Тень безысходности

— Так значит, вчера у Вас была паническая атака? — негромко спрашивает Джонхан и, обойдя небольшой диван, на котором распластался Вону, уселся в свое кресло. — Сами с ней разобрались или кто-то помог? — В это время я как раз разговаривал по телефону с инспектором, который занимается моим делом, — отвечает омега и складывает руки в замок у себя на животе. Он с интересом рассматривает симпатичный кабинет, но морщится от того, что белые стены снова режут глаза. Изначально встреча была запланирована в кофейне, но, увидев количество людей, Вону с мольбой в глазах попросил психолога сменить дислокацию. На самом деле, Чон буквально уговаривал себя пойти на сеанс, так сильно ему не хотелось выходить куда-то за пределы квартиры, особенно после вчерашних событий, от которых все еще становится стыдно. Он точно не помнит, сколько по времени обнимал Мингю и не расцеплял руки на его груди, но явно долго, возможно, час или несколько, потому что за окном уже была кромешная темнота. И как бы долго он после этого не извинялся перед Кимом, смущение никуда не пропало. — Помните, каким образом? — уточняет Юн, записывая что-то в блокнот. — С точностью до деталей не вспомню, но, кажется, он просил меня назвать какие-то определенные вещи по категориям, — глядя на врача, произносит Вону и поджимает губы. — Отлично. Вы и сами можете пользоваться такой методикой, как только почувствуете предвестники, — советует ему Джонхан и переводит на него свой взгляд. — Можете для лучшего эффекта даже сменить локацию, а после заставляйте себя называть вещи, которые попадаются на глаза. Если не помогает, то мигом к психотерапевту за рецептом. Вону несколько раз кивает и уже не впервые за последние пятнадцать минут смотрит на настенные часы. До конца приема еще сорок пять минут, а уже хочется сбежать. Парень не спал полночи, продумывая диалог и свой текст о волнующих его проблемах вплоть до самых мелких деталей, но смелости его начать нет. — Вы все еще хотели бы завести кота? — с улыбкой спрашивает Джонхан и подкладывает под подбородок кулачок. — В прошлый раз Вы говорили, что любите котов, и хотели бы завести, но считаете, что ответственности не хватает даже на самого себя. — Я до сих пор так думаю, — жмет плечами Чон и смотрит в потолок, изучая каждый узор на выложенном плинтусе. — Даже вчерашняя моя паническая атака, а потом еще предистеричное состояние, в котором мне так же помог инспектор Ким. Я не могу оказать помощь даже самому себе. — Так значит, Вы все-таки нашли человека, который может взять на себя ответственность за Вас? — хмыкает Юн и снова улыбается. Пациент снова закусывает нервно губу и тяжело вздыхает, теперь уже бегая глазами по всему помещению, потому что хочется сказать одно, а в реальности все немного иначе. Да, Мингю определенно помогает и уже далеко не первый раз, но. кто он ему по сути? Выходит какой-то стокгольмский синдром наоборот. Жертва влюбляется в своего спасителя. — Нормально ли то, что, — немного заикаясь, Вону пытается собраться с мыслями и на несколько секунд прикрывает глаза. — Я только полторы недели назад пережил жестокое изнасилование, но уже сейчас чувствую, как влюбляюсь к альфу, которого, как мне кажется, я должен опасаться. — Почему Вы считаете, что должны его опасаться? — Джонхан перекидывает ногу на ногу и слегка склоняет голову на бок. — Он плохой человек? Делал Вам уже больно? — Все в точности да наоборот, — пытается здраво рассуждать Чон и обреченно выдыхает через нос. — Этот человек уделяет мне так много внимания, заботится обо мне, желает добра, но это так непривычно для меня. В каждом его действии уже после я чувствую какой-то подвох, будто не может быть все так прекрасно, не со мной. — омега на секунду замолкает, чтобы продолжить, но уже тише. — Я почти не знаю этого альфу, не знаю, какой он реально, поэтому эти чувства не дают покоя. А что если он действительно такой замечательный, то как быть мне? Я словно отброс, природа будто просто плюнула, когда создавала меня. — Отвечу на Ваш изначальный вопрос, Вону, — с интересом дослушав весь монолог, начал Джонхан. — Считаю ли я