путаница жизней

он не помнит, как оказался здесь. лишь ноющие от жгучей боли ноги говорят ему о том, что он очень, очень далеко от дома. очень, очень далеко. очень, очень долгий путь прошёл. «может быть, зайдёте?» как он здесь оказался? вокруг лесной тиши, настолько глухой, что здесь нет больше ничего, кроме высоких голых деревьев, одичалого от социума дома и... обыкновенного человека перед ним, чей тёплый свет позади разрывает темную пелену ночи. — выглядите уставшим. — кто вы? — меня зовут итэр. и я предлагаю зайти и отдохнуть. — как... я... сяо падает в чужие объятия, чувствуя, как мутнеют голова и разум. хочется спать, а чужой сладкий запах, точно-точно свежайшей и расцветающей весны, ещё больше опьяняет мысли и орган. почему-то всё вокруг перестаёт иметь всякое значение, и сяо падает в грёзы. ...под сердцебиение часов открываются веки. рядом греет помещение камин, отдающий верным и до чёртиков приятным теплом по сравнению с улицей. — проснулись-таки? в ноздри бьёт запах насыщенного специями супа, а глаза резко открываются. — думаю, первое заставит проснуться и утолит жажду тепла не хуже камина, — голос – сплетение нежности и заботы, до мурашек странной и непонятной. — спасибо. — сяо садится, хватается за голову. инстинкт самосохранения бьёт тревогу, но орган, качающий в левой грудине кровь по сосудам, бьётся не меньше. — и как же вы так далеко забрели? — спрашивает блондин, заинтересованно поднимая брови. — я ничего не помню. ничего, помимо девушки в платье цвета индиго... — сяо пытается вспомнить более детальный образ незнакомки, но всё тщетно. — хм. не знаю такую. в любом случае, я уже вызвал полицию, округ здесь небезопасный. всякое могло случиться, — кивает своим утверждениям итэр. — но на вашем теле ран я не обнаружил. суп выглядит как суп. ничего подозрительного в нём не было: цвет бордовый, чуть жирненький, запах хороший. воспитание говорит попробовать ложечку, а голова – выдумать оправдание обратному. — я... пока не могу это принять. — понимаю, — хозяин дома кивает, — я бы тоже не сразу доверил свой желудок чужому. однако могу попробовать сам, чтобы вы убедились в безопасности. блондин берёт вторую ложку и окунает её в жидкость. сяо пилит его руки взглядом, что не хуже болгарки по дереву, пусть навряд ли можно было сотворить какой-нибудь фокус прямо перед человеком. комочек супа убегает по чужому горлу вниз. сяо всё ещё мечется и не может понять, стоит ли оно того, хотя сие творение утолило бы желудок и желание восполнить силы, утраченные непонятно где. — вам стоит поесть. придётся ещё ждать и ждать, — итэр встаёт и отправляется на кухню мыть появившуюся посудинку: кажется, этому парню очень не нравится, когда в раковине будет даже одна ложечка. любовь к чистоте – это славно. подобно тому, как демоны искушают ангелов, так это творение искушало сяо: всё-таки он потянулся за своей ложкой и принялся есть. ...было вкусно и сытно. на языке остался привкус свинины, а чёткий баланс приправ лишь подогревал желание поддаться греху: хотелось добавки. однако сяо по понятным причинам отказывается от этой идеи. — большое спасибо. — рад, что вам пришлось по вкусу, — кивает блондин, забрав пустую тарелку. — моя сестра, например, не сразу оценила мясо, выбранное в качестве основы. — могу поинтересоваться, почему? — ей казалось, что мои вкусы слишком специфичны, отчего и суп будет не самым лучшим моим творением. итэр смотрит на сяо сверху вниз. почему-то второму становится некомфортно от презрительного взгляда первого. — что тогда за мясо? — то, из которого мы состоим. блондин резким движением разбивает тарелку об голову гостя, не сразу осознавшему происходящее, чем хозяин дома