Мальчик - мечта

В этот раз я приехал в Энск по рабочим делам. Не один. С кучей «сотоварищей», знать не знающих о моей «теме» вообще и о моём отношении к ней в частности. И потому на что-то серьёзное в плане новых приключений надеяться не приходилось. Но уже в который раз я ловлю себя на мысли, что почему-то именно в таких поездках на моём пути встречаются мальчишки, которые могут только присниться во сне. И которых долго-долго потом помнишь, хотя со временем образ расплывается, тускнеет, становится всё более и более далёким. В редких случаях помогает фото, которое умудряешься делать самыми немыслимыми способами, а когда под рукой нет смартфона… Вот это самое тяжёлое… Всё началось с самого обычного утреннего похода в Макдональдс. Мы заскочили туда наскоро перекусить перед очень насыщенным и трудным днём. Взяли кофе, что-то ещё… сидели оживлённо беседуя и тут я случайно, краем глаза увидел как открылась входная дверь и вошёл довольно обычный, невзрачный мужик в стоптанных туфлях с давно немодными квадратными носами, старых серых джинсах и кожаной китайской куртке, чуть ли не с ближайшего рынка. Он был среднего роста, с уже редеющей шевелюрой, рыжими прокуренными усами и усталыми глазами замученного бытовыми проблемами работяги. Всё это я отметил абсолютно автоматически, за ленивую секунду, которую окидывал его взглядом, и уже отворачиваясь, открыл рот, чтобы поддержать оживлённый утренний разговор со своими собеседниками, как тут, почти вплотную вслед за этим невзрачным мужичком, вошёл он… И мир изменился… Каждый из моих товарищей по «теме» в своей голове волей или неволей создаёт определённый образ мальчишки, которого он хотел бы видеть рядом. Идеального мальчишки. Такого которого вряд ли можно встретить в реальной жизни. Мальчишки из снов… И вот тот мальчик, который скромно вошёл в закусочную Макдональдса в это ранее субботнее утро был именно таким. Это был мальчик-мечта… Совершеннейший овал лица, — не худой и не полный, той самой «золотой пропорции», густые каштановые волосы, торчащие вихром на макушке и слегка подбритые на затылке, сумасшедше красивые губы, нижняя чуть припухшая, того неземного чистого розоватого цвета, который бывает только у подростков и, наконец, глаза… Это что-то… Собственно говоря именно глаза я и увидел в ту первую секунду, когда взгляд автоматически, благодаря уже многолетней привычкой скользнул по входящему мальчишке. Они были именно того небесно-голубого цвета, словно наполненного светом изнутри, который встречается крайне редко. Не блеклые, не тёмные, а именно небесно-голубые, яркие, с чёткой радужкой вокруг зрачков. И ещё огромные, совершенно невероятные тёмные ресницы. Не девчоночьи, кокетливо-кукольные, а именно мальчуковые, длинные, густые, с чётким загибом вверх. И к этому всему оставалось прибавить тёмные прямые брови, высокий лоб и очаровательно чуть-чуть курносый нос. Именно такой образ я долгие-долгие годы лелеял в своём воображении, мечтал о нём, пытался встретить. И сейчас, с глотком кофе во рту, фраза, которую я хотел бросить в круговорот нашего разговора вдруг просто застряла у меня в горле. Я остолбенело замолчал на полуслове и лишь через секунду поняв, как глупо выгляжу быстро закашлялся, словно поперхнулся, чтобы мои собеседники не успели определить причину моего такого внезапного онемения, за что и получил пару несильных хлопков по спине, сопровождавшимися бодрыми и ненужными пожеланиями здоровья. Вслед за ними вошёл ещё один мальчишка, очень похожий на первого, тоже весьма симпатичный, с такой же ладной фигуркой. Но на фоне своего брата он казался просто обыкновенным пацаном. Хотя в его отсутствие совершенно однозначно мог бы претендовать на весьма пристальное и вожделенное внимание какого-нибудь случайно оказавшегося поблизости дядьки-педофила. Но вот его брат… Они попросту случайно сели за столик рядом с нами. И я долго потом благодарил судьбу, что она подарила мне такой чудесный шанс каких-то пятнадцать минут побыть рядом с тем, за любовь которого я на самом деле отдал бы очень многое. Отец и два сына… Один из которых совершеннейший ангел. Усталый работяга и скромно одетый, с хорошей фигуркой мальчик, на фото которого, появись оно в интернете, истово молились бы и передёргивали десятки тысяч взрослых, обеспеченных и состоявшихся