«Только любимый поцелует тебя так, как ты хочешь»

Деви сама не поняла, как так вышло. Еще несколько месяцев назад она готова была собственноручно избавиться от своего супруга поневоле хоть в первую брачную ночь. А сейчас - смех да и только! - преспокойно стоит тут с ним рядом, ночью, на кухне, и учит готовить чай масала по тому самому рецепту Айшви. Кристиан оказался вовсе не брезгливой белоручкой, что было в общем-то нетипично для представителя высшей английской знати, и согласился сделать все своими руками. Он с особым вниманием следил за каждым движением, повторяя в точности: способный ученик. Девушка на секунду улыбнулась про себя, невзначай вспоминая, как готовила чай вместе с Камалом той ночью. Вроде бы ситуации похожие, но ощущались совсем по-разному. С господином Раем ей не приходилось содрогаться каждый раз, когда их плечи соприкасались, отворачиваться, когда глаза всматривались в ее. Кали, ей не приходилось одергивать свои неподобающие мысли при взгляде на оголенные предплечья, которые мужчина предусмотрительно освободил от рукавов. Это обескураживало, выводило из себя. Тем временем сам Кристиан не выглядел хоть толику обеспокоенным, доводя недовольство Деви до крайней точки. Проклятый асур! Неужели только она сейчас так взволнована? Захотелось тотчас же выплеснуть ему в лицо почти готовый чай, чтобы хоть как-то вывести на эмоции, благо Деви вовремя справилась с этим порывом. Вытворять подобное точно не стоит. Лучше поскорее кончить с этим чаепитием, отправиться спать, и наказать себе больше не вести дел с этим человеком при свете луны - каждая такая встреча заканчивалась для Дивии лишь проблемами, как показывает практика. Наконец напиток был приготовлен, разлит по чашкам. Кристиан заботливо предоставил взять на пробу его порцию Деви, как знатоку. Немного нехотя девушка сделала глоток… и удивилась. Это было вкусно. Способен ли он был хоть что-то сделать не так? Чрезмерно чопорный, донельзя учтивый, поначалу не было ни единого неподобающего взгляда в ее сторону, ни единого лишнего вздоха в ее присутствии. До определенного момента в воздухе витало стойкое ощущение, что он старается понравиться ей специально, что в этом есть свой, злой умысел. Деви, словно кошка, цеплялась за все, что могло быть брошено им невзначай: слово, ухмылку, движение. У себя в голове она лепила из Кристиана де Клера чуть ли не вселенское зло. Потому что так было проще. Проще презирать, проще управлять, проще потом избавиться. И поведением Деви с великой радостью отвечала ему тем же, умело скрывая себя во множестве дежурных фальшивых улыбок и масок добродушия, хотя всем своим нутром чувствовала, что прямой внимательный взгляд голубых глаз подмечает в ней всё. Свое главное условие, которое было частью их брачной сделки, мужчина выполнил почти сразу. С легкой руки генерал-губернатора, прозрачно и совершенно безобидно намекнувшего Дюжине, что кроме как с Драгоценной Госпожой он и его люди вести дела не намерены, в вопросе выбора главы семьи Шарма сомнений больше не имелось. В конце концов и самому лорду было намного выгоднее иметь в женах не просто младшую наследницу. Анил же пока затаился, разрабатывая какие-то ведомые только ему планы. С радикальными действиями Дюжина на Деви пока не давила - требовалось войти в доверие губернатора прочнее. Позже, со временем, лед понемногу растаял в прохладное отношение друг к другу. За столом они начали вести беседы обо всем: литература, музыка, даже фехтование. Проводили время и верхом тоже, хотя Деви поначалу отказывалась. Но только поначалу. Движение за движением, жеманные улыбки превращались в редкие, но искренние. В эти моменты ей хотелось убить себя за мысль о том, как же красиво он улыбается. Стали открываться в нем и некоторые причуды характера, заставляющие беззвучно хихикать за спиной. Иной раз Деви вообще забывала, зачем на самом деле вышла замуж, и была просто счастлива. Впервые со смерти брата. Однако же счастье это двуликое - проходило оно тонкой гранью с разрывающим душу чувством вины. Гималаи. Сколько в этом слове горечи, казалось бы пережитой скорби. Дивия не помнила, как они вообще пришли к этому разговору, но хорошо запомнила, что впервые позволила себе сорваться на крик перед ним, показать свою слабость, свои слезы. А еще она запомнила сильные руки, прижимающие к широкой груди с особой горячностью, на которую, как думала до этого девушка, Кристиан способен не был. Успокаивая, словно младенца, мужчина разговаривал с ней тихо, хрипло, почти срываясь, будто сам переживал сейчас эту боль, и беспрестанно клялся, что не причастен. Даже больше - пообещал поднять дело о поджоге резиденции еще раз, достать виновных из-под земли. Ради нее. И, закрываясь от всего мира в его объятиях, с горячими горькими слезами, льющимися по щекам, Деви впервые по-настоящему ему поверила. Поверила так, как не должна была верить. Во всё: что чувства его настоящие, что не посмеет он использовать эту слабость против нее. Поверила, что защитит ее, подобно тому, как защищал Кайрас. Все чаще после этого стала посещать девушку шальная мысль: «Вдруг Кристиан и правда желает того, о чем говорит? Мира». Впрочем, сознанием подобное быстро отторгалось, словно инородное