Вампир и сатанист, квир и наркоман

Хейтерам Пикника посвящаю. Напечатать. Отредактировать. Отправить. Марат откинулся на валик кресла с видом победителя. Он отправил сценарий клипа режиссёру, он герой. Он имеет право расслабиться и немного зависнуть во Всемирной паутинке. И первый же клик мышки явил его светлому лику статью. Статья про Эдмунда. И ещё и такое название многообещающее: «Эдмунд Шклярский. Разоблачение шамана». Марат удивлённо пошкрябал затылок. О Пикнике обычно пишут мало, а об Эдмунде – и того меньше, в основном пишут впечатления о концерте и все они до скрипа на зубах одинаковые, патоко-сладкие. Марат колебался недолго и решительный клик по статье открыл ему её содержимое. Начало статьи было сразу не в бровь, а в глаз: Эдмунда сходу назвали «старейшим сатанистом». Марат удивлённо вскинул брови, ничего себе характеристика. Ну, то что он «сатанист» - это ещё куда ни шло, но обзывать Эдмунда «старым»... А вообще, это неудивительно, творчество Эда может неподготовленных шокировать и натолкнуть на подобные мысли. Но он мало того что сам сатанист, продолжал автор, он ещё и поклонник Сатаны и поклонники у него самого от Сатаны. «Интересно, а Сатана сам в курсе что у него такая фан-база!?» подумалось Марату. Далее автор задаётся вполне закономерным вопросом: как один скромный Эдик сумел «подмять» под себя один маленький, но гордый Пикник? И тут же сам даёт ответ на это  вопрос: это всё влиятельные покровители и денежные вливания. Марат на этом моменте не удержался от смеха. Ну да, у человека, который начинался как Маэстро в комнате размером десять нам десять, с б/у инструментами и аппаратурой, естественно были денежные вливания и покровители. Статья всё более забавляла Марата. Но буквально через абзац стало не до смеха. В открытую, чёрным по печатному Эдмунду поставили окончательный и безоговорочный диагноз – ему вменили половую несостоятельность. Марат уронил челюсть на пол. ЧЕГО, БЛЯТЬ? Он чуть не выкрикнул это вслух, но вспомнив что Эд за стеной моет посуду и может услышать, просто чертыхнулся про себя. Половая, мать их, несостоятельность. Как человек имеющий со Шклярским более чем близкие отношения Марат взъерошился. Жаль что не выплавили ещё эту свечку, которую следует держать над ними, пока Эд в полной мере демонстрирует свою «половую несостоятельность». Подобный вывод автор сделал, проанализировав символ Пикника – Знак и некоторые декорации, в частности, Колдуна (которого они, на секундочку, придумали с Эдом вдвоём). Как вяжется Колдун и мужская сила Эдмунда? Вопрос риторический. Далее, Марата попотчивали откровенным маразмом, обвинив Эдмунда в употреблении наркотиков. «Мечта не нова, чтоб до неба трава», о да, это же просто гимн Пабло Эскобара. - Солнце, есть ещё посуда? – и шаги отвлекли Марата от приятного чтения. Машинально он кликнул «свернуть» как раз за секунду до того как в спальню притопал сам Маэстро. - Чего, Эд? – Марат повернулся к партнёру. - Посуда ещё есть? – повторил Эд, заметив какое-то расхристанное выражение лица басиста, но решил, что это из-за переговоров по сценарию клипа. - Аа…нет, нету. - Отправил? - Кого? – прочитанное слегка притупило мозг Марату. - Ну, сценарий. - Аа…да, отправил. - Умничка. И чмокнув своё ошарашенное Солнце в лоб, «наркоман, сатанист и импотент» припрыгивающей походкой отчалил обратно в сторону кухни, а Марат вернулся к прочтению лучшего что он читал в своей жизни. Следующее «разоблачение» било по самому сокровенному. Руководствуясь аргументом «мамой клянусь» и тем что Эдмунд в ранние годы выступал в меховом боа (ну было трудно с костюмами, ну что поделаешь!) автор уверял со стопроцентной уверенностью что Эдмунд Шклярский – это лицо с нетрадиционной и ныне запрещённой законом сексуальной ориентацией. «Та-а-ак, а вот это уже смело, очень смело» подумал Марат, вновь почесав макушку и потеребив прядку волос. Они живут вместе уже почти десяток лет, не показывают это, но и не шибко и скрывают, руководствуются