Пять Солнц

***

Ли Лино. Минхо. Джисон записывал биографию своего персонажа, стараясь ничего не упустить. Конечно, отписанная работа под рукой бы не помешала – даже в собственной истории всех деталей не упомнишь. Но очень вряд ли, покопавшись в местном интернете, Джисон найдет ее. Оставалось рассчитывать на свою память. Хотя он был уверен – если вдруг упустит какую-то из составляющих личность Лино частичек, тот напомнит о них сам. Другое дело, что на очереди Чанбин – не известный ему персонаж. Хан мог сделать выводы о нем из его собственных слов и своих наблюдений, главное, чтобы этот добрый парень не оказался потом плохишом, как обычно бывает в особенно закрученных сюжетах. Однако до Чанбина Джисон не добрался. Строчки поплыли перед взглядом. Сон смежил веки и откинул ручку подальше от запястья. Опутал Джисона нитями. Как попавшего в ловушку мотылька.

***

– Ты свет найдешь во тьме. Строчка срывается с губ нежным пением. Пальцы запускаются в волосы маленького существа, свернувшегося у него под боком и, незаметно для себя, находясь в плену снов, крепко обнявшего его руку. – Я не твой свет. Я – ночной кошмар, из-за которого все и началось, – шепчет парень. Не для мальчика, для себя, чтобы ещё раз вспомнить горькую правду. Однако, несмотря на её сребущую по сердцу колкость, наклоняется над ребенкои ниже. Обнимает в ответ – крепко, трепетно. – Но ты… Ты можешь стать надеждой – не только моей, но и всех людей. Я чувствую. Незнакомец знал, что Лино его не слышит. Этого и не должно было произойти ни в коем случае. Он знал, что Лино обязательно будет искать его после расставания. И их пути вновь могут пересечься, когда мальчик станет старше. Его главная цель – не попасться ему вновь. Не засветиться в мире, теперь освещенном пятью солнцами. Потому что если он вернется, мир окончательно рухнет. Только ему одному известна полная история Пяти Солнц. И пока он находится от них вдали, все будет хорошо. Ему претило жить среди монстров. Но лучше так, чем подвергнуть опасности оставшихся выживших. Этого мальчика, Лино. И так хлебнувшего горя. – Не к тому ты привязался. Прости меня. Прости. Слова тают снежинками. Мешаются с кровью, хлещущей из раны. Холодно. Больно. Но теперь все будет хорошо. Главное, чтобы Лино жил.

***

Джисон распахивает глаза. Тяжело дышит, поднимает ладони передглазами. Крови нет, но он так дрожит, будто его только что вынули их снежного сугроба. Хочется расплакаться, но слезы не льются. Шок и страх слишком сильные, настоящие. – Джисон? Тебе снился кошмар? Лино не спит. Сидит, свесив босые ноги с кровати и смотрит на него с беспокойством. – Я разбудил? Прости, – голос Джисона дрогнул. – Все хорошо, это просто сон. Постараюсь снова уснуть. Джисон перевернулся на другой бок. Но век так и не сомкнул. Смотрел в пространство, а перед взглядом кровавый снег. На губах – вкус железа. В горле застряют вдохи. – Что там было? – спрашивает Лино, но Джисон ему не отвечает, притворяясь спящим. Он и сам не знает, что это и почему. Этого эпизода в сюжете Пяти Солнц не было, но сцена была очень похожа на часть истории. Вписывалась просто идеально. И в ней он был тем самым незнакомцем, спасшим Лино. Пришел ли кошмар потому что Джисон ассоциировал себя с этим персонажем во время написания Пяти Солнц или потому что боялся умереть? Бесполезно думать. Чем копаться, он бы просто предпочел больше не видеть ничего подобного. Слишком уж реалистично. Джисон почувствовал, как Лино присел на край его кровати. Зажмурил глаза, будто действительно провалился в дрему. Вот же пристал. Но как от него отвяжешься, если вцепился намертво. Лино укрыл Джисона одеялом. Сквозь щелочки прикрытых век Хан видел, как он с тревогой вглядывается в его лицо. Протягивает ладонь, желая коснуться, но останавливается наполпути. Боится разбудить. Иначе бы не стал церемониться. – Ты свет найдешь во тьме, – тихая строчка парит в комнате волшебным заклинанием. Надежды на лучшее. Ночник на тумбочке разливает по комнате мягкий золотистый свет. Джисону же и Лино он кажется свечой из далекого воспоминания. Если бы только Джисон мог все ему рассказать. Если бы только мог быть достаточно искренним. Но между ними всегда будет стоять стена.

