, когда хочу остаться один, — добавляет ещё тише, дабы один лишь Хан секрет услышал. И тот слышит, мысленно на полочку откладывает, потому что приятно, что с ним поделились чем-то сокровенным.       — Вау, — только и может выдохнуть очарованный увиденным Джисон, неотрывно разглядывая всё вокруг. Выглядит действительно фантастически: густые деревья вокруг, создающие своеобразную живую изгородь чуть выше их роста; а в самом центре подобие лужайки, трава на которой отливает изумрудным. И всё это в лунном свете, что делает картину лишь более чарующей. Аж глазам не верится.       — Я же говорил, — мелодично хихикает Ли в ответ на чужой восторг на лице, а затем впервые за длительное время вытаскивает свою руку из чужой, дабы обойти вставшего, как вкопанного парня. — Я устал стоять, пора отдохнуть, — добавляет он, аккуратно ступая на полянку, а затем без какого-либо сомнения просто садится на траву. Прямо в своем шикарном молочном смокинге. Минхо голову на Джисона, у которого в глазах немой вопрос застыл, поворачивает, а затем приглашающе стучит ладонью по месту рядом с собой. Без лишних слов.       И Хан хотел было уже открыть рот, чтобы узнать, не боится ли принц испачкать свой костюм, однако одного лишь взгляда на его умиротворенное лицо ему хватает, чтобы понять, что того это сейчас ни капельки не тревожит. А его и подавно.       Джисон плюхается рядом, крутит головой, всё ещё оглядываясь по сторонам, любуясь всем, что попадает на глаза. Пока тот крайне увлечен, Минхо начинает тихонько мурчать себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, что не пойми откуда взялась у него в голове. Он пару раз задерживает взгляд на профиле (или затылке — как пойдет) Хана, отмечая все мелочи, коих он находит необычно привлекательными. Например, немного пухловатые щёки; нижнюю губу, что прилично пышнее верхней; кадык миловидной формы; коротковатый нос. В общем, не пару раз он взгляд свой задерживает, успевая вдоволь разглядеть всё, что ему доступно.       Но когда Джисон внезапно оборачивается на него, у Ли от неожиданности сердце в пятки падает. Он понимает, что теперь застали с поличным уже его, и отнекиваться тут бесполезно. Между их лицами чертовски маленькое расстояние, из-за чего принцу кажется (а может, и не кажется), что чужое дыхание касается его щёк, едва ли не поджигая их. И мир вокруг замирает. В ушах набатом сердцебиение отскакивает, а весь дух задерживается где-то под печёнкой. Он и сам весь замирает, боясь сделать лишнее движение, толком не понимая, к чему оно может их привести. Сейчас он вообще мало, что понимает, потому что всё тело затапливает неведанным волнением. Его взгляд неосознанно мечется по лицу напротив, безуспешно пытаясь считать чужие эмоции. Задерживается на губах, на носу, на глазах, параллельно надеясь, что всё его растерянное нутро не отражается в собственном выражении лица.       Хан, столкнувшись с чужим пытливым, изучающим взглядом, на мгновение теряется, но всё же остается в сознании. Он, в отличие от принца, даже не собирается сейчас гадать насчёт испытываемых эмоций или чувств. Он чётко уверен лишь в одном, что Ли Минхо его привлекает, он незабываемо красив и взаправду чарует. Под ребрами скапливается трепетное желание, но Джисон его на время глушит. Не сейчас, хоть и своё отражение он чудесно читает в зрачках напротив. В данный момент Хан медленно взглядом по лицу напротив ведёт, примечая каждую родинку, а затем улыбается как-то заговорщически, глазами сверкая, отчего у бедного Ли едва сердце не взрывается.       — Всё хорошо? — шёпотом разрывает громкую тишину Джисон, слегка голову на бок склоняя, заставив свои мягкие кудри перекатиться. И в упор на принца смотрит, метая взгляд с глаз на губы и обратно, будто не определившийся компас.       — Да, — на коротком выдохе произносит, всё ещё не двигаясь. Необъяснимая сила не дает ему отодвинуться, увеличить расстояние между ними. Необъяснимое нежелание.       Хан в ответ нежно улыбается, но затем совершает лёгкое действие, от которого у Минхо мгновенно мурашки по телу бегут и дыхание вновь застревает под ребрами. Он невесомо ведёт тыльной стороной ладони по контуру лица принца, снизу-вверх, чтобы под конец аккуратно смахнуть упавшую на лоб прядь волос и разорвать столь деликатное прикосновение. Ли взглядом провожает чужую руку, и, кажется, достаточно шумно сглатывает, стоит только ему перестать ощущать тепло физической близости. Однако другое тепло, исходящее от Джисона, наоборот, начинает пылать только сильнее.       Наследнику стучит в голову, что пора уже что-то предпринимать, они же не смогут сидеть здесь вечно (как жаль). Но Минхо боится, что просто встать и уйти, сделав вид, что ничего не произошло, он уже не сможет. Хан ещё, черти бы его побрали, смотрит теперь с какой-то колоссальной нежностью, из-за чего у принца сейчас либо слёзы из глаз от чувствительности пойдут, либо сердце распадется на тысячи кусков. На него никто никогда так не смотрел, за исключением мамы, но материнская любовь — это отдельная история. На него никогда не смотрели так. Так, как не смотрят на первых встречных или едва знакомых.       А они с Джисоном взаправду едва знакомы, но отрицать какую-то невидимую связь, словно красную ленту на мизинце, фактически невозможно. Не в этот момент, когда они сидят вместе посреди сада, где Минхо обычно бывает один; а в головах у обоих стойкое, сформировавшееся желание быть ближе друг к другу.       — Подними голову наверх, — всё с прежней громкостью молвит Джисон, еле ощутимо касаясь подбородка напротив, тихонько подталкивая его в нужном направлении. Ли поддаётся, позволяет себе побыть ведомым, ведь рядом с парнем он чувствует, что может временно расслабиться. Это невообразимо, настолько же, насколько и любовь с первого взгляда. Но перед фактом не поспоришь.       Минхо поднимает свой взор вверх, и с его уст моментально срывается восхищенное «ого». Хотя, там наверху далеко не просто «ого», а целое «видел ли я подобное когда-нибудь?». Тонкий острый полумесяц величественно освещает млечный путь, а вокруг него словно из мешка высыпали гору маленьких звёзд. Зрелище поистине неземное. Ли на время отвлекается от своих внутренних противоречий и влечений, абстрагируясь и залипая, наблюдая за небесным свечением и за тем, как редкие звёзды иногда мерцают.       На этот раз пришла очередь Джисона любоваться чужим божественным ликом в лунном свете. Он ведь ещё даже не пообещал Минхо достать ему звезду с неба, а звезда с неба сама спустилась. Вот сидит рядом и своими сородичами любуется.       — Помнишь, ты сказал мне, что здесь будет очень красиво?       — Мгм, — согласно мычит Ли, но взгляда от неба не отрывает. Однако слух напрягает, ожидая последующих слов парня.       — Ты обманул меня, выходит.       — В каком смысле? — недоуменно хмурит брови Минхо, резко опуская голову на Джисона, двусмысленно дующего губы.       Хан нарочно выдерживает томящую паузу, заставляя принца немного потомиться в раздумьях. Глаза свои хитрые щурит и нарочито не спеша воротник пиджака поправляет. А Ли едва ли губы от волнения кусать не начинает, потому что действительно не понимает, что сделал не так.       — В том смысле, что тут, ну-у, безусловно, очень красиво, — с интонацией знатока тянет Джисон, бесцветно пожимает плечами и налаживает с Минхо зрительный контакт, на что второй бровь от нетерпения поднимает. — Но есть кое-что ещё более прекрасное. А, если быть точнее, кое-кто, — Ли кажется, что у него щёки сейчас начнут пылать стопроцентно, потому что, несмотря на то, что он чувствует себя зачарованным, мыслить он всё ещё умеет. И тут простаку понятно, о ком говорит человек напротив. И это… смущает. Очень. Он вновь ощущает, что его будто пригвоздили к месту, а воздух вокруг повышается на несколько градусов, становясь менее освежающим.       Потому что ко всему прочему Джисон понижает голос, придвигается максимально близко к парню, так, что их носы едва ли не соприкасаются (в этот момент Ли взаправду перестает дышать), а затем произносит тихое, немного хриплое, но до помутнения чувственное:       — Ты восхитительнее всего вместе взятого.       И целует. К чёрту все предрассудки и сомнения. Он достаточно напористо впивается в чужие немного прохладные губы, не скрывая всей степени своего желания. Джисон опирается на руки, ставя их в минимальном расстоянии от бёдер Ли, дабы не упасть, если принц вдруг решит отклониться или вовсе уйти. С несколько десятков секунд он просто сминает своими устами чужие неподвижные, а внутри сердце набатом отбивает об ребра и непонятное чувство скапливается в районе солнечного сплетения. По прошествии примерно двадцати подобных секунд, когда Хан, не чувствуя отдачи, уже было думает закончить это — у него внутри всё от колючего сожаления сжиматься начинает, а к горлу ком подкатывает. Когда он уже едва не подаётся назад, Минхо шустро вплетает свои пальцы в чужие кудри и наконец отвечает на поцелуй.       Вся боязнь и прежнее ошеломление вышвырнуты из головы, Ли коротко осмысливает, что он тоже действительно этого хочет. Ужасно сильно хочет почувствовать Джисона ещё ближе, потому что к нему тянет невероятно. Поэтому он словно старается извиниться за своё промедление, притягивая парня к себе ещё сильнее, дабы слиться во в конце концов полноценном поцелуе, пропитанным влечением обоих.       Хан не сдерживается и всё-таки улыбается прямо в губы напротив, пока Ли слегка прикусывает его нижнюю, потому что у него мигом внутренности воспаряют, а второе дыхание открывается и дарит чувство свободы и радости. Его не отвергли. Джисон аккуратно свои руки на чужую талию перемещает, а затем и вовсе даёт Минхо перекинуть ногу через его бедра, дабы тот сел к нему на колени, немного возвышаясь над ним. Ткань брюк натягивается у обоих в районе бедер, но до этого нет никому из них дела.       Удобно. Ли продолжает слегка ворошить волосы Хана, млея от мягкости его кудрей, всё ещё не разрывая их слияние, что становится лишь более чувственным и влажным. Губы у Хана сладковатые, отдают какой-то ванилью что ли. Параллельно с этим пальцы на талии Ли сжимаются сильнее, будто бы желают присвоить себе и отгородить от всего мира. Это невероятное ощущение сносит голову, принц дышать сбивчивее начинает, не успевая вдыхать сквозь настойчивые поцелуи, из-за чего тепло внутри разливается с удвоенной скоростью, а адреналин и вовсе заполоняет вены.       