правилом «имеющий глаза да увидит, имеющей мозги да сделает вид что не увидел» и, судя по вот таким утверждениям, хреновые из них с Эдиком конспираторы. Тут же Эдмунда без зазрения совести назвали «ярым эротоманом, что ясно видно из его картин и некоторых песен», при том, что ещё три абзаца назад он был несостоятелен как мужчина. Далее в статье по шапке получил уже сам Марат. Пытаясь то ли оскорбить, то ли похвалить, Корчемного назвали «Антиноем» , «Гефестионом» и «Джорджем Вильерсом распутного Эдика». «Распутного? Так, стоп…Он же, вроде несостоятелен в половом смысле. Как-то не вяжется». - Это или комплимент мне или завуалированный посыл на три буквы, - задумчиво произнёс Марат. А ещё и «Разноцветные ленты», якобы посвящены ему. Вот тут Марат не удержался от смеха: - Холодно, господин автор, холодно. Мне посвящено «Сияние», только никто об этом не знает. Обвинения в принадлежности к адептам запрещённой шестицветной радуги должны были нанести Шклярскому сильный удар под дых. Далее, уже под конец статьи, следовали ещё четыре удара подряд, от которых, по мнению автора опуса, Шклярский должен был рухнуть, словно колос на глиняных ногах (но он почему-то не упал, видимо, крепко поддерживаемый своим белогривым «Гефестионом»). Эдмунда обвинили в пропаганде вампиризма, окультизма, преклонении Бафомету и Люциферу, а ещё он выпустил клип в пятницу 13-го («уж и пошутить нельзя») и любит Хэллоуин больше Нового года. На этом шедевральный текст закончился. Марат вновь откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Статья – прелесть, слов нет. Бойко, очень бойко и написано живо и интересно – зачитаешься! От неё у Марата встало совсем не то, что обычно встаёт, при упоминании Эдмунда -  волосы поднялись на дыбы. Да и Эдмунду читать такое не следует, ради его же блага и ради блага всей группы и Марата… *** Эдмунд не помнил когда в последний раз с ним случался такой яркий оргазм. Это было похоже на ядерный взрыв и северное сияние одновременно, прошедшее насквозь через его тело. Марат стоя на коленях восхищëнно-удивленно смотрел как любимого под ним скручивают сладкие судороги. - Ва-а-ау! – восхищëнно просиял он. Эд лежал на спине, прижав кулаки к часто вздымающейся груди, громко дышал и пытался вспомнить кто он, где он и что это вообще сейчас с ним было: - Ч-чëрт…это, чëрт. Это было…Не знаю испытывал ли я когда-нибудь подобное раньше. - То есть, это был лучший твой оргазм? – Марат пригладил вздыбленные взмокшие волосы. - Не то чтобы мне это было важно, просто интересно. - Да, определённо. - Заебись! – с героическим вскриком блондин плюхнулся спиной на мятые подушки. - Я теперь и не усну, - признался Эд, но уже спустя пять минут тихо сопел в плечо возлюбленному. «Антиной» заботливо обнимал своего сопящего «Адриана». «Половая несостоятельность», вдруг вспомнилось ему. Да чтоб у всех была такая «несостоятельность». У него не выходила из головы прочитанная утром бредятина. Было обидно за Эдмунда и немного за самого себя. Вот так вот живёшь себе, живёшь, переживаешь восемь руководителей страны, «чёрный вторник», кризис 98-го, антиалкогольную компанию, путч и МММ, сорок лет тянешь на своём горбу группу, ночами пишешь песни, придумываешь декорации, сутками репетируешь, в четыре утра, не жрамши, ползëшь в аэропорт, чтобы улететь в Сибирь, привыкаешь к часовым поясам, спишь где попало и как попало и вообще забываешь что такое здоровый восьмичасовой сон, чтобы потом появился некто и наклепал целую статью, обвиняя во всём что только можно. Прочитав сей опус можно даже решить, что Эдмунда после смерти и в ад не пустят, побоится Прародитель Зла держать у себя человека с таким послужным списком. Статья задела Марата за живое, а задетый за живое басист – это зверь опасный. И этому зверю хотелось крови и желательно крови автора шедевра, порочащего честь и достоинство (особенно достоинство) его мужчины. «Да ладно, хрен с ним» подумал Корчемный, погружаясь в сладкий нежный сон. … А оказалось что