лично это нормой? Да, считаю. Ранее мы уже разговаривали об этом, и Вы назвали всех альф животными. От части Вы правы, альф зачастую контролирует их внутренний зверь, но я не про насилие и силу. Альфа, омега, бета — все мы впервую очередь люди, поэтому когда человек совершает преступление, не важно какое, сабгендер не решает ничего. Каждый человек, вне зависимости от его гендеров, может совершить преступление, к сожалению, даже такое жестокое. Поэтому если желаете кого-то остерегаться, остерегайтесь тех людей, которых действительно считаете опасными, а не тех, о ком в подобном ключе заставляете себя думать Вы сам. Вону медленно кивает и в серьез задумывается за словами психолога, выделяя для себя некоторые моменты, начинающие быть похожими на действительность. Если бояться каждого у себя на пути, то легче дома закрыться и никуда не выходить. — А что насчет следующего, — я, конечно, не семейный психолог, но, во-первых, нам нужно будет конкретно поработать над Вашей самооценкой, а, во-вторых, — Юн слегка закидывает голову и смотрит в потолок, думая, стоит ли ему вообще выходить за пределы своей работы и говорить то, что может быть лишним. — Вы ведь говорите о Ким Мингю, верно? Чон с удивлением и некой тревожностью смотрит на врача и поднимется в сидячее положение, нервно сжимая в своих ладонях колени. Он опускает голову и шумно дышит через рот, потому что через нос кислород наотрез отказывается поступать в легкие. — Извините, я полез не в ту степь, — тихо произносит Джонхан и мысленно шлепает себя ладонью по лбу, как вдруг разбирает в едва слышном голосе Вону: — Да, это он. Надеюсь, Вы не расскажете ему об этом? — Врачебная тайна, — напоминает психолог и убирает свой журнал на стол сзади себя. — Если все, что Вы рассказали мне о действиях Ким Мингю правда, то для него Вы явно не являетесь плевком природы. Этот человек очень избирателен в людях и к кому попало так относиться не будет. Не то чтобы я какой-то эксперт в любви и отношениях, но своего младшего брата знаю, как свои пять пальцев. Сказать, что мозг Вону взорвался — ничего не сказать. С каждым днем жизнь становится такой ужасно запутанной, что в какие-то моменты желание ее покинуть появляется снова. Омега накрывает лицо ладонями и тихо смеется, не от того, что смешно, а от того, что страшно, насколько все вокруг него стало похоже на один огромный пиратский узел всего за несколько недель. — Я не буду вдаваться в дальнейшие подробности, потому что в этом нет необходимости, — своим нежным голосом шепчет Джонхан и показывает фирменную ангельскую улыбку. — Просто хочу попросить Вас не делать поспешных выводов о себе и о человеке, искренне проявляющем к Вам свое внимание. Эти слова так сильно похожи на слова Джихуна, которые он говорил сегодня утром. Он так же сказал о том, что не стоит торопиться и отталкивать от себя чувства к Мингю. Друг настойчиво утверждал, что прекрасно видел взволнованный, как за родного человека, взгляд инспектора, когда тот обнимал Вону и крепко прижимал к себе, стараясь избавить его от негативных эмоций. На этом моменте Юн просит завершить сеанс, хоть у них в запасе имеется еще десяток минут, а Вону без раздумий соглашается. Он вежливо прощается в психологом и спешно покидает его кабинет, попутно скользя взглядом по коридору в поисках Ли, который уже должен был вернуться от своего врача, ведущего беременность. Зацепив глазами его яркий свитер, Чон быстрыми шагами направляется к нему и, молча взяв за руку, потащил в сторону выхода. Ли, который попытался остановить друга для того, чтобы уточнить, что ввело его в такое состояние, вдруг усмирился после усталого взгляда Вону, так и кричавшего, мол, все вопросы дома, и уже сам вел его к своей машине. Дорога до дома была в тишине, которая уже стала родной для этих двоих. В последнее время они много молчат рядом друг с другом, но не перестают даже так понимать один другого. Вону продолжает копаться в сегодняшнем диалоге с психологом, а Джихун думает о том, как рассказать другу о том, что ему придется уехать от него обратно домой. И смелость приходит только под конец пути. -Вону-я, — тихо