Губочку хочется

      ...

Музыка все громче била по ушам, но мысли в голове Патрика заглушали все звуки вокруг, едва ли он взглядом потерял своего любимого друга. Его только-только вставший член выискивал излюбленные розовые трусики губки в толпе, словно хищник, готовый вот-вот растерзать свою жалкую жертву. Патрик тяжело втягивает воздух мощными ноздрями, не улавливает запах родной смазочки Губки, со шлейфом цитруса, что так сладостно сочился из его анусика. Потому Патрик инстинктивно, словно зверь по следам, тяжело ступает вверх по лестнице, цепляясь своей набухшей фимозной головкой огромного свисающего члена за ступени искусно сделанные из красного дерева. С каждой ступенькой в голове звездастого рисовались все более и более ужасающие картины с его любимым омежкой, как его сырные мягкие дырочки растягивает вонючий краб СВОей крабовой, нечищенной балдой. Как вдруг в ушах эхом отдаются тихие, но такие томные и развратные стоны и хлюпанья. Его член начал расти сиюминутно, достигая невиданного размера и касаясь потолка капюшончиком своего джунгарика. Как вдруг, похотливая звезда замечает небольшую щель в потолке, так беспрестрастно напоминая ту желанную дырочку, что находилась ровно между булочек его краша. Член сам потянулся к отверстию в потолке, входя и растягивая фимозик огромной "Доры", а в голове рисовалась картина, в центре которой разворачивались немецкие разработки 1942 года, неограненным алмазом которых вилял шоколадный глазик Губочки. Простата напряглась сильнее, но бурную эякуляцию предотвратил чей то цепкий взгляд... ...Тем временем, Сквидварт буквально точил взглядом коллосальную елду Патрика, и гадал, на кой хер он ебет потолок. Но услышав грязные звуки порно за дверью Губки, он все понял. Рывком, взлетев на второй этаж, осьминог поровнялся с фимозным, и уже было хотел постучаться к его любимому желтенькому, но его внимание привлек размер члена Патрика вблизи: на внушительных размеров пенисе сразу захотелось посидеть. Лихо оседлав член как быка на родео, Сквидварт начал активно вилять бедрами, ощущая сквозь латекс пульсацию вен на мышце Патрика. Несмотря на то, что он всю жизнь считал себя активом, ночами грезя, как он насаживает сладкую мокрую дырочку губчатого на свои многочисленные смычки, выбивая из губ пассива пошлые стоны, после увиденного размера Звезды, захотел и сам прижаться попкой к чужому возбуждению. Патрик, в агонии приближающегося оргазма, кажется, даже не соображал чьи булки потираются о его ствол, чьи пяточки лихо лупасят в возбуждении по его огромным яйцам. Его покрытая головка так и хотела покинуть оковы крайней плоти от такого обильного похотливого авраала. Сквидвард тихонько постанывал тому на ушко, его возбужденные щупальца обвивали ствол Патрика, образуя эрекционное кольцо, отчего ощущения набухающих яиц, все больше напоминало надвигающийся шторм по шкале Бофорта, который достиг всех 4-х баллов. Стоны за дверью становились все громче, становясь такими беспризорными, словно Губочка совершенно забыл о том, что в его доме еще находятся куча людей. Сквидвард сквозь закрытую дверь видел ясно, как средь белого дня картину, где губкин ротик полируется изо всех сил старающейся балдой Краба. А из глазок мальчика, что так грубо был поставлен на нежные коленочки градом сочатся слезки. Но... Погодите ка. В преддверии не менее бурного, чем у его розового компаньона оргазма Сквидвард отличает в слюнявых хрипах губки звуки наслаждения. Сквидвард кончает Патрику в глаз. Патрик кончает в потолок, пока за дверью внутри Губки крафтится новый вид крабового салата. Услышав оргазмический крик Губки, те непременно решили, что жалкий вонючий старый краб насилует их драгоценную дырочку, тут же забывают, что произошло минуту назад, врываются в обитель похоти и разврата, именуемую "спальня Губочки". - Б...б...Бобби?...