нет, не хрен с ним. Утром Марат снова вспомнил про статью и возмущение по новой накатило на него. Эдмунд, одеваясь для похода по многочисленным делам, требующим его срочного участия, в сотый раз проверил содержимое сумки: - Так… Телефон взял, кошелёк взял, паспорт взял. По пути заберу заказы. - И сколько их ещё будет? - Вот последние остались. - Понятно, - усмехнулся Марат, - холщовый мешок тебе дать? - Ой, отстань - отмахнулся Эд, - там мало. Всё, я пошёл. Конфеты не трогай – это внукам. Следи, вдруг из студии напишут и это, вытащи индейку из морозилки. Всё, пока-пока. Скользнув по губам своего Солнца невинным поцелуем Маэстро выпорхнул в дверь. Марат проводил его влюблённым взглядом. Вот такой вот он – «не состоятельный в постельном плане сатанист». Вспомнил статью – и опять взъерился. Да как этот некто смеет писать подобное про его мужчину? Да он его просто в порошок сотрëт! Во взвинченном состоянии он заметался по квартире. Открыл морозилку, достал индейку, посмотрел на неё, положил обратно, закрыл морозилку. Ещё немного побродил по квартире, затем решив, что хватит это терпеть, достал вазочку с конфетам, припрятанную для внуков и одну за одной слопал сразу шесть штук. Открыл ноутбук, проверил нет ли сообщения из студии и не удержавшись снова открыл эту трижды проклятую статейку. Он ненавидел эту статью, он ненавидел автора этой статьи, он ненавидел каждую букву в этой статье, но читал. Принцип наркомана – не хочу, но делаю. Перечитал один раз, перечитал второй, третий. Получается, Эдмунд всё делает в этой жизни правильно, раз про него пишут такое, но что Эдмунд такого сделал лично этому человеку, что он выкатил это произведение на свет божий и даже не побоялся и не постеснялся. Марата так увлекло чтение, что он перестал замечать всё вокруг. В очередной раз прочитывая великолепный текст и дойдя как раз до места где его обзывают именами известных фаворитов, Корчемный вдруг почувствовал как по телу от шеи до паха пробежал разряд электричества. Так его тело реагирует только на одного человека. Задрав голову Марат увидел Эдмунда. Его Маэстро стоял рядом и смотрел своим фирменным внимательно-насмешливым взглядом в монитор. - Солнце, я кошелёк взял, а деньги не взял. - Эдик, ты главное не переживай, но тут такая херня написана, это просто жесть. Но Эдмунда уже захватил простой человеческий интерес. Он нахально приземлил своё гениальное тело на стул к возлюбленному: - Ну-ка, Солнце, дай я сяду. Марат послушно уступил партнёру место, ведь его в детстве учили уступать место старшим. Эдмунд устроился поудобнее и тоже погрузился в крайне занимательное чтение. Корчемный залюбовался своим мужчиной. Сейчас он выглядел максимально возбуждающе: водит свои прекрасные каре-зелëные глаза по экрану, морщит свой гениальный лоб с семью пядями в нём, шевелит тонкими губами. Читает. Прочитав великий опус, Эд откинулся на спинку кресла, сложил пальцы треугольником пальцы и прижал их к губам, помолчал чуть и сказал только одно: - Ого. – и повернул голову к Марату: - Ты индейку достал из морозилки?.. - Эдик, давай на него в суд подадим? – предложил Марат за ужином, лакомясь сочной индейкой в лимонах. - На кого? - На автора этой бредятины. - А зачем? – удивился Шклярский. - Как это зачем!? – взмахнул вилкой Марат, разбрызгивая капли соуса во все стороны. – Эта статья тянет на статью, вообще-то. - Солнце, тебе охота судиться за два месяца до начала тура? - Нет, но что-то же надо делать! Какое-то чмо пишет в Интернете про тебя такую грязную ложь. Эд сомневаясь пожал плечами: - Ну, там не всё ложь, есть и правда. - Обзывание меня «Гефестионом» это правда? - А что тебе не нравится? Гефестион рядом с Александром Македонским брал Вавилон. - Я не собираюсь брать Вавилон, - тряхнул россыпью своих снежных косм басист, - я бы лучше взял автора этой статьи и оторвал бы ему голову, чтоб знал как оскорблять моего мужчину. - Ладно, доедай и пойдём спать, отрыватель ты мой… …Выставленным вперёд кулаком Марат