Бремя и истина

Начинающий накрапывать мелкий дождь только подгоняет толпу разойтись побыстрее, прячась под чёрными зонтами, скрывая скорбь и печаль на своих лицах. Когда толпа окончательно расходится, к могиле подходит девушка в тёмных одеяниях. Её синие глаза, сильно потемневшие от накопившихся слёз смотрят на фотографию улыбающейся светловолосой девушки. Прошло чуть больше месяца со дня смерти «хорошего друга и надёжного товарища», как гласит надпись на могильной плите. Девушка закрывает зонт и присаживается напротив могилы, кладя букет цветов Цинсинь на платформу, и рассматривает фотографию. – Знаю, – тихо проговаривает она, – что приходила совсем недавно, но, – она поднимает взгляд на глаза девушки на фотографии, – просто накопилось. Девушка поудобнее усаживается на коленях, скрепляя руки в замок: – Я ведь растеряла всех друзей, у меня остаёшься только ты. Мне больше не к кому идти за советом, больше некому выслушать накопившееся в душе. Сегодня сорок девятый день, как ты покинула нас...меня. Она сильнее сжимает пальцы, смотря куда-то перед собой. Она всегда так делает, когда приходит сюда. Спустя какое-то время, когда вокруг не осталось ни единой души кроме неё, она начинает шептать: – Знаешь, я буквально вчера вспоминала нашу с тобой встречу, – она мягко улыбается, предаваясь воспоминаниям из прошлого, тогда, когда всё было хорошо, тогда, когда не было в груди этого нагнетающего чувства приближающейся опасности, – и размышляла о том, что же правильней, и судьба ли нами управляет, или мы ею распоряжаемся. В тот день, когда они впервые встретились, был необычный солнечный день, на удивление яркий и тёплый, заколка в волосах светловолосой ярко блеснула, ослепляя на мгновение, а когда она обернулась и встретилась с глазами – утонула окончательно. В тот день Путешественник познакомил их, тогда светловолосая незнакомка слегка улыбнулась и протянула руку: – Я Шень Хэ, живущая в горах ученица адептов. – Мягкий голос новой знакомой обволакивал Е Лань, заставляя тонуть всё глубже. – Ты приняла меня, обняла, как родную, будто мы были знакомы тысячу лет и были разлучены судьбой. И после этого, судьба позволила вновь встретиться, и я не смогла думать о ком-либо кроме тебя. Мне кажется, это была любовь. – Девушка закрывает лицо руками. – Настоящая любовь с первого взгляда. С момента знакомства они часто проводили время вместе: гуляли по узким улочкам Ли Юэ, засиживались допоздна в чайном доме Яньшан, наблюдали за приходящими в гавань кораблями. Е Лань помнит её глаза и улыбку, когда она впервые увидела снег. – Ты знаешь, каково это знать, каково жить в мире, где ты знаешь о последней фразе своего возлюбленного? Где ты знаешь, что его не станет, и ты не будешь рядом с ним, когда он так в тебе нуждается. И ты ничего не сможешь поделать с этим, только покорно смириться с судьбой. – Е Лань всхлипывает, слёзы текут по бледным щёкам: – Это ужасно, — сквозь всхлипы произносит она, – мир тут же окрашивается в черно-белый, ничто тебя не радует, и в душе навечно поселяется пустота, медленно сжирающая тебя изнутри. До того, как мы встретились, мой мир был окрашен в серые тона, при встрече с тобой я узнала и о других цветах этого мира, – она убирает руки, поднимая голову, – спасибо. – Она слегка надавливает на кисть левой руки, где находится её «метка», как она изначально думала. Как же она ошибалась. – Знаешь, – она поднимает глаза, смотря, как тяжелые тучи сгущаются, нагнетая на душу тоску и печаль, с каждым мгновением всё сильнее и сильнее. Е Лань улыбается тёплым воспоминаниям, это единственное, что остаётся у неё. – Знаешь, мне нравилось расчёсывать твои длинные белые волосы гребнем, заплетать их в косу, наблюдая, как ты таешь от моих прикосновений, я знаю, ты не любила, когда кто-то прикасался к твоим волосам, но ты всегда позволяла мне их трогать. Было ли это моей привилегией, была ли я исключением для тебя? Были ли я…особенной? Очень простые вопросы, казалось бы сначала, но… Девушка задумывается, слегка хмурясь, но спустя время продолжает свой монолог: – Мне нравилось ходить с тобой за пределами Ли Юэ, обсуждать прочитанные книги из ВаньВэнь и слушать твои истории, наблюдать за твоими тренировками с наставницей, размышлять о вечности, – сердце, кажется, сжимается всё больнее с каждым словом, но ей необходимо выговориться, ей необходимо облегчить душу. Только она может её выслушать. – Мне нравилось засыпать в твоих объятиях. Шень