Тень безысходности

Сунен уехал почти сразу же после того, как Вону поговорил с инспектором. И как бы сильно альфе не хотелось оставлять омегу снова в одиночестве, дома все-таки ждал беременный муж. — Может быть поедешь к нам? — уже почти что выходя из квартиры, вдруг предложил Квон, но тут же получил отрицательный ответ в виде отмашки головой. — Ладно, если что звони, хорошо? Хоть днем, хоть ночью. Вону тихо прощается с другом и медленно ползет в ванную, где в зеркале наблюдает свое бледное, зареванное, напуганное лицо. Он проводит кончиками пальцев по синякам под глазами и наклоняется к ледяной воде, чтобы смыть с себя все эмоции, но, к сожалению, это так не работает. От чувства волнения и тревоги, окутавшей все тело темной-темной дымкой, перехватывает дыхание, и юноша чувствует, как сильно его начинает трясти, да так, что на ногах устоять невозможно, поэтому приходится удерживать свое тело, крепко держась за край каменной раковины. Что-то подобное он чувствовал совсем недавно, когда испытал паническую атаку. Сразу же вспоминается помощь Мингю и слова Юн Джонхана о том, как он может сам себе помочь. Омега бегло водит глазами по небольшому помещению и никак не может сконцентрироваться на цели, бегая от одного предмета к другому. — Щетка, — на выдохе шепчет он и, немного наклонив голову, продолжает. — паста, м-мыло. Из-за того, что вдохнуть никак не получается, а оставшийся в легких кислород ушел на то, чтобы произнести эти слова, Вону начал задыхаться. Парень схватился за горло и почти повалился на пол, но искать глазами нужные предметы не перестал, называя их уже мысленно. Дышать становится легче уже через пару минут, но унять дрожь в теле кажется нереальным. Чон опускается полностью на горячую плитку и, свернувшись в клубок, медленно погружается в дремоту. Просыпается он из-за собственного громкого всхлипа, который эхом отразился от стен ванной комнаты. Снова этот ужасный сон, снова эти запахи обволакивают его легкие и сильно отдают в нос, напоминая о себе спустя столько дней. Рвота уже стоит посреди горла, поэтому, кое-как подползая к унитазу, омега прочищает желудок. Вместе с тем из глаз снова капают крупные слезы. И если раньше ему просто казалось необходимым, чтобы кто-то пришел и находился с ним рядом, то сейчас единственное, о чем он желает — это быть одному, даже если в этой крошечной уборной. Вону без малейшего понятия, как давно он уже здесь сидит, не знает, какой час, вечер сейчас, ночь или уже утро. Сидя на полу, облокотившись о панель ванны и неотрывно глядя в стену, он чувствует себя в безопасности. Омега несколько раз слышал, как где-то звонил его телефон, но желания вставать и отвечать нет никакого. Спустя какое-то время раздается сначала звонок в дверь, а после громкий стук, разрезающий идеальную тишину. — Не хочу, — шепчет Чон и укладывает свое тело обратно на пол, прикрывая глаза. Дверь в ванную открывается так же слишком громко, от чего юноша недовольно морщится. Его тело словно пушинку поднимают и куда-то несут, но ему абсолютно плевать, куда, зачем, а главное — кто. Когда он чувствует под собой мягкость и прохладу от шелковых простыней, то все-таки заставляет себя приоткрыть глаза, но это кажется фатальной ошибкой, потому что после ванной, где источником света являлась лишь мутная подсветка зеркала, солнечный свет приносил сильную боль. — Вону! Вону, посмотри на меня! — в уши льется хриплый голос Мингю, и Вону пытается открыть глаза еще раз. — Что с тобой? Омега смотрит на ужасно обеспокоенного Кима и неожиданно для самого себя, обхватывает его за шею руками и тянет на себя. Альфа заваливается на кровать рядом с ним и, все еще не имея возможности придти в себя, смотрит на