распахнул двери кабинета Эдмунда и широко ступая влетел в кабинет: - Нет, любимый, ну я просто вне себя от возмущения. Эдмунд оторвался от бумаг, снял очки: - Что такое, Солнце моё? Что-то с клипом? - Да причём тут клип! – Марат хлопнул ладонями по крышке стола. – Я просто возмущён тем как этот урод тебя назвал: ты и импотент и сатанист и наркоман и…да его, блять, убить за такое надо! - Господи, Марат, - Эд указательным и большим пальцем протëр глаза, - что ты привязался к этой статье! Пусть пишут что их душе угодно. - Нет, Эд, я не понимаю твоего спокойствия! -Марат забегал по комнате, создавая сильный ветер, которым обдувало Эдмунда. - Сегодня он напишет что ты наркоман и импотент, завтра он напишет что ты, не знаю, педофил, а послезавтра напишет что ты вообще предатель Родины. И нас отменят! – Марат развёл руки в стороны жестом Иисуса, и со стола Эдмунда сквозняком сдуло листки бумаги. – Вот только отмены нам не хватает! Мы не какие-то там Раммштайн с Мэнсоном! Эдмунд с каменным выражением лица подошёл к распалившемуся не на шутку возлюбленному и привычно встав на носочки завлëк его в долгий поцелуй – самый верный способ успокоить злого басиста. Марат оттаял, скрутил свои руки вокруг талии Шклярского. - Отпустило? – спросил Эд, когда пришлось прекратить поцелуй из-за нехватки воздуха. - Отпустило, - кивнул Марат. Не отпустило. Вечером, лёжа в постели и обсуждая детали будущего тура,(а чем ещё в постели заниматься!?) Марат вновь заговорил об этой трижды проклятой статье: - Вот к таким людям, как этот говноавтор хочется подойти, обнять их за плечи, погладить по головушке и спросить: «Как же вам живётся без мозгов?». Эдмунд прыснул в подушку: - Пусть пишут что хотят. У меня такая безупречная репутация, что её давно уже пора опорочить. - Ну, Эд, одно дело когда тебя критикуют, но другое дело когда про тебя писякают подобную херотень. И ведь кто-то же поверит в неё. - Фанаты не поверят, - сообщил Эдмунд. - Фанаты – да,  представляю как их взбесит эта писулька, - усмехнулся Марат с лёгкой горечью. - И никто нас не отменит, будь спокоен. От одной статьи не отменяют. Но Марат решил что без боя от не сдастся, что поруганная честь любимого будет отомщена и Карфаген обязательно будет разрушен. Он направил кучу жалоб на саму статью и на автора и припахал ещё к этому делу и Стаса - следи чтобы этот бред не ушёл в массы, иначе, как он выразился без прикрас «мы все окажемся в большой мясистой жопе»… - Солнце, забудь ты про эту статью и подай мне дрель. Эдмунд стоял на стремянке и вешал упавшую гардину, Марат, как истинный джентльмен, стоял рядом, подавал инструмент и держал стремянку, чтобы Маэстро не свалился на пол. - Ну Эд, ну тебе самому то не обидно, что про тебя такое пишут? – спросил Корчемный, подавая дрель. - Обидно, конечно, но если обращать на это всё внимание, тогда лучше вообще ничего не делать, а обернувшись в саван, ползти на кладбище. Человек видит во мне только плохое и его не переубедишь. И зачем пытаться это делать? - Не, я бы попытался переубедить. - Марат стукнул кулаком в вертикально поднятую ладонь,  вкладывая в этот жест весь свой боевой настрой и желание «переубедить» автора статьи. - Марат, лестницу держи, - вскрикнул Эд, опасно качнувшись. - Ой, извини! Держу. - Да и потом, - продолжал Эдмунд, - ведь мы все знаем пословицу «громче всех кричит «держите вора» сам вор». - Вот это точно. Может этот автор сам поклоняется Бафомету, курит траву и жрёт девственниц по вторникам и выходным, потому что у него на них не встаёт, а плохим выставляет тебя. - Вот именно! – кивнул Эдмунд, забивая молотком дюбель. – Поэтому если я ещё раз услышу про эту статью, я возьму этот молоток и выбью из тебя всю эту муть. Ладно? - Ладно, ладно, родной, - засиял счастливым светом блондин, а сам с гордостью глядел на своего мужчину, который демонстрировал чудеса эквилибристики и гибкости на узкой стремянке. «Вампир. Сатанист. Квир. Наркоман. Но это мой Вампир Сатанист Квир Наркоман».