начинает Ли и поджимает губы. — Мне нужно будет вернуться. Врач сказал, что плод сейчас в плохом состоянии, и я должен как можно больше находиться рядом с Суненом. Сегодня вечером он приедет домой. — Что такое? Что с ребенком? — взволнованно вскрикивает Вону и осматривает бледного и до жути грустного Джихуна. Становится стыдно, что, в очередной раз думая только о себе, он не заметил очевидных изменений в состоянии товарища. В голове тысяча мыслей, и одна из них горит ярким красным: «Это я виноват!». Вону чувствует, как нижняя губа дрогнула в попытке расплакаться, но он сдерживается, и без того настолько заставил Джихуна нанервничаться, что теперь с ребенком какая-то беда. — Точно не знаю. Прости, что придется оставить тебя, — Ли сворачивает к паркингу и ставит машину на их место. — Это я должен извиняться, Джихун. Это все из-за меня, — шепчет виновато Вону и закрывает лицо ладонями, чтобы не выдать свое желание разрыдаться. — Прости меня, пожалуйста. Нужно было отправить тебя домой сразу же, как только ты рассказал. — Я верю, что все будет хорошо, и наша малышка родится абсолютно здоровой, — улыбается через силу Хун и гладит друга по плечу. — Это девочка? — вдруг лучезарно улыбается и, получив положительный ответ, счастливо засмеялся. — Тогда это точно мини-Джиен, будет такая же шебутная, как Квон Сунен. Вечер наступает слишком быстро, как бы сильно не хотелось растянуть день, поэтому Джихун уже стоит у порога с готовыми сумками и ждет своего супруга. И казалось бы, волнительной встреча должна быть для Ли, но переживает больше Вону, который давно не видел своего еще одного очень близкого друга. Сердце бешено стучит, когда раздается звонок в дверь. По Сунену видно, что он так же сильно нервничает, когда видит Вону и все же тянется к нему для объятий, от которых омега не уворачивается. Он в ответ жмется к альфе и много раз повторяет ему, как сильно скучал. — Я тоже скучал, Вону, — шепчет Квон и все же отрывается от друга, наклоняясь за поцелуем к мужу. — Спасибо, что приглядел за моими малышами. — Кто за кем еще приглядывал, вообще-то? — улыбается Вону и издает громкую усмешку. — Спасибо вам за все, ребята. Друзья уходят, и Чон остается снова наедине с самим собой. Стоило только двери хлопнуть, как все вокруг вдруг стало черно-белым, сильно давящим на глаза и мозг. Омега вспоминает, что так и не купил себе новые очки, но, благо, где-то в ящике отыскивает старенький футляр с очками в круглой оправе. Как же сильно он их ненавидел, но именно они сейчас оказываются ужасно важной вещью в повседневности. За время проведенное в больнице, а после в быту с Джихуном, Вону и вовсе забыл о том, как проводил время сам с собой. Сейчас ни голова, ни руки не знают, чем себя занять так, чтобы мысли не сожрали и уж тем более не довели до чего плохого. И вот, глянув на огромный стеллаж с книгами, омега вспоминает, что раньше единственным способом погрузиться в другую реальность с чужим мышлением было чтение. На полке красуются все еще несколько запечатанных книг, выпущенных его издательством, и парень наугад хватает какую-то из них. — Детектив, — смеется Вону и переворачивает бумажный «кирпич», чтобы прочитать краткое описание. — Частный адвокат Кон Джехвин берется за нетипичное для себя дела, — бла-бла-бла, — и знакомится с жертвой изнасилования. Издевательство какое-то. Чон ставит книгу обратно и выбирает роман из уже давно прочтенных, его самый любимый. Вону, никогда до этого не испытывавший любовных чувств к кому-то, только лишь благодаря книгам понял, что это такое. Любовь, описанная словами кажется такой прекрасной и такой волшебной, что в это действительно очень сильно хочется верить. Омега проводит за рассказом остаток вечера, забывая даже о том, что нужно хотя бы перекусить. На столе стоит миска с печеньем, которое еще пару дней назад приготовил Джихун, поэтому выбор падает на него. Оно безумно вкусное, хоть уже и не свежее, а еще в холодильнике мышь повесилась, поэтому выбора особого нет. Одиночество, которое до этого так сильно ценил и любил Вону, сейчас будто давит и заставляет чувствовать себя отвратительно. С