Простименямоялюбовь

Этот еле уловимый сладкий запах по началу очень напрягал и даже когда пазл в голове Черновода сложился стало не легче. Ши Цинсюань омега. Хэ Сюань знал, что что-то не так, но долго не мог понять что именно. Ши Цинсюаня ему хотелось всегда, с гоном и без него, и в этом была вся проблема. Однажды снова уловив манящий запах Хэ Сюань "случайно" выпустил немного феромонов и так же случайно несколько минут спустя обнажил клыки. Ши Цинсюань тогда занервничал и скрыть это было невозможно. Умолк гиперактивный бог ветров моментально, что было ему вообще не свойственно. Ши Цинсюань в тот день ушел сказав что-то, но Хэ Сюань не услышал. Он конечно имел волю держать себя в руках, но перед глазами была белая пелена. Черновод чувствовал его запах в своем дворце ещё несколько часов. В паху тогда неприлично быстро затвердело. Ши Цинсюань хоть и был совсем безответственным, но подавители принимал строго по времени. Портить репутацию брата альфы было категорически нельзя. В подростковом возрасте Ши Уду запирал его дома на что младший сильно обижался, но с возрастом понял, что для его же блага. Когда вокруг тебя столько статных и сильных Альф тяжело себя не выдать. Особенно тяжело с одним определенным... Ши Цинсюань не знает рад ли он, что тогда трусливо ушел или нет. В тот день он сразу понял происходящее. Последующие их встречи были как ни в чем ни бывало. Ши Цинсюань снова был радостным и доставучим, Мин И все так же был угрюм и соркастичен. Оба слепо надеялись, что ситуация забудется, но... Идея выращивалась ещё где-то на бессознательном, но расцвела не так давно. Хэ Сюань хотел справедливости, однако ему не хотелось становиться насильником. Ши Цинсюань не сделал ему ничего плохого, но с другой стороны будет приятно наблюдать за страданиями его старшего брата. Репутация Ши Уду на небесах сильно пошатнется, ведь это получается, что он не доглядел за братом. Да и первое о чем можно подумать, что Ши Цинсюань снова напился до беспамятства в одном из излюбленных барах и залетел неизвестно от кого. Чаша весов перевесила. Мысль о месте была сильнее. Хэ Сюань надеялся, что все правильно посчитал и течка должна начаться с сегодня на завтра. Ши Уду прикованный цепями в одной из камер дворца был обречён. Уже ослабевший Ши Цинсюань жалобно поскуливал. Ши Уду сдерживал свои феромоны как мог, но цепи высасывали энергию и это довелось не легко. - Прекрати скулить, ещё больше заведешь. - рычит на него Ши Уду. Он не уточняет кого заведешь: его или Черновода. Цинсюань, в камере напротив, жмется в угол на столько на сколько позволяют цепи. Нужны ли ему вообще эти цепи? Его телу хватает сил только на то, чтобы беспомощно потереться о что угодно лиш бы утолить животное желание. Решетка в камеру Ши Цинсюаня открывается. В нос ударяет новый запах. Он гораздо сильнее поэтому перебивает феромоны брата и от него возбуждается ещё больше. Омега не поднимает глаза. Хуже чем этот позор может быть только встреча с желтыми глазами. Ши Цинсюань правда не понимает, что случилось. Он ещё не знает... - Мин И... что происходит. - его голос тихий и дрожащий. Ещё несколько минут и он явно разрыдается. - Хэ Сюань, имей смелость разобраться по мужски! Выясняй отношения со мной! - Ши Уду говорит рычящим голосом и от голоса альфы у Цинсюаня колет в паху до очередного скулежа. Позорного скулежа течной омеги. Черновод приседает перед ним на корточки и Ши Цинсюаню приходится посмотреть на него. На лице мучителя не читается ни одна эмоция. Хэ Сюань щелкает пальцами и цепи Ши Цинсюаня пропадают и тот падает прямо на холодный бетонный пол. Хэ Сюань поднимает его за волосы и обнажает клыки. Цинсюань знает, что будет дальше. Ши Уду паникует. - Обесчестить беспомощную омегу собираешься, да это самый низкий поступок который ты можешь сейчас совершить! - кричит старший брат и дёргается в цепях. Он надеется вразумить