Отбросив все посторонние мысли и абстрагировавшись от всего мира, они получали то, что желали. Точнее сказать, того, кого желали. И пусть до этого вечера Минхо не отвергал, но и не принимал факт того, что у него может быть настоящее влечение к своему полу, а не только выброс гормонов в голову, сейчас он нисколько не сомневается. К парню тянет, а он и ведётся, так как всеми руками за. Прикосновения дарят чувство лёгкости внутри, а сердце периодически трепещет. Значит, он сделал правильный выбор.       Очередной поцелуй, заканчивающийся уже вовсе не сдержанным чмоком, и Ли немного подаётся назад, начиная ошалело глотать воздух ртом, потому что ещё немного, и у него бы уже звёзды перед глазами поплыли. Они отрываются друг от друга на небольшое расстояние, но местоположение не меняют, так и смотрят неотрывно в глаза напротив, где искры всевозможных эмоций взрываются, и дышат тяжело, хаотично вздымая грудные клетки. Жарко, несмотря на то, что на улице не май месяц. Жарко в этом костюме, хоть он и сделан из натуральной ткани. Жарко от огня, исходящего от их тел и внутренностей.       — У тебя вкусные губы, — игриво хмыкает Минхо, накручивая на пальцы кудри парня. Он осознанно проходится языком по собственным устам, ловит мгновенно устремившийся голодный взгляда Хана на них, ещё раз убеждаясь, что не он один здесь чувствует эту невыносимую тягу.       — Сочту за комплимент, — лукаво дёргает бровями Джисон, безвольно тонув в карих омутах напротив. Его руки начинают медленно ползти вниз, заставляя принца по новой задерживать дыхание, словно боясь его спугнуть. Шаловливые пальцы огибают бока, пояс брюк, подол потрясающего пиджака, заползая немного вверх, под тонкую ткань блузы, чтобы наконец коснуться голой пылающей кожи, выбив из тела Ли несдержанный дрожащий выдох.       Хан бессовестно водит подушечками пальцев по нежной коже, вырисовывая ему одному известные узоры, пока взгляда с лица тающего Минхо не спускает. Тот глаза прикрыл, не справляясь с ощущениями, и вот-вот уже начнёт губы несдержанно покусывать, дабы глушить шумные вздохи, рвущиеся из груди всё настойчивее. Джисон улыбается фривольно и довольно, продолжая свою незамысловатую экзекуцию. Он знает, что лишь больше распаляет принца, из-за чего и сам возбуждается только сильнее. Взаимообратный процесс.       Однако в моменте с губ Ли слетает первый стон, а его глаза распахиваются от неожиданности, потому что Хан бессовестно опускает руки на его ягодицы, на пробу сжимая — как оказалось — упругие половинки. Ухмыляется похабно, устраивая большие пальцы на прощупывающихся тазовых костях, а остальными пальцами продолжает начатое, сминая всё, до чего достаёт. Минхо своим помутневшим взором оглядывает максимально плутоватое лицо напротив, изо всех сил сдерживая звуки, рвущиеся из груди. А затем уже через несколько секунд отпускает себя, лбом в плечо Хана утыкаясь, чтобы не видеть этих горящих похотью глаз, от которых у него только энергичнее дрожь по телу распространяется.       Джисон настолько увлекается, словно он мнёт антистресс, а не пятую точку наследника Королевства, между прочим. Оставляет лёгкие поцелуи в районе виска Ли, ощущая, как кожа под губами буквально пылает. Хотя, он это чудесно ощущает ещё и по горячему дыханию в плечо, чередующемуся со сдавленными полустонами.       — Джи-Джисон, это слишком, — сбивчиво бормочет он, понимая, что собственный член окончательно встал и теперь крайне неприятно упирается в ширинку.       — Правда? — с мнимой (или не мнимой) издёвкой спрашивает Хан, таки отрывая свои руки от чужой задницы, тыльной стороной ладони стирая несколько выступивших капель пота со лба принца. — И что же тогда мы будем с этим делать?       Минхо наконец вдыхает полной грудью, когда его временно не дразнят, по крайней мере физически. Выпрямляется, чтобы вновь взглянуть в эти нахальные зрачки. Ладонью зачёсывает волосы назад, надеясь, что это хоть как-то визуально исправит его размазанное состояние.       — Можем подняться ко мне в покои и продолжить там.       — Продолжить что?       Ли мгновенно закатывает глаза, чувствуя, как внутри вспыхивает нотка раздражения, но он ни за что не признается, что ему нравится это. Нравится именно в данный момент, что Джисон его всячески дразнит. И это определенно только потому, что он разрешает ему это делать, а не по каким иным причинам. Что ж, если Хан настолько сильно хочет конкретики, то он ему даст (и конкретику тоже).       — Половой акт, секс, соитие, траханье, слияние телами. Мне продолжить? — цокает Минхо, поднимая вверх правую бровь.       — Нет, просто хотел послушать, как много синонимов вы знаете, Ваше Высочество.       — Невыносимый, — пихает того в плечо Ли, а затем поднимается на ноги, принимаясь оттряхивать и разглаживать свой костюм. Хан встает следом, с улыбкой сытого кота. Он обожает дразнить людей. Минхо.       — Ох, а у вас, кажется, стояк, — с наигранным удивлением молвит Джисон, расправляя подол своего пиджака.       — Ой, а у вас не меньше, — вторит ему Ли, щёлкая языком, а затем предпринимая попытку спустить полы фрака еще ниже, чтобы хоть как-то прикрыться.       — Спасибо. Пойдем? — Джисон делает шаг в сторону дорожки, откуда они пришли, но Минхо мгновенно уставляется на него со взглядом «Ты сдурел?».       — Мы пойдем через чёрный ход, дабы ни одна живая душа нас не увидела. Если поползут слухи, мне плевать, но вот каминг аут перед отцом я делать ещё не готов.       Хан на это лишь спокойно дернул плечами, мол, «всё понял, не дурак».