и воспользовался. сяо не понял, как его так легко и ловко повалили на пол, после достав из-за спины холодное оружие в виде ножа. времени на раздумья мало. схватив осколок от разбившейся посуды, брюнет первым ударяет по лицу оппонента: на его щеке зародилась царапина, что никак не повлияла на упорность агрессивно настроенных действий. резкое осознание съеденного вбивается в голову, и к горлу подступает тошнота. как бы не было омерзительно, ему пришлось проглотить, когда уворачивался от замаха ножа прямиком в шею. брюнету удаётся встать на ноги. двое немного играют в салки, но после сяо толкают к стене и держат крепким хватом за запястья. они смотрят друг на друга в попыхах, пилят друг друга взглядами. брюнет — презрительным, а блондин... — ты мне понравился. так как тебя зовут? парень пребывает в мягком шоке и хмурится. — это уже неуместно. сяо старается выбраться, но его держат ужасно крепко и больно. будто бы перед ним вовсе не человек, а настоящий зверь. — я ещё не выуживал у людей их имя, — вздыхает итэр с разочарованием. продолжая удерживать гостя, он потихоньку приближает лицо к его шее. чужое прерывистое дыхание точно колит её, тонкую обычную человеческую плоть. сяо не нравится, как легко им завладели. сяо перестал ощущать что-то притягательное к оппоненту и чувствует, с каким упором давят на его кости у запястья. с каким взглядом, совершенно хищным, пилят его. хозяин дома потихоньку поднимался по шее всё выше и выше, прижимая своим теплым телом туловище холодного гостя. и весь мир стал колким и тупым, когда его ухо резко оказалось в чужом рту: боль волной прошла по всему телу, каждая конечность жаждала помочь ему освободиться, а по той самой шее, что была под прицелом, полилась тропой яркая кровь. сяо заныл, после со всей силы ударив своей головой черепушку того, кто совершенно не умеет принимать гостей. так на секунду удалось ослабить хват, вследствие чего и освободиться. прижав ладонь к месту, где когда-то был один из двух органов слуха, сяо рванул на кухню, что была доступна в нескольких шагах. ему не верилось, что всё это происходит наяву. к кому он забродил? как он здесь оказался и почему ничего не помнит? может, это всё реалистичный сон? хотя подобную боль разум не станет воображать, так бы он уже проснулся в своей постели... а где она находится? есть ли она вообще? эти мысли пронзили голову, но тут же понимая, что думать об этом некогда, сяо принялся искать среди кухонной утвари ещё один нож. руки открывали каждый ящик, что даже изнутри были чистыми и ухоженными. взгляд цеплялся за каждую мелочь, но всё свелось к потери времени: ни вилок, ни ножей. итэр грубо берёт парня за волосы, удерживая нож у шеи и наслаждаясь чужим запахом. — ну так, каково твоё имя? собеседник малозначительно молчит. ...сидя на корточках, итэр поправляет спавшие пряди гостя, что закрывали доступ к его красивеньким глазам. золотым и сиящим ранее так, словно настоящая драгоценность. он случайно пачкает кровью бирюзовые локоны, мягкие, как его губы, и щеку, гладкую, как шёлк. распробовав кусочек, блондин всаживает вилку обратно в разорванную глотку. — люмин, я приберусь, иди отдыхать, — говорит хозяин дома пришедшей сестре, смотрящей пустыми глазами на бездыханное тело неизвестного ей человека. — попробуешь? блондинка присаживается рядышком. брат, надрезав кусочек, заботливо кладёт ей сие лакомство в рот. распробовав, проглотив и удовлетворительно кивнув, сестра молча направилась в их комнату. проводив её взором, итэр посмотрел на брюнета, по-своему нежно и ласково глядя. проведя перепачканными кровью пальцами по его щеке, он с тяжестью вздохнул и решил: — раз так, то я нареку тебя... алатус.