наступлением темноты становится страшно находиться даже в стенах своей собственной квартиры, где точно никого, кроме самого хозяина и нет, но он все равно включает свет в каждой комнате и настежь раскрывает все двери. Он всегда так делал в детстве, когда родители задерживались на работе допоздна, а Вону оставался дома один. Тогда ему было не больше семи-восьми лет, а сейчас прошло уже двадцать лет, и это все еще помогает. Когда стрелка часов указывала уже на девять часов вечера, телефон шумно завибрировал звонком на журнальном столе. Успевший задремать посреди какого-то, видать, не самого интересного фильма Вону подскочил на месте от неожиданности и даже не сразу понял, кто он, где он и что, вообще, происходит. Не успев даже посмотреть на контакт входящего вызова, юноша отвечает и плечом прижимает телефон к уху. — Алло, — тихо произносит он и зевает, стягивая с переносицы очки, потому что забывшие их тяжесть уши вдруг заныли. — Привет, — слышит хриплый голос Чон и чувствует, как сон моментально уходит на второй план. — Как ты себя чувствуешь? Я тебя разбудил? — Прив-, здравствуйте, господин Ким. — Вону легонько щелкает себя по лбу за неформальность. — Все в порядке, я просто немного задремал, пока смотрел фильм. — Вону, если тебе удобнее говорить со мной на «ты», то я не против, — смеется Мингю и чем-то шумит на фоне. — Если хочешь, то можешь даже хеном звать. Я, кажется, немного старше тебя. — Вы, точнее ты уверен? — снова немного плошает омега и уже смеется от собственной тупости. — Это немного непривычно. Кажется, будто звонок Мингю должен застать его врасплох, но, если быть откровенным, то он ждал этого. За последнее время этого мужчины в жизни и в голове стало так много, что его присутствие ощущалось нормой и бытностью. — Твой друг еще не уехал? — как бы между делом спрашивает инспектор и негромко прощается с кем-то, хлопая дверью. -Уехал сегодня, — с грустью отвечает Вону и тяжело вздыхает. — Ему нужно быть больше рядом со своим альфой, чтобы сохранить беременность. — младший на секунду замолкает и уже шепотом продолжает, неуверенно. — Хен, кажется, это из-за меня. Я заставил его столько нервничать. Мингю замолкает на какое-то время, потому что впал в некий ступор. Во-первых, слышать, как этот паренек зовет его хеном до ужаса приятно, мурашки пробежали будто даже по пальцам, а, во-вторых, возможно, ему показалось, но разве только что Вону не открыл ему маленькую часть своих проблем? — Вону, — с самовольно натянувшейся улыбкой нежно произносит Ким. — Хватит терзать себя и винить во всем. Ты ни в чем не виноват, запомни. — Спасибо, — на выдохе говорит омега и шумно сглатывает, потому что не знает, как продолжить диалог так, чтобы разговор продлился еще хотя бы немного, так одиночество не убивает оставшееся здравомыслие. — Вы, то есть ты чем займешься? — Не знаю, — смеется Мингю и хмыкает. — Может быть заехать к тебе, если ты не против? Привез бы тебе чего-нибудь вкусного. — А как же отдых? Время уже позднее, а Вы? — улыбается глупо Чон и в очередной раз издает протяжный вздох. — Ты! Ты явно вымотался! — У меня завтра выходной! — в том же тоне со смехом вперемежку передразнивает альфа и садится в машину, щелкая замком зажигания. — Поэтому я не настаиваю, но если вдруг появится желание, то могу. Вону молчит почти с минуту, точно обдумывая свое решение, потому что все эмоции сейчас в одинаковом процентном соотношении. Внутри борются ангел с демоном над своим превосходством, и, на самом деле, тяжело ответить, кто именно стал победителем, но омега все же соглашается на прием гостя. В себя он приходит только спустя десять минут, будто это было таким простым и непринужденным. Вону буквально подскакивает к зеркалу в полный рост с подсветкой и детально рассматривает себя с головы до ног. Он выглядит уже гораздо лучше, кожа вернула свой здоровый цвет, синяки уже почти не видно, ссадины зажили и удачно не оставили даже шрамов на его лице. Омега принял решение переодеться чуть скромнее, когда заметил, что на нем его любимый домашний лук из коротких шорт и растянутой майки, но жуть какой открытый, он пока не готов