👑

      Путь до покоев Минхо, по ощущению, оказался досточно коротким, хотя, по факту так не скажешь, потому что им пришлось идти в обход поместья, а потом ещё и обводными лестницами внутри. Однако они так торопились, что весь путь пролетел стремглав. Было ли это простым желанием внутри, огонь которого они разожгли донельзя в саду или боязнь попасться кому-нибудь из прислуги на глаза — не столь важно, так как, вероятно, их торопило и то, и другое, и ещё и чертова теснота в штанах.       Чуть ли не влетев в комнату, Ли пропихнул вперёд Джисона, а затем щёлкнул замком на двери, дабы никто даже не додумался их потревожить. У Хана была примерно секунда, чтобы беглым взглядом осмотреть чужие покои, но понять как такового он ничего не успел. Ах, нет, приметил огромную кровать с балдахином, и на том было достаточно. Потому что уже в следующую секунду его резво развернули и страстно впились в его губы своими. Теперь уже без всяких стеснений и робости.       Минхо сразу же нашёл место своим рукам на груди напротив, одним ловким движением расстегивая пиджак и откидывая его в направлении кресла, пока с особым остервенением всасывал нижнюю губу Хана в свой рот, параллельно млея от того, как руки Джисона с силой сжали его талию, успев занырнуть под фрак. Беспардонные звуки начали отскакивать от стен, когда Хан, не медля, наконец протолкнул свой язык в рот напротив, воспользовавшись секундной заминкой принца. Ли сдавленно простонал, уступая, но в отместку ущипнул бок парня, заставив и того, в свою очередь, неразборчиво прошипеть.       Эти поцелуи совсем не были похожи на те, что были в саду. Сейчас, оказавшись в «безопасном» месте, вдали ото всех, у обоих слетели оковы, теперь они в полной мере выказывали своё желание, вдоволь исследуя друг друга. Джисон, на долю секунды оторвавшись от вкусных чужих губ, приоткрыл глаза, чтобы более-менее сориентироваться в пространстве. А сделано это было для того, чтобы в следующее мгновение подтолкнуть Минхо к ближайшей стене, а самому оказаться максимально близко, чтобы лишнего миллиметра не осталось.       Хан хотел было вновь примкнуть к устам Ли, но у того были другие планы. Ему хотелось большего, не только одних губ, но и всего Джисона в целом. Уже не было сил терпеть. Одним ловким движением от стянул с себя пиджак, откинув его к прошлому, а затем стянул и блузу так же через голову, являя парню свой подтянутый торс и крепкие руки с синеватыми узорами выпирающих вен.       — Знал бы я, насколько быстро увижу, что скрывалось под этим восхитительным пиджаком, поцеловал бы тебя ещё раньше, — присвистывает Хан, вновь прижимаясь к Минхо всем телом, но на этот раз приникая к ключицам, принимаясь всячески разукрашивать их своими пометками: прикусывать, зализывать, всасывать нежную белую кожу, оставляя расцветающие засосы. И млея от того, насколько чужая кожа приятная на вкус, сладко-соленая; от того, как Ли начинает тихо поскуливать, от ласк плавясь.       — А кто сказал, что я бы дался тебе раньше? — в перерыве между шумными вздохами старается совладать со своим голосом Минхо, вложив в слова издёвку. Джисон на это выразительно хмыкает, на мгновение отрываясь от своего увлекательного занятия, дабы взглянуть в глаза ему.       — Ох, правда? Я думаю, что как миленький бы сдался. Передо мной невозможно устоять, — чопорно молвит Хан, игриво дёргая бровями, пока в зрачках у него дьяволята скачут. И он абсолютно точно собирается доказать свои слова на деле и довести Ли до звёзд перед глазами и подкашивающихся коленей. Пока принц открывает рот, видимо собираясь что-то возразить по этому поводу, он резво перемешает руки на чужие ягодицы, на этот раз с силой их сжимая, как-то даже по-собственнически. И Минхо вместо связной речи высоко простонал от неожиданного вторжения, пораженно веки зажмуривая.       — Видишь, ты уже мой. Уже так сильно распалён, а я ещё даже не вошел в тебя, заполнив твою упругую задницу до отказа, — на ухо довольно шепчет Джисон, опаляя огненным дыханием чужую ушную раковину, а затем слегка шлёпая Ли, заставив его сдавленно простонать и дугой выгнуться, сталкивая их пахи друг с другом. Хан в ответ шипит сквозь зубы и оставляет ещё один шлепок, но уже посильнее.       — Чёрт, какой же ты несносный, — прерываясь на очередной стон, бормочет Минхо, но в остальном не сопротивляется. Его тело и разум действительно уже ему не принадлежат, всё нутро горит одним единственным желанием, чтобы Джисон взял его и окончательно присвоил себе, не дав и слова против сказать. Возбуждение в крови льётся через край.       — Да, милый, тебе стоит быть аккуратнее со мной, кто знает, каким способом я решу доводить тебя, — похабно подмигивает он, в очередной раз не давая принцу и слова вставить, потому что в следующую секунду он подхватывает его под бедра, словно лёгкую пушинку. Минхо вскрикивает от неожиданности, на автомате руки вокруг чужой шеи обвивая, лишь бы не упасть, и смотрит прямо в бесстыжие глаза ухмыляющегося Хана, разделяя с ним одно дыхание на двоих из-за ничтожного расстояния. Бедные штаны Ли, очевидно, не предназначенные для таких выкрутасов, едва не трещат по швам.       — Вам, Ваше Высочество, когда-нибудь говорили, что у вас шикарный зад? — думаю, и без объяснений ясно, как именно и за что Джисон поддерживает наследника. Эта его издевательская любезность доводит Минхо похлеще выпитого вина.       — Я догадался по тому, как вы, молодой человек, бесконечно его лапаете, — в той же манере отвечает он, цокая языком.       — Не собираюсь отказывать себе в удовольствии, — абсолютно беззастенчиво дёргает плечами Джисон, и когда Ли хотел было уже вновь закатить глаза на чужое высказывание, просто подается вперёд и глубоко целует того, пресекая ненужные речи.       Поцелуй выходит слегка грязным из-за раздающихся звуков, слюнявым от сплетения их языков и немного (много) беспорядочным. Минхо едва ли не скулит натурально в рот Джисона от энергичных облапываний его пятой точки. Принц вплетает свои длинные пальцы в чужие кудри, вредничая, оттягивая и всячески играясь с ними, распаляя парня лишь сильнее. Он в ответ на это пускает в ход зубы, ощутимо кусаясь, выбивая из Ли все больше сдавленных стонов, но ни за что не давая тому отстраниться. Боль, как вспышка, пронзает всё тело током, но при этом не вызывает каких-то негативных эмоций. Возможно, позже Минхо нужно будет задуматься насчёт своих мазохистских наклонностей…       Шаг. Второй. Хан медленно продвигается по памяти в сторону кровати, не прекращая ни единой из своих возбуждающих махинаций. И когда он ощущает, как пятки сталкиваются с деревянным каркасом, то напоследок коротко целует парня, перед тем как положить (скорее бросить) того на кровать и нависнуть сверху, прямо между чужих ног. Волосы Минхо немного распушились, из-за чего беспорядочно рассыпались по подушке; его грудная клетка высоко вздымается; а губы все ярко-красные и припухшие; на доселе бледном лице поселился густой румянец.       Примерно минуту они держат паузу, застревая глазами на лицах напротив, жадно поглощая каждую деталь, а затем Ли не выдерживает, резко подаваясь вперёд, дабы стянуть злосчастную рубашку с чужого тела. Потому что он-то уже давно оголён, так что выходит нечестно. Джисон ехидно хмыкает на нетерпеливый порыв принца, но не сопротивляется, наоборот помогает, в результате чего уже через несколько секунд перед взором Минхо открывается вид на накачанную грудь и руки Хана, что выбивает у него весь кислород из легких. Россыпь выпуклых вен на предплечьях парня и вовсе едва ли не доводит его до мысленного оргазма, потому что выглядит это невероятно. Одним этим рукам Ли готов отдаться целиком и полностью, что уж говорить про всего Джисона.       Однако сам Хан не дает тому сполна насладиться зрелищем, опрокидывает Ли обратно на кровать и наклоняется вперед, всасывая правый сосок в свой рот, принимаясь играться с уже давно затвердевшей бусиной.       — Ах, чёрт, Джи-… — слова застревают в горле из-за вспышек удовольствия и стонов. Минхо в позвоночнике гнётся, подаваясь навстречу губам Джисона, показывая ему, насколько же он себя хорошо сейчас чувствует. Грудь у Ли всегда была чувствительной, но насколько именно он, пожалуй, понял лишь сейчас, когда ощутил, как от этих махинаций бельё становится мокрее.       — Видели бы тебя сейчас все те гости, что собрались сегодня на праздник, ни за что бы не поверили, что тот самый «бессовестный искуситель» будет стонать имя парня, бесстыдно потираясь своим членом об его ногу.       Проворные губы Хана мажут по шее, исследуя старые следы и оставляя новые, абсолютно не умеряя свой пыл. Минхо в ответ лишь мямлит сдавленное: «Замолчи», стонет себе тихо под нос от новых махинаций и веки жмурит со всей силы, словно думая, что это избавит его от пылающих щек. Всё, что говорит Джисон чересчур… Чересчур возбуждающе, его похабный язык творит сумасшедшие вещи с его телом, заставляя кровь внутри лишь больше вскипать. Зная, что его действия не остались незамеченными, Ли смелеет, теперь уж без какого-либо стеснения совершая волнообразные движения тазом, потираясь об твёрдое бедро Хана своим пахом.       И чёрт, это слишком хорошо. Просто бесподобно. Принц ощущает так много всего, что, кажется, ещё чуть и его порвет на части от многообразия удовольствий. Жар чужого тела, давление на давно изнывающий член и свободно рыщущие по его коже и эрогенным зонам руки и губы Джисона делают своё дело. Стоны становятся громче, а действия беспорядочнее, у Хана у самого толпы мурашек бегут к низу живота от всех тех звуков, что издаёт Минхо. Но в моменте он собирает всю волю в кулак и останавливается, заставляя и Ли прекратить уже толкаться в его бедро.       — Ох, я был так близко, — поражённо канючит Минхо, в недовольстве глаза распахивая, в уголках которых собралось небольшое количество влаги. Он настолько забылся, что в действительности не понимает, какого хрена его прервали. Но Джисон в ответ смотрит более чем красноречиво и голодно, жадно. Он в быстром темпе стаскивает с себя низ, откидывая куда-то к пиджакам, а впоследствии принимаясь и за брюки Минхо, дабы наконец избавить их от этой никчемной ткани.       — Нет, крошка, ты кончишь только с моим членом внутри, — молвит он чопорно, шлёпая принца по теперь уже голой ляжке, давя на него своей властной аурой. И Минхо может поклясться, что если бы не имел какую-никакую долю выдержки, то мог бы скончаться в тот же момент, как услышал этот грудной голос с нотами издевки и надменности. Это «крошка» ударяет в поплывший мозг, стирая какие-либо оставшиеся границы между ними. В обычной жизни Минхо никогда бы не разрешил к себе так обращаться, да оно было бы и неподобающе, но речь не про обычную жизнь. Не сейчас, когда они оба голые, пожирают друг друга глазами, готовые слиться воедино в этом деянии похоти.       