мужиков со всех краёв нашего голубого шарика. И как минимум половина из них выпестовала, выучила и вырастила этого пацана в условиях, несоизмеримых с теми, в которых он проводит, да видимо и проведёт, свою жизнь… И что то меня это так шибануло сильно. Я вдруг понял, что мог бы дать этому пацану всё. Лучшее образование, весёлое, интересное и богатое детство, хорошие шмотки, учителей, приличную школу. Этот мальчишка мог бы посмотреть мир, выучиться языкам, активно заниматься спортом, он мог бы стать на долгие годы тем, ради кого стоило жить и пахать, зарабатывать деньги и с радостью тратить их… На него. А вместо этого я сидел, украдкой пожирая его глазами и смотрел как они аккуратно и чистенько едят по самому маленькому пакетику картошки фри, запивая её двумя детскими Колами на троих. Видимо, это было всё, что их отец мог себе позволить в это субботнее утро. Блин, настроение испортилось бесповоротно. Получилось так, что мальчик сел ко мне лицом буквально в каких то полутора метрах и я мог исподволь внимательно рассмотреть его. Как он ест, как внимательно и с интересом осматривает всё вокруг, как ведёт себя. Было очень хорошо заметно, что поход в Мак для него всё ещё большая редкость, вроде награды за полученную пятёрку в школе. Та природная застенчивость, которая при каждом удобном случае заливает неимоверно красивым румянцем бархатную кожу, была в каждом его движении, в каждом жесте и повороте головы. На долю секунды он поймал мой нескромный взгляд и тут же, смутившись, сразу отвёл глаза… Но, чёрт побери, каким же обжигающе-сладким было это мгновение. Я вдруг совсем некстати подумал о том, что за фантастическую возможность увидеть его лицо в тот момент, когда он кончает я бы отдал многое… Очень многое… За его несмелый, еле заметный выдох, похожий на неслышный стон, за напряжение горячего трепетного, ещё по мальчишески мягкого живота, за стиснутую вспотевшую ладошку, за ошеломлённо распахнутые глаза через мгновенье после… А потом… А потом было плохо. Потому что снова, уже в который раз, мгновенно осекаясь, ты ловишь себя на болезненной и абсолютно отрезвляющей мысли. Блин, да ведь ты — урод! Урод, с точки зрения подавляющей части человечества. И нет даже и сотой доли процента вероятности того, что именно с ЭТИМ (или этим… или тем…) мальчишкой у тебя хоть что-то может получиться… При всём опыте, умениях и деньгах. Потому что вот в ТАКИХ и подобных обстоятельствах, это катастрофически нереально. Знаешь, ведь у каждого гетеросексуального мужика есть хотя бы теоретический шанс добиться близости с ЛЮБОЙ или практически любой женщиной. Это нормально, неосуждаемо, порой даже почётно, это ПРИНИМАЕМО обществом, в конце концов… Деньги, власть, фантастическое стечение обстоятельств, нахрап, элементарное мужское обаяние и… Во всяком случае, мечты об обладании какой-нибудь забугорной фотомоделью намного ближе к реальности, чем мечты об обладании вот таким физически близким и одновременно бесконечно далёким, случайно встреченным в кафе божественным мальчишкой. С бедно одетым папой, видимо замученной домашними делами мамой, симпатичным братом и абсолютным непониманием того, насколько он безумно притягателен для определённой части мужского населения планеты… Эх, какие странные мысли могут посещать голову бедного тридцати двухлетнего страдальца в обычное весеннее утро в богом забытой маленькой закусочной Мака… Дежурно улыбаясь, отвечая на какие то реплики друзей, поддерживая видимость разговора, я тоскливо смотрел как мальчишка аккуратно убирает за собой со столика, как они все встают и неторопливо, явно с сожалением выходят на улицу. Вот их троица мелькнула в витринном окне, вот они повернули за угол… последний жадный взгляд на непослушный вихор волос, его ладную фигурку в светлых джинсах и… И всё. Отстранёно понимаю что никогда в жизни больше не увижу его. Блин, какое же это холодное и бездушное слово «никогда»… И как же я себя ненавижу. Ненавижу за это утро, за эти мысли, за то, что я такой, какой есть. Больно… Следом прошли два года. Конечно у меня были другие мальчишки. Ведь в силу своей «предосудительной» природы я просто не мог без этого жить. Но тот мальчик-мечта, навсегда останется, где-то в самом сокровенном уголке моей памяти. Куда я, время от времени ныряю, в самые тоскливые мгновения жизни.