его хотя бы не делать этого. - Самый низкий поступок? - задумчиво переспрашивает черновод передразнивая. Ши Уду понимает, что не смеет молить о пощаде, ведь собственный поступок был совсем не по "мужски". Ценой расплаты была выбрана честь младшего брата. Ши Уду хочется биться головой о стену, но сейчас он лишь беспомощно может смотреть и пожинать посеянные плоды. Клыки не смыкаются на чужой шее, а только поверхностно царапают оставляя полоски двух линий. Ши Уду выдыхает. Может в нем все же осталась капля человечности. Ши Цинсюань не может думать, ведь инстинкты к совокуплению берут абсолютный контроль над разумом. Зелёное ханьфу спадает с плеча повелителя ветров и Хэ Сюань обводит глазами изгиб приоткрывшейся белесой кожи. Именно в этот момент обезумевший черновод решает, что пути назад нет. Небрежно он поднимает омегу и берет на руки. Тот трется головой о его грудь на что Ши Уду в очередной раз звенит цепями в бесполезных попытках высвободиться, но молчит. Знает, что не имеет право, что-либо сказать. Боится усугубить ситуацию. Ему стоит быть благодарным за то, что Хэ Сюань не трахает Ши Цинсюаня у него на глазах. - Мин И, мне страшно. - признается в после того, как его небрежно кидают на кровать. - Меня зовут Хэ Сюань. - строго отвечает черновод и снимает верх своих одеяний. Ши Цинсюань мало что понимает сейчас, но одно знает точно: вот-вот он переспит с Мин И. Когда его самого начинают раздевать, он не сопротивляется, а даже поддается вперёд выпрашивая ласку. Хэ Сюань даёт её скудно. Целует его без страсти, трогает его грубо, не говорит нежных слов. Но Ши Цинсюань любил. Любил именно такого Черновода и не особо сейчас волнует, как его зовут. В него входят грубовато, но откуда Ши Цинсюаню знать, как все это происходит. Он покорно терпит, слегка поскуливает и пару слез скатывается с его щек на простыни. Неожиданно, когда альфа задевает точку g он выгибается в дугу и видит перед глазами звёзды от того, что мешается боль с удовольствием. Хэ Сюань не выдерживает. Входит до упора и кусает за шею. Без капли сожаления впивается клыками ставя метку и не разжимает челюсти даже дольше положенного. Ши Цинсюань как в бреду обеими руками обнимает его за шею и притягивает ещё ближе. Хэ Сюань толкается глубоко ещё раз и повелитель ветров бесстыдно кончает без рук изливаясь на свой живот и пачкая альфу. От сокращений ануса черновод ловит эйфорию и кончает в омегу. Для какой-то глупой подстраховки приподнимает его бедра чуть ли не складывает по полам. Думает о том, чтобы семя точно дошло до точки назначения. Ши Цинсюань удовлетворен ведь чувствует сцепку. Она длится долгое тридцать секунд за которые альфа вылизывает метку на чужой шее пытаясь уменьшит чужую боль. Внутри Хэ Сюаня ломается что-то важнее костей. - Прости меня, моя любовь. - от Мин И порой не добьешься и простого "привет", а тут он выдает такое. Может при других обстоятельствах или в другой вселенной Ши Цинсюань бы уже давно визжал от радости, но не сейчас, не здесь, не так. Слова Мин И (или Хэ Сюаня?) последнее, что откладывается в его полу трезвой памяти перед тем, как провалиться в сон. Небожители омеги спят от переизбытка эмоций или стараются во время течки. Альфы не спят ни когда. Вот и этой ночью Ши Уду не сомкет стеклянных глаз глядя в пустую камеру напротив. Следующим днём Ши Цинсюань просыпается ближе к полудню. Он обеспокоенно ворошится в кровати пытаясь одеться дрожащими руками. В дверях появляется Хэ Сюань. Проходя внутрь он закрывает дверь на замок. Ши Цинсюань замерзает в страхе. - Ши Уду. - имя брата дрожит на его губах. Помнит ли бог ветров все, что вчера произошло или имя брата он всегда произносит в панике? - Поздно. - черновод прислоняется спиной к двери и медленно сползает вниз. - о чем то думать слишком поздно. Ши Цинсюань поднимает голову в потолок пытаясь сдержать слезы. Метка на шее больно жжет.