Минхо без лишних слов кивает головой в сторону ванной комнаты, а Хан его без промедления понимает. В несколько шагов преодолевает расстояние до точки назначения, наугад залезает в один из выдвижных ящиков, на удивление, не прогадывая. И уже через несколько секунд возвращается обратно на кровать, кидая рядом с тушкой Ли смазку и презервативы. Не нужно обладать невероятной дедукцией, чтобы понять, что по логике должно следовать дальше, посему принц не ждет особого приглашения, меняя свое местоположение, несмотря на подрагивающие колени и не слушающиеся его руки.       Он предстает перед Джисоном в полной красе, ничуть не стесняясь своей наготы и открытой позы. Минхо принимает идеальную коленно-локтевую, по максимум прогибаясь в позвоночнике, дабы выпятить назад свою шикарную пятую точку. Хан на открывшийся вид едва ли слюной не давится, ловя очередную порцию трепета по коже. Благо, что его руки действуют быстрее мозга, потому что иначе они бы тут всю ночь провозились, пока бы с Джисона не спали чары принца и он бы смог сделать какие-то потуги в сторону растяжки.       Щелчок смазки, большое количество геля оказывается выдавленным на пальцы правой руки, пока Ли весь напрягается, не имея возможности контролировать происходящее за спиной. Он так не привык, дышит сбивчиво и глубоко, лбом с крупицами пота упирается в сгиб локтя, а всё нутро находится в волнении. Джисон чересчур увлечён, из-за чего не сразу считывает чужое смятение. Он аккуратно касается смазанными пальцами сжавшегося кольца мышц, заставляя парня под ним крупно вздрогнуть, шумно выдохнув сквозь зубы. Но последующая попытка войти хоть на одну фалангу не увенчивается успехом.       — Минхо, расслабься, а то будет больно, — чистой рукой Хан принимается поглаживать чужую поясницу, даря нежные касания. Его голос спокойный и размеренный, действительно развязывает внутренние канаты. Ли концентрируется на ощущениях, несколько раз выдыхает, прикрывая глаза, а затем таки позволяет одному пальцу войти в него.       — Да, вот, молодец, — лёгкий поцелуй в порыве чуткости приходится на одну из ямок Венеры, окончательно выкидывая из головы Минхо какие-либо тревоги. Дыхание нормализуется, а растяжка постепенно перестает ощущаться так остро.       Джисон не торопится, стараясь минимизировать возможный дискомфорт, давая принцу привыкнуть. Он добавляет ещё больше смазки, увеличивает амплитуду движений, параллельно шепча всякие слова поддержки и похвалы, иногда мажа губами по выпирающим позвонкам. Один, два, а впоследствии и три пальца начинают свободно двигаться внутри, заставляя Минхо под конец уже начать нетерпеливо дергаться, в неимении сил более ждать. Хан нарочно избегал простаты, не зная, что своими действиями лишь больше распалял Ли. Его член покраснел, изнемогая от нехватки наслаждения, а с головки на покрывало упало несколько крупных капель предэякулята.       — Хватит уже трястись, — весомый шлепок пришёлся на ягодицу, отчего Минхо тихо простонал, подаваясь назад, туда, где он ощущал тепло чужого тела. Он жаждал новых прикосновений. — Хах, кто бы знал, что у самого наследника Королевства будет такая тяга к порке и грубости, — усмехается, щёлкая языком, Хан, оставляя ещё один более сильный шлепок на другой половинке, в очередной раз выбивая из Ли голосистый стон удовольствия.       Минхо в ответ молчит, потому что шестерёнки в голове не знают, как реагировать на чужие слова, так как это всё правда. Спорить нет смысла. Ли краснеет пуще прежнего, чувствуя, как температура тела поднимается от огненного возбуждения в крови и давящей ауры человека позади. Пока в голове принца творится новая вакханалия с ними в главной роли, Джисон не теряет времени, раскатывая презерватив по своему члену и обильно поливая его сверху смазкой, дабы обеспечить лучшее скольжение.       И когда Минхо хочет было привстать на локтях, чтобы повернуть голову назад и посмотреть на происходящее у себя за спиной, Хан подается вперёд, одним отточенным движением погружаясь внутрь принца на одну головку для начала. Ли громко ойкает, но меняет свой план действий, опрокидывая голову на подушку, а бедрами подаваясь назад в нетерпении, полагая, что так он быстрее ощутит тотальное чувство заполненности, в коем так сильно сейчас нуждается.       Но, ожидаемо, Джисон не идёт у него на поводу, с напускным раздражением щипая его за ляжки с обеих сторон, рыча при этом:       — Здесь я руковожу, прошу умерить ваши аппетиты, потому что будет так, как я посчитаю нужным, — и специально выходит полностью из раскалённого до предела Ли, оставляя того без прикосновений на долгие секунды, дабы немного поиздеваться и проучить того.       Минхо хотел было ответить что-нибудь колкое и уже собственноручно трахнуть Хана своей задницей, но, как назло, слова не вяжутся, противореча внутренним возмущениям. Всё, что выходит у него изнутри — недовольное мычание вперемешку со скулежом. И, вопреки словам парня, принц таки подаётся назад, игриво виляя своей задницей, потираясь ею прямо об чужой твёрдый член.       Хлёсткий шлепок отлетает от стен в следующее же мгновение, а следом и голосистый стон наслаждения. Джисон шипит сквозь стиснутые зубы, сминая под пальцами рдеющую кожу ягодиц Минхо, заводясь лишь больше от чужого неповиновения.       — Что ж, раз ты настолько строптивый и думаешь, что всё должно быть по-твоему, то я проучу тебя, — язвительно хмыкает Хан, пристраиваясь к судорожно сокращающемуся входу, чтобы в следующую секунду резко войти в растянутый анус, выбивая из тела под ним вопль удовольствия и неожиданности. Он хватает Минхо под тазобедренные косточки, фиксируя его задницу для лучшего проникновения.       Джисон не церемонится, сразу же набирает приличный темп, с каждым глубоким толчком соприкасая его пах с пылающими ягодицами принца, разнося по комнате похабные хлопки их тел. Симфония разнообразных стонов ласкает слух, а едва ли не начинающее дрожать тело Ли лишь сподвигает его двигаться резче, каждый раз дотрагиваясь до комка нервов внутри.       — Это то, чего ты так сильно хотел? — новая порция хлюпанья смазки и горловых стонов-всхлипов от Ли отскакивают от стен покоев.       — Я-я… не-нет… чёрт возьми, так много, Джи-Джисон… — язык откровенно не слушается, из-за чего изо рта выходит откровенное хныканье. Слюна беспрестанно скапливается во рту, Минхо не успевает её сглатывать, из-за чего ткань подушки под ним становится мокрее. В уголках глаз вновь зарождается влага, а по коже бегут толпы мурашек с каждым грубым толчком в его разомлевшее тело. И он готов поклясться, что ощущение, словно его вот-вот разорвет на части.       — Что? Не слышу, что вы там мямлите, Ваше Высочество, повторите повнятнее, — не останавливая своих движений, Хан вплетает одну из рук в волосы принца, заставляя его задрать голову вверх, в результате чего их взгляды встречаются. Джисон видит чужой поплывший взгляд, дорожки слез, стекающих вниз, и ужасно искусанные губы в купе с бордовыми щёками, и у него слетают последние оковы выдержки. Потому что, то, что он сейчас лицезреет — грёбаное страстное искусство.       — Я уже н-на, ах-ха, грани! — истошно восклицает Минхо с очередным попаданием по простате, что отзывается жаром в низ живота. — Пожалуйста…       И это уязвимое «пожалуйста» добивает. Хан отпускает волосы принца, разрешая ему продолжить глушить горловые стоны в подушке, а слёзы — в наволочке. Он видит, как сильно у Минхо дрожат локти и колени, посему просто перенимает все управление и чужую устойчивость на себя. Подхватывает его под таз, принимаясь совершать неамплитудные точные толчки, подводя их обоих к апогею. Всхлипы и стоны Ли служат лучше всякого афродизиака, а плотно сжимающие, обволакивающие его член стенки — дарят неземное наслаждение.       Они оба уже так давно ходили по грани, что сил сдерживаться больше нет. Это сумасшествие затянуло с самых первых секунд, знаменуя ярчайшее окончание. Последние толчки выходят крайне смазанными, а аккомпанемент совместных хрипловатых стонов особо сладостным. Минхо не успевает опомниться, когда внутри фейерверк из ощущений всё-таки взрывается, а сильнейший оргазм пронзает каждую клеточку его тела. Он начинает крупно дрожать, бессознательно выстанывая нечто нечленораздельное из последних возможностей уставших связок. Джисон позади хрипит что-то себе под нос, на грудном рыке изливаясь в презерватив, получая блаженное освобождение. Хан смахивает со лба крупинки пота, тяжело дыша, как после забега, а затем поражённо валится на спину растаявшего Ли, заставляя их грудные клетки вздыматься в унисон после этого безумия.       Принцу кажется, что он перестаёт чувствовать свои конечности, да и всё тело в целом. Силы настолько покинули его, что лень даже открыть глаза после увиденных звёзд. Джисону, однако, не лучше. Он шумно сопит, обхватывая тушку Минхо своими руками, заключая его в подобие объятий. Все мышцы отвратительно ноют, но абсолютное довольство и счастье в голове ничего не способно перебить. Даже неприятная мысль о том, что им нужно спуститься вниз для последнего вальса, как ни в чём не бывало. Словно они по-прежнему друг другу никто, а каких-то несколько минут назад их тела и души не сливались воедино.       — Сколько у нас есть времени? — Хан находит в себе мощь открыть рот, но пока что это всё, на что его хватает.       — Думаю, что около пятнадцати минут, — медленно молвит Минхо, с большим трудом двигая губами. Он чувствует абсолютную радость и умиротворение внутри, а еще теплый комфорт рядом с Джисоном, но мысленно готовит себя к остатку вечера, пытаясь вернуть голове привычную свежесть и спокойствие.

Это более, чем трудно, когда ты весь переполнен эндорфинами.

О каком вообще хладнокровии может идти речь?!

      — Супер, значит, можно ещё вздремнуть, — устало тянет Хан и уже было хочет действительно окунуться в дрему, но его внезапно толкают вбок, в результате чего он едва ли не валится с кровати на пол. — Ай, какого черта?!       — В душ, быстро. От нас разит сексом за километр. А ещё мы все липкие и противные, — удивительно, как же быстро Минхо обрёл внутреннюю энергию, что даже сумел скинуть с себя тяжелую тушу Джисона.       — Не разит, а благоухает!       — Вот сам и объяснишь это моему отцу, если он вдруг поинтересуется, — безапеляционно стреляет взглядом Ли, поднимаясь с кровати, дабы направиться в сторону ванной комнаты.       Хан цокает, глаза свои закатывая, однако более не противится, через несколько мгновений поднимаясь следом за принцем. Ладно, возможно, тот всё-таки прав, и обратно натянуть костюм на потное тело будет крайне тяжело.