***

Утро наступило как обычно со звонком будильника. Лино быстро отключил его, чтобы тот не разбудил Джисона слишком рано и устало потер глаза. Сам он после произошедшего смог разве что задремать. Вел себя по-дурацки из-за ерундового кошмара новенького, словно курица-наседка над ним кудахчет, ей богу. И так понятно, идёт адаптация от пережитых ужасов, можно подумать он после вступления в Когти вот так не вскакивал никогда. Убедившись, что убийственная мелодия старого рока не потревожила Джисона, Лино нырнул в тапочки с рисунком кошачьих мордочек, подхватил их с Ханом кружки и выскользнул к общей кухне на этаже. Не меняя пижамы, в которую все же соизволил переодеться ночью, когда Джисон разбудил его криком. Взъерошенный – такой, какой есть. Здесь все свои, а половина и вовсе отсутствует. Живая душа там всё же отыскалась. Джокер, в отличие от него уже умытый, причесанный и по форме с иголочки – ни одной лишней складочки или пылинки. Черты лица острые, узкие, как у лисы. Щурит глаза-щелки в книгу, попивая ароматный кофе и закусывая печением с шоколадной крошкой. Привычное утро. И даже не удивительно, что Джокер держит книгу вверх ногами. Чайник долить до черты и щелкнуть кнопкой. Печение бесцеремонно взять из пакета и отправить за щеку. А книгу перевернуть. – Я не сомневаюсь в твоих способностях, но читать правильно все же удобнее. – А, да, спасибо. То-то думал, почему у меня сложности, – фыркнул Джокер. Отпил кофе, продолжил скользить взглядом по страницам, теперь действительно продвигаясь побыстрее. Да, это их Джокер. И он почти нормален, если не считать частично поехавшей крыши. Он уже был таким, когда его нашли. И, что печально, вряд ли это можно было как-то исправить. Люди бывают слишком жестоки к слабым. Потом из их жертв вырастают вот такие – сильные, но чокнутые. И этому парню еще повезло, он хотя бы жив. Джокер младше Джисона. Тоже красивый и стороннему наблюдателю кажется невинным цветочком. К нему бы, наверное, так же приставали, если бы милый лисëнок не прятал в рукавах и карманах когти-кинжалы. Парочка вспоротых глоток и больше никаких домогательств. Благо есть то, что держит этого парня под контролем, иначе бы он был опасен не только для обидчиков и монстров, но и для Когтей. – Монстр, ты снова собрался воевать? – Джокер сначала сказал, а потом нашел взглядом чашки. – Не спешишь, значит. Правильно, пусть чуток людей подъедят, ты тоже кофе попей рядом со мной. А потом прогуляемся, посмотрим, что можно по своим коллекциям растащить. – Шутник ты, Джокер, – Лино приступил к приготовлению кофе. – Сам знаешь, что я, если надо, не жду, а сразу бегу на подмогу. – Да. Людишкам с тобой повезло. Не то что со мной, раздолбаем. – Кто-то гражданских защищает. А кто-то прикрывает бойцов. У каждого своя работа, – в очередной раз с момента их знакомства повторил Лино. Знал, что Джокеру от этого будет спокойней. Как и от упоминания одного человека. – Хаски там не планирует возвращаться к нам? – Уж третий день сидит в окопе на окраине города. Строчит письма, отправляя голубями в виде младших разведчиков. Романтика, одним словом. Писал, что очень неспокойно, вернется, как наладится. – Живой и ладно. Мне бы хоть строчку чиркнул, бестолочь, – зафыркал Лино в чашку. – Если что не бери в голову. Я жду его не для того чтобы он за тобой