Хэ для Е Лань всегда казалась необычной девушкой, той самой героиней из книг, молчаливой, загадочной, всегда появляющейся в нужный момент и оказывающей поддержку нуждающимся. Твёрдый характер и желание постигнуть что-то неизведанное, высшее, не данное простым смертным, вроде Е Лань. – Мне всегда нравилась в тебе та простота в общении, ты всегда говоришь прямо, в лоб, – Е Лань усмехается, стирая слёзы, – сошедшая с гор ученица великих и священных адептов, ты никогда не была шаблоном, ты никогда не старалась соответствовать каким-то стандартам, ты всегда была…настоящей. Е Лань знает, и даже принимает тот факт, что она смертная, её жизнь рано или поздно оборвётся, поэтому она всегда старалась оставить свой след в истории, чтобы её помнили. Пока её помнят, она будет жить. Как только последний человек, знающий её исчезнет в небытие, её существование канет в лету. Когда в её жизни возник прекрасный белоснежный цветок, растущий только на высоких горах Ли Юэ, она пожелала меняться вместе с ним, быть лучше для него. Быть лучшей. – Мне нравилось сидеть с тобой в шатре Синьюэ по утрам, пить вкусный чай перед рабочим днём и рассказывать всё, что накопилось в душе за последние дни. Я знала, что ты всегда выслушаешь меня, поддержишь, дашь мудрый совет. Но больше мне нравилось слушать тебя, я была готова вечность слушать твой голос. Сознание подкидывает её ещё одно воспоминание, заставляющее улыбаться, а душу греть: их первый поцелуй. Е Лань тогда собиралась на важную миссию, связанную с контрабандой, и Шень Хэ помогала ей собираться. Перед самым выходом светловолосая неожиданно оставляет кроткий поцелуй на губах Е Лань. Это было настолько спонтанно, но до невозможности красиво и нежно. – Будь осторожна, – единственное, что тогда сказала Шень Хэ, мягко улыбаясь. – Мне нравились твои крепкие объятия при каждой нашей встрече, когда мы прощались, словно в последний раз. – Е Лань смотрит на фотографию. – Будто ты предчувствовала, что, возможно, это наша последняя встреча, и ты не вернёшься. – Мне не нравилось то, как ты изнуряешь себя на тренировках, мне не нравилось то, как ты голодаешь, питаясь лишь цветами. Мне не нравилось, как ты медитировала, едва не теряя контроль над своими внутренними демонами. В своё оправдание ты заявляла, что это не твоя прихоть, что это необходимо для поддержания твоего духа и сил. Вдали раздаются раскаты грома, уносимые ветром, отчего едва слышны. Е Лань едва сдерживает подступающие слёзы, и никак не может понять из-за чего: из-за того, что с ней не были до конца честны или же было бы лучше, чтобы ей сказали горькую правду, но, возможно бы были живы… Возможно, она бы придумала, как спасти её, как обмануть судьбу, она настолько отчаялась, что готова продать свою душу в обмен на другую. Раскаты грома усиливаются, шедший до этого мелкий дождь переходит в ливень. Капли воды скатываются по фотографии на плите, словно слёзы Шень Хэ, капли воды вместе со слезами скатываются по щёкам Е Лань. Она, словно не замечает этого, сидит ещё какое-то время, пока на её плечо не опускается чужая рука, она вздрагивает и оборачивается. Ху Тао, стоящая под своим зонтом, печально смотрит на Е Лань. – Нам пора, дождь усиливается, скоро начнётся буря, – тихо проговаривает владелица похоронного бюро, – она бы не хотела, чтобы ты корила себя за произошедшее. Это не твоя вина. – Е Лань смотрит на Ху Тао стеклянным взглядом, едва улавливая её слова. Она встаёт с колен и открывает зонт, скрывая своё лицо. Е Лань кидает последний взгляд на фотографию. – Мне жаль, что я не смогла спасти тебя. Мне жаль, что я не смогла снять твоё бремя. Подожди меня, я приду на Цинмин…

***

Когда кисть девушки пронзила невыносимая боль, а фраза оказалась перечёркнута, Е Лань тут же поняла, что произошло. Проклятие настигло Шень Хэ, лишив её жизни. Е Лань оказалась бессильна перед судьбой, подарившей ей что-то прекрасное, заставляющее чувствовать, любить и быть любимой, и тут же лишившей её этого. Она тут же бросает начатые документы и покидает кабинет, отправляясь на поиски. «Моё бремя проклятия...» Когда тело девушки нашли, Е Лань тут же падает на колени, прижимая её к себе. Ледяное тело казалось неподъёмным, некогда светлые волосы потемнели от перепачканной крови. Некогда светлые глаза, излучающие жизнь потухли в одночасье. Сквозь разорванную ткань на мертвенно бледной кисти левой руки виднеется чёткая надпись: «Но истина... ещё не открыта...»