👑

      Джисон поистине удивляется тому, как быстро Минхо умеет переключаться. Будучи крайне нежным котёнком в душе, пока они смывали с себя остатки естественных жидкостей и старались хоть как-то привести свои прически в порядок после, сейчас же, пока они шли рядом друг с другом, спускаясь по винтовой лестнице, Джисон мог точно сказать, что принц вновь надел на себя маску неприкосновенности и чопорности. И теперь он точно снова похож на того, каким его описывают в народе: бесчувственным и высокомерным. Однако Хан-то теперь прекрасно знает, что это далеко не так.       — Ты как?       Минхо переводит свой спокойный взор на парня, и льды в его зрачках моментально теплеют, а на лицо лезет выжитая полуулыбка.       — Честно? — хмыкает Ли, одним мимолетным движением откидывая прядь, упавшую на лоб.       — Естественно.       — Не хочу возвращаться туда. Будь моя воля, ещё бы триста лет их всех не видел, — пожимает плечами принц, тяжело вздыхая.       — Осталось немного. Я с тобой, — Джисон кладёт руку на спину Минхо, на коей ещё полчаса назад оставлял метки любви, а теперь это все надежно скрыто под тканью рубашки и пиджака. Он легко поглаживает Ли, даря ему немного энтузиазма.       — Пхх, — фыркает принц, но совсем не злостно и не раздраженно, скорее смиренно. — Зайдя в зал, мы снова должны будем делать вид, что едва ли знакомы. Даже после всего произошедшего, — цокает языком Минхо, эта тема его крайне бесит. Им не нужна молва, новые слухи, по крайней мере не сейчас. Сил на какие-то признания не осталось. Ему бы выдержать последний вальс так, чтобы маска на лице не треснула, и это уже будет существенной победой.       Однако нежно поглаживающая рука Хана и его тепло всё же немного успокаивают, действительно помогают принять истину, от которой не убежать. Ли молвит еле слышное «спасибо», думая, что его Джисон уже не услышит. Но тот слышит, и улыбка трогает его лицо.       Остаток пути проходит в комфортной тишине. Но чем ближе они подходят к заветному залу, тем громче начинает играть музыка и звучнее становятся людские голоса. На самом подходе к дверям, Минхо стопорит Хана, понимая, что лучше не возвращаться вот так.       — Иди первый, я за тобой немного позже.       Без лишних слов Джисон кивает, всё прекрасно понимая. Он напоследок сплетает их пальцы вместе на несколько секунд, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нет никого вокруг, а затем оставляет невесомый поцелуй на чужой вновь бледной щеке, перед тем, как подмигнуть и скрыться за тяжёлыми дверьми.       На лицо Минхо ползет невольная смущённая улыбка, из-за чего ещё несколько мгновений, как дверь перед ним уже захлопнулась, он тупо стоит, замерев. А затем поднимает руку к щеке, легко ведя по ней пальцами, всё ещё чувствуя эфемерное прикосновение тёплых губ. Усмехается себе под нос, делает несколько вдохов и таки натягивает маску хладнокровия, молясь, чтобы слегка покрасневшее лицо его не выдало с потрохами. Потому что жест Хана заставил его растаять внутри.

👑

      В зале, судя по всему, не изменилось буквально ничего. Всё те же нахальные лица, полные самодовольства. Та же духота и танцующие под градусом тела. Словно и не было тех нескольких часов, что они с Джисоном отсутствовали. Что ж, главное, что никто не заметил их пропажи, так даже лучше, когда на празднике собрались настолько лицемерные личности, забывшие о главной причине всего этого бала.       Минхо, не торопясь, виляет между народом, мысленно надеясь, что никому не придет в голову заговорить с ним. Где-то мимолетом он замечает макушку Хёнджина, а рядом с ним и Сынмина, радуясь, что друг хорошо проводит время. Несмотря на это, подсознательно ищет взглядом в толпе он не их, а такие необходимые полюбившиеся кудри, что, к сожалению, нигде не видит. Ведь, хоть им и нельзя взаимодействовать, но смотреть-то точно никто не может запретить.       Однако расстроиться принц не успевает, потому что зал разрезают начальные аккорды классики, приглашающие всех желающих на заключительный бал. И теперь уже Ли приходится оглядеться в поисках своей спутницы, так как на нём всё ещё висит долг. Розалия появляется рядом, как по волшебному зову. Минхо немного остывает, видя её хорошенькое лицо, полное искрящейся доброты и совсем чуточку приятной усталости. Вот чему он действительно рад, так это тому, что танцует он именно с ней.       — Пойдёмте, уже все собрались, — она вкладывает свою аккуратную ручку в ладонь Минхо, даря ему понимающую и светлую улыбку. И Ли не может удержаться от того, чтобы благодарно не поднять уголки губ в ответ, а затем повести её в центр зала, где взаправду уже все собрались, ожидая только их.       И тогда оркестр наконец начинает играть, сподвигая всех начать двигаться в последнем вальсе на эту ночь. Принц в очередной раз за вечер восхваляет Всевышнего за то, что в детстве на него так сильно наседали с танцами, посему теперь он спокойно может вести даму, даже и с закрытыми глазами; а ещё за то, что Розалия смотрит куда-то сквозь него, а не прожигает его своими миленькими глазками.       Хотя, естественно, веки Минхо не закрыты. Потому что он уже нашёл, за что зацепиться, точнее сказать, за кого. Незабываемый бордовый костюм сложно не заметить в кругу танцующих, а проницательный взгляд, направленный прямо на него — и подавно. Они приковываются глазами друг к другу, и весь мир вокруг затихает. И если бы взгляды могли говорить, то они бы у них сейчас вопили от красноречивости. Всё, как в первый танец, но теперь уже между ними произошло слишком многое, чтобы назваться незнакомцами.       Ли не замечает, как оркестр замолкает; как звучат всеобщие овации; как его отец толкает заключительную речь и напоследок поздравляет его с прошедшим праздником, из-за чего все взгляды устремляются на Минхо; как толпа начинает двигаться в сторону выхода, постепенно покидая поместье. Это всё проходит мимо него.       Зато, что ярко отпечатывается, так это то, как они с Джисоном встречаются в толпе, теряясь между людьми, скрепляют руки вместе, никем незамеченные. И, пока народ идет направо, они быстро бегут налево, в сторону сада, по-прежнему оставаясь незамеченными, потому что теперь до них никому и дела нет подавно.       Они забегают в сад, направляясь в сторону той самой поляны по памяти. Без оглядки, и без того зная, что сюда никто не пойдет. Но Хан тормозит Ли на полпути, не имея больше сил ждать. Он разворачивает его к себе, вплетается пальцами в растрёпанную укладку, и впивается своими губами в его так, словно ждал этого целую вечность.       — Останешься сегодня у меня? — сбивчиво молвит Минхо в перерыве между напористыми поцелуями.       — Конечно.       — А завтра?       — Только если я тебе не надоем.       — А послезавтра?       — А родители твои что скажут?       — Я разберусь с этим.       — Тогда, сколько пожелаешь. Я буду рядом.       И их губы по новой соединяются, пока внутри сердце делает кульбит и рассыпается на тысячу искр.

Пора жить своей жизнью, ведь какой смысл существовать, если ты не счастлив?

И даже если это открытое бунтарство, Минхо не намерен более тихо повиноваться.