приглядывал, а наоборот. Хаски тот еще раздолбай. – Как корабль назовешь… Думать надо было, давая позывной. – Было бы дело в нем, я бы украл ночью его форму и вышил на ней новое имя. Джокер посмеялся. Он уже соскучился по Хаски. Но военное дело их пока разводит на разные полигоны. – Я через десять минут прыгаю в машину и на север. Увидимся, кажись, как Ведьма, Кобра и Бес вернутся. Там как раз в воздухе пахнет опасностью. Все стрелки указывают на их прибытие. В глазах Лино промелькивает беспокойство. Расставание с еще одним другом, пусть и наверняка короткое, но нервы будет дергать. Все же, Джокер не в детский лагерь отправляется, а в самую горячую точку. К северу, куда лучи пяти солнц подбираются меньше. Там выжить можно только имея при себе парочку гаубиц и запас снарядов. Впрочем, все это у Джокера будет. Как и его шизонутость. – Не грусти, Лино. Я вернусь. Не в первый же раз. К тому же, кажется, у тебя есть теперь о ком беспокоиться, кроме нас, – Джокер подмигнул Лино, намекая на вторую незнакомую чашку, с хомяком. – Девушка? Парень? – Наш новый друг. Познакомитесь позже, – ответил Лино. – Значит в сумасшедшей семейке пополнение. Это нас, получается, восемь? Приближаемся к бесконечному безумию? – Да. Даже отрицать не буду. Странный, как и все мы. Но не плохой. – Тебе решать. Ты у нас в людях лучше разбираешься. А я поверю тебе на слово – ты поручился, значит трогать его не буду. Как-нибудь уживемся. Джокер очень тяжело сходился с людьми. Он как прирученный дикий зверь, доверяющий только своим. Но дело в том, что Джисон такой же. Возможно они неплохо поладят. Как две вредины. Джокер порылся в сумке и вытащил несколько пачек с наклейками: – Передай ему от меня, – улыбнулся он. Протянул Лино листочки. Уронил один, но тот ловко сцапал его в воздухе. Особенность их Джокера – абсолютная внешняя идеальность соседствует с крайней неуклюжестью. Очень он особенный парень, но команда уже привыкла. Из-за Джокера у них всех по цепочке и началась стикеровая болезнь. Это было странно, но весело. Этой несерьезностью, позволяемой себе даже в военных делах – на папках с отчетами и оружии – их разношерстная команда отличалась от других. Но какая кому разница. Лино, кстати, подсаживать Джисона на стикеры начал еще с ночи. Джокер вымыл за собой чашку с лисой, поставил в верхний шкаф, где его встретили грустные в отсутствие владельцев мордашки зверят. Оглядел их крошечную кухоньку. – Много нас стало. Переезжать пора, что-ли? – Из штаба Когтей только если в отставку на гражданку. – Вот я и говорю – на пенсию пора. А то уже вся башка седая, в полярного лиса превращаюсь. А был редким, черным. Бывай, Минхо. – И тебе не хворать, Чонин, – салютирует Лино ему чашкой. И когда Чонин уже скрывается в коридорах добавляет, покачивая головой: – Главное возвращайся живым. Да и ему и самому пора возвращаться к жизни. Закупиться продуктами и вкусностями. Начать нормально есть. А то совсем скис после смерти товарища. Пелена с глаз упала только с появлением новой ответственности в виде Джисона. Ему бы пример подавать, как себя вести, а то валяться в депрессии вдвоем не вариант. Лино взглянул на часы в форме собачьей косточки на стене. Времени хватит до подъема Джисона. Его еще сегодня в первый раз отводить на подготовку. Волновался за этого ребенка как за собственного.