Вону, буквально на нем повисшего. — Почему ты так странно себя ведешь? — тихо спрашивает Мингю, но все же приобнимает младшего в ответ. — Ты же не напился ничего, правда? — Все хорошо, хен. — шепчет ответно Вону и утыкается носом в изгиб чужой шеи, вдыхая в себя приятный запах старшего, тут же перебивающий тошнотворные феромоны насильников. — Давай полежим вот так немного? Хорошо? Если у омеги спросят, в какой момент он так осмелел, то ответить ему будет явно нечем, потому что сейчас все его действия и слова больше рефлекторные, нежели хорошо обдуманные. Мингю невнятно что-то отвечает и обнимает Вону немного крепче, закрыв глаза от наслаждения тишины, спокойствия и тепла. Хочется остановить время, и чтобы это «немного» продлилось так много, насколько это вообще возможно, альфа готов даже на вечность. Проходит всего ничего, буквально чуть больше пяти минут, и Ким вдруг слышит чужое тихое сопение куда-то в область ключиц. Будить совсем не хочется, тем более, судя по виду омеги, кажется, ночка у него выдалась не самая легкая, поэтому мужчина достает из заднего кармана телефон и быстро печатает сообщение своему коллеге: «В общем, к назначенному времени приехать не получится. Перенеси, пожалуйста, на вечер и прикрой меня перед боссом.» И, немного повременив, следом отправляет второе: «С меня причитается.» — Чон Вону, словно котенок, — шепчет в макушку Мингю и мягко касается губами волос, зарываясь в них носом. От омеги пахнет просто божественно, его запах так приятно обволакивает горло и грудь, будто самый дорогой и импортный алкоголь, ведь пьянеешь от него точно так же. Аромат пионов, что еще недавно в больнице казался совсем приглушенным и почти неощутимым, сейчас слышится гораздо четче. Однако, сохранявшиеся на Вону феромоны других альф не давали покоя, хотелось избавить его от них, как можно быстрее. Способ-то он знает, а вот как получить на это разрешение еще не придумал, учитывая, что его чувства, кажется, односторонние. Мингю не замечает, как сам засыпает после полубессонной ночи ковыряния своей души, и бессознательно прижимает к себе Чона сильнее. Из глубоко сна его вырывает тихий неразборчивый шепот, доносящийся будто из какой-то банки. Альфа медленно и нехотя открывает глаза и наблюдает перед собой лицо Вону, вопросительно на него смотрящее. — Мне больно, — едва слышно шепчет омега, и Ким не сразу понимает, что сжал в руках его тело так сильно, что не давал сделать даже маленький вдох. Мингю тут же отпускает Вону и резко поднимается с кровати, по инерции поправляя на себе немного замятую одежду. Он мельком поглядывает на младшего, который пытается понять, что, вообще, произошло, и смотрит на альфу так, словно и не помнит момента его прихода. Последнее, что было в его воспоминаниях, это то, как уехал Сунен, все остальное происходила, как в тумане. Омега смотрит на часы у кровати и подрывается так быстро, будто не только что проснулся. — Хен, мы же опоздали! — вдруг чуть ли не кричит Вону, убегая к огромному шкафу-гардеробной. — Уже почти вечер. Как же так? — Вону, все хорошо, — сонно отвечает ему Ким и позволяет себе опуститься на край кровати. — Я перенес допрос, думаю, у нас еще есть несколько часов, — он на мгновение замолкает и переводит взгляд на младшего. — Но ты уверен, что готов? Когда я пришел, ты не открывал, и я забеспокоился, дернул ручку, а дверь не заперта. Ты лежал в ванной на полу весь заплаканный и бледный, словно смерть увидел. Чон тихо вздыхает и падает на другой край кровати, накрывая лицо ладонями. Конечно, ему страшно, он не готов даже на малую долю процента к этому всему, и сейчас он на грани того, чтобы впасть в очередную истерику. Но как быть? Если он не соберется сейчас