Сложности

Марина Леонидовна всё чаще стала появляться в гостях у Рыковых, пытаясь разгрузить будни родителей. Девочке совсем недавно исполнилось полгодика, и она уже научилась понемножку ползать. – Мирочка, – тихо приговаривала она, укачивая беспокойную малышку, – ч-ч-ч, мама с папой очень устали, не будем им мешать? – Аверина осторожно вытерла солёные разводы с очаровательных щёчек и принялась развлекать внучку разноцветной погремушкой. Мира улыбалась, стала несколько вялой и тянула кулачки в ротик. – Так-с, подружка, улыбнись-ка, кажется, бабушка нашла причину плача. Паша проснулся первым, лениво потянулся, втиснулся в неприятные домашние штаны и тапки и практически выполз на кухню. Ещё немного, и ему нужно будет уходить на работу. – Лохматик, доброе утро! – ласково поприветствовал он дочку, которая сидела на руках у бабушки и внимательно наблюдала за тем, как жарится яичница. – Доброе! Завтрак готов, садись давай. – Мира что-то гулила, постоянно тянула в ротик ладошки и подёргивала ножками. – Паш, мне кажется, Мирочка горячая, проверь, пожалуйста. –Иди-ка к папе на ручки! – Паша осторожно забрал малышку, коснулся лобика, поправив тёмные отросшие кудряшки и поцеловал девочку в макушку. – Тридцать семь, думаю есть. Не кашляла? – Аверина отрицательно помотала головой, заварила чай и открыла ящик в поисках прорезывателя. – Тоже мне доктор, у нас просто зубик режется, да скажи? Режущая боль нарастала, и Мира не в силах более это терпеть, принялась рыдать. Паша с Мариной едва ли не танцевали возле плачущей малышки: от еды девчонка отказывалась, и им кое-как удалось напоить Миру водой. – Мам, можешь с Олей остаться сегодня? Если что, звоните. – Останусь.