появляться в таком виде у кого-то на глазах. Именно поэтому место на худощавом теле занимает шелковая пижама, приятно струящаяся по телу. После недели в больнице в грубой ткани больничных костюмов, парень уже было и забыл, как приятно ощущает его собственная мягкая одежда. Вону уже целый час нервно кусал губу и то и дело поглядывал на циферблат тикающих часов, шум которых уже начинал даже сильно раздражать. Омега напряженно вздохнул и начал сильнее переживать, думая о том, не делает ли сейчас большую ошибку, когда вот так просто соглашается остаться наедине с альфой в месте, где ему никто не сможет помочь. — Нет! — вдруг начинает сам с собой болтать Вону и почему-то начинает сильно на себя злиться. — Не сможет он такого с тобой сделать. Слышишь? Не сможет! — замолкает омега так же быстро, как и начинает этот монолог, а после истерично смеется. — Господи, да я из ума выжил. Чон качает головой, отказываясь верить в то, что сейчас действительно накричал сам на себя. На фоне самобичевания послышался стук в дверь, и Вону неосознанно подскочил на ноги, на носочках выходя в коридор и рассматривая лицо Мингю на экране видеоглазка. — Вону, это Ким Мингю, — раздается замыленный голос альфы из небольшого динамика. Вону тянется к щеколде и двумя оборами открывает дверь Киму, немного залипнув на внешнем виде гостя. Инспектор сегодня впервые одет в служебную форму, которая смотрится на нем так идеально, что глаза отвести тяжело. Широкие плечи обтянуты рубашкой, из-под коротких рукавов которой можно легко увидеть бицепсы, накаченные бедра и ляжки так же облиты тканью брюк. Чон не может отрицать тот факт, что внезапно появилось сильное желание потрогать старшего за любую часть тела, лишь бы тронуть. — Все в порядке? — поставив на пол несколько пакетов из круглосуточного магазина, который находился здесь недалеко, альфа снял обувь и осмотрел себя, пытаясь понять причину такого взгляда. — Плохо выгляжу? — Нет-нет! — замахал руками Вону и передает гостю тапки, а после тянется за пакетами. — Наоборот, форма тебе очень идет. Мингю довольно улыбается, словно щенок, получивший комплимент от хозяина, и тут же останавливает попытки омеги схватить тяжелые сумки. Не передать словами, как сильно сейчас дребезжит его сердце от того, что они общаются словно очень хорошие друзья. И от того, какой Вону до безумия милый, такой одомашненный, словно кот. Ким ставит пакеты на стол и разгружает их содержимое. Почти все товары так не похожи друг на друга, что складывается ощущение, будто альфа просто наугад кидал все в корзину. Вону тихо смеется, когда находит даже замороженные брокколи, и аккуратно трясет упаковкой. — Ты обещал привезти вкусненького. — Не любишь брокколли? — в ответ смеется Мингю и в шутку выхватывает из чужих рук пластиковый пакет. — Сам съем! — С чего бы? Обещано было мне, — Чон даже забывает в какой момент на душе стало так легко, а все проблемы, которыми была забита голова ровно до прихода этого мужчины, вдруг улетучились. Да и что-то кажется очень странным и совсем другим. Доходит только спустя несколько минут, когда, немного принюхавшись, омега ловит приятный запах мелиссы и мяты. Он приоткрывает рот, желая что-то сказать или спросить, но не произносит и слова, а Мингю, заметивший это, рефлекторно укладывает ладонь на плечо, где обычно он клеит пластырь, и немного виновато поджимает губы. — Вчера мне показалось, что мой запах помог тебе успокоиться, поэтому сегодня скрывать его не стал, — тихо оправдывается альфа и все же смотрит на лицо Вону. — Если тебе не нравится, то я сейчас же его наклею и переоденусь, в машине есть чистая одежда. — Нет, все хорошо, — вдруг Чон одаривает его легкой улыбкой и возвращается к изучению покупок, шепотом произнося. — Мне нравится твой запах, люблю мяту и меллису, очень. Но этот шепот был таким громким, что заглушал даже весь шум ночного города из приоткрытого окна. Губы Мингю снова трогает невольная улыбка, и он понимает, что от нее никак не избавиться, она становится только шире от понимания этих слов. — Кстати, твой друг вчера говорил о том, что сегодня у тебя должен был быть прием