духом, не возьмет себя в руки и хотя бы сегодня не перестанет валять дурака, так и будет всю жизнь прятаться и метаться от страха, что его снова поймают. — У меня нет выбора, хен, — спустя минуту молчания говорит Вону и заставляет свое обессиленное тело вновь подняться обратно на ноги. — Нужно покончить со всей этой историей раз и навсегда. — Ябуду рядом, хорошо? — Мингю немного разворачивается корпусом и смотрит на рыщущего по полкам с одеждой омегу. Тот молчит, ничего не отвечает. Ким думает, что Вону не расслышал, а сам Вону просто сильно смущен, потому что, кажется, вспомнил, как полез к старшему обниматься и просил его с ним полежать. А еще он просто не знает, что ответить. Конечно, поддержка альфы в комнате допроса будет очень полезной и нужной, но сможет ли при нем омега рассказывать все те вещи, что с ним вытворяли? Он уходит в соседнюю комнату, чтобы спокойно без лишних глаз переодеться в мешковатые джинсы и такой же большой пуловер, которые смогут скрыть его худобу. Мингю же в это время с кем-то разговаривал по телефону, и не то чтобы Вону было интересно, с кем и о чем, но услышать хотя бы одно внятное слово не получилось. Юноша выходит в просторный коридор и смотрит на себя в отражении большого зеркала, попутно поправляя взъерошенные волосы, что никак не хотели приводиться в нормальный вид. Внезапно за спиной появился старший, который всего двумя касаниями смог сделать из гнезда на голове симпатичную укладку. — Выглядишь, словно модель, — кидает Мингю, чем еще сильнее смущает омегу, и отходит к предбаннику, чтобы обуться. — По пути заедем ко мне, пожалуйста? Я вспомнил, что забыл папку с важными документами. — Да, конечно, — тихо говорит Вону и медленно подходит к большой обувнице, где среди огромного количества обуви, которую он зачем-то чуть ли не коллекционировал, выбирает любимые кроссовки, как и всегда. Оказавшись уже в чужой машине на переднем сидении, он откидывается на спинку и бурлит взглядом дома, каждый из которых уже знает детально. И какого же было его удивление, когда оказалось, что Мингю живет совсем недалеко, буквально в нескольких кварталах от его дома. Но если ему не изменяет память, то где-то ниже находится то самое место и тот самый злосчастный тупик. Альфа аккуратно припарковался у самых ворот и осмотрелся. Только протянув руку к рычажку, чтобы открыть дверь, он почувствовал, как его крепко схватили за рукав кофты. Мужчина вопрошающе глянул на омегу и заметил, как того буквально передергивает. — Можно с тобой? — негромко просит Чон. — Я же быстро, — пытается того успокоить Мингю, но после тихого «пожалуйста» одними губами, кивает и помогает ему отстегнуть ремень безопасности. Парни проходят сначала в небольшой сад, усеянный огромным количеством цветов, где прямо посередине красуются большими кустами невероятно красивые пионы. Вону немного робеет, но быстрыми шагами следует за альфой в дом. Младший не сразу понимает, в чем дело, но стоило ему только пройти в прохладное из-за кондиционера помещение, как все его тело пробила крупная дрожь и болезненно прокалывающие спину мурашки. Что это? Почему? Почему здесь? В нос ударил сильный запах сандала, тут же пробуждающий в голове омеги ужасные воспоминания, берущие под контроль все его эмоции. Мингю где-то на втором этаже, кричит о том, что сейчас спустится. Вону делает несколько шагов назад и упирается спиной в стену, как вдруг слышит щелчок открывающейся входной двери. Омега переводит на нее взгляд и наблюдает за тем, как такой же высокий, как инспектор, альфа проходит внутрь. Замечает он незнакомого человека в доме только спустя пару секунд. — Вону-я, это ты? — уже быстрыми шагами спускаясь вниз по лестнице, громко спрашивает Мингю и замечает на пороге младшего брата. — А, Минсок, вернулся уже? Старший Ким переводит взгляд на забившегося в угол омегу и подлетает к нему, приобнимая за плечи. Вону находится в каком-то шоковом и почти что предобморочном состоянии, когда открывает рот и пытается что-то сказать. -Это ты. Минсок молча отворачивается и стягивает с себя ветровку, будто специально бросая ее рядом с дрожащим Чоном. Альфа тихо усмехается и смотрит на своего хена, который метается взглядом от одного к другому, никак не понимая, что происходит. — Ты что делаешь? — задает вопрос Мингю, откидывая одежду подальше в другую сторону. — От тебя воняет грязью, — шепчет совсем тихо Сок, но брат, кажется, отчетливо разбирает каждое его слово, потому что уже через секунду хватает его за ворот и прижимает к стене. — Ты что несешь, идиот? — мужчина уже начинает выходить из себя, но показывать такую свою сторону перед Вону хочется меньше всего. — Давно ты, хен, в дом шлюшек водишь? — Минсок нагло улыбается и смотрит на Чона, который от этого пугающего взгляда вжимается в стену еще сильнее, будто пытается с ней слиться воедино. — Не знал, что тебя тянет на подобный мусор. — Я спросил, ты что несешь?! — Мингю сильно повышает голос и со всей силы бьет кулаком рядом с чужой головой. Старший вдруг меняется в лице и снова смотрит сначала на Вону, а после на тонсена, сильнее сжимая в ладони его одежду. — Ким Минсок, смотри на меня и честно отвечай на мои вопросы, иначе мне придется тебя задержать до выяснения всех обстоятельств, — инспектор внезапно меняет тон голоса на более спокойный, но все равно пропускающий через себя обеспокоенность данной ситуацией. — Шестнадцатого июня этого года с промежутке десятью и двенадцатью часами ночи где ты находился, чем занимался и кто это может подтвердить? — Не помню, — Сок наигранно дует губы и тут же начинает улыбаться, поглядывая на омегу, словно вылезший из какого-то фильма психопат. — Если не ошибаюсь, то в тот вечер я отлично проводил время в кругу друзей с одним хорошеньким омегой. Вону молча сидящий в это время в углу, поменял позу, оказываясь уже на коленях, и приложил ладонь ко рту, потому что его снова одолела дикая тошнота. Этот голос, этот запах, этот взгляд, этот человек. Еще чуть-чуть и омега точно потеряет сознание. — Ты, — шипит сквозь зубы Мингю и, схватив брата за волосы, толкает его к лестнице, куда тут же подлетает и садится верхом на его лежачее тело. — Ты ебаный долбоеб! Ты что натворил? В голосе старшего Кима слышится ужасное разочарование и злость одновременно. Он не дожидается ответа и, глядя на ухмылку младшего, снова пускает в ход свой крепкий кулак. Чон не смотрел, не слушал — не хотел. Его сильно рвало прямо на пол, он громко плакал и чувствовал, как снова начинает задыхаться. Мингю, безжалостно ударив уже выключившегося Минсока еще несколько раз по разбитому чуть ли не в мясо лицу, отошел от него и оттащил омегу в другую комнату, прислонившись вместе с ним к стене. — Вызови наряд к моему дому. Я нашел второго по делу Чон Вону, — коротко и быстро говорит в трубку Мингю и откидывает телефон в сторону, игнорируя сразу же полетевшие в него вопросы. Альфа крепко прижал к себе Вону, бьющегося в истерике, и сделал то, о чем возможно пожалеет, когда младший придет в себя. Он нервно закусил губу и испустил колоссальное количество феромонов, окутывая ими, словно завесой Чона. — Прости, прости за то, что мой брат стал причиной твоих проблем, — шепчет он, впервые за последние несколько лет позволяя себе уронить слезу. Мингю омывает омегу феромоновым душем и тихо плачет, потому что, когда брался за это дело, не думал, что придется сажать за решетку собственного младшего брата.