у психолога? — напоминает вдруг альфа, пока раскладывает снеки и орехи на найденной в шкафу менажнице. — Ходил? -Да, — тихо тянет Вону и чувствует, как лицо наливается кровью, потому что становится жутко стыдно за тот самый разговор тет-а-тет с Джонханом. — Мы даже смогли обсудить некоторые вопросы. — Правда? — с улыбкой смотрит на него старший и едва сдерживает себя от попытки потрепать парня по волосам. — Я очень рад. — Ты всегда так много улыбаешься, — внезапно замечает омега и, только после одумавшись, что это может звучать не очень, кусает губу. — Я не в плане, что это плохо! Это прекрасно! Я очень завидую тебе в этом плане, потому что сам обычно очень сдержанный в эмоциях и хожу с лицом, как у камня. Ким, который на секунду даже потерялся после первых слов с чужих уст, вернул сверкающую улыбку на место и облегченно вздохнул. — Я тоже, — отвечает негромко он и протягивает младшему горстку кешью, которые тот с благодарностью принимает. — Я тоже очень сдержанный в эмоциях. Улыбка — это моя защита. Я улыбаюсь, даже когда плохо, грустно или больно, потому что боюсь показать свои реальные чувства. У меня есть двое братьев, старший омега и младший альфа. Сколько себя помню, к нам, альфам, у родителей было больше требований, в том числе и в психологическом плане. — Мингю улыбается, но сейчас его голос звучит действительно очень грустно. — Моему хену было позволено многое, слезы, смех, грусть и радость, у альф же должна была быть выработана серьезность и, так сказать, мужественность, потому что мы же альфы. Вону слушает мужчину очень завороженно, и ему так сильно хочется сейчас его обнять, поддержать, но смелости не хватает это сделать, поэтому он просто аккуратно кладет свою ладонь поверх чужой и такой огромной, по сравнению в его, и натягивает добрую улыбку. Они стоят в тишине еще несколько минут, и вдруг омега произносит то, за что тут же себя мысленно с матами закапывает. — Поэтому твой старший брат решил стать психологом? — Что? — Мингю удивленно вскидывает брови и переводит взгляд на побледневшего юношу, который и сам от себя такого не ожидал. — Я же не говорил, что он психолог. Ты к нему ходишь? Вону стыдливо молчит, потому что сам просил Юна молчать об этом, а в итоге проболтался, так еще и абсолютно глупо. Ким вздыхает и обхватывает ладонь, все еще лежащую на своей руке, проводя по нежной коже большим пальцем. От этого действия омега вдруг затаил дыхание. — Ладно, это неважно, — шепчет Мингю и берет тарелку со всякой гадостью и полезностью в другую руку, предлагая. — Посмотрим фильм? И Вону охотно соглашается, потому что, как минимум, произошла смена темы, только вот он не сумел снова досмотреть этот боевик даже до середины, как и несколькими часами ранее. Омега, ощущая безопасность и тепло от запаха альфы, мирно уснул, облокотившись о его плечо, и тихо-тихо засопел, часто причмокивая губами. — Вону, — прошептал старший у самого уха Чона, когда фильм уже два часа, как закончился, а время на часах начало переваливать за три ночи. — Думаю, мне нужно ехать домой. — Зачем? — сонно бормочет юноша и крепко обхватывает своими руками чужое предплечье. — Останься, с тобой не страшно. — Позволь тогда хотя бы отнести тебя в кровать? — так же тихо говорит альфа и слегка приобнимает омегу. — Можно? Вону что-то бессвязно мычит, но, вроде как, соглашается, поэтому Мингю аккуратно подхватывает легкую тушку на руки и идет в комнату, которая показалась ему более обжитой. Он мысленно вписывает в свой список планов следить за питанием Вону, потому что он слишком легкий и худой, нужно исправлять. Мужчина мягко укладывает того на кровать и, накрыв заботливо одеялом, собирается уже уходить обратно в гостиную, чтобы прибраться и лечь отдохнуть там, только вот, рука, крепко схватившая его, уйти не дает. Омега снова что-то невнятно говорит и просит никуда не уходить, побыть с ним еще хотя бы чуть-чуть. И Мингю выполняет просьбу, не смотря на то, что у самого уже глаза слипаются, а мозг уже почти спит. Он дожидается, когда Вону погрузится в крепкий и глубокий сон, и только после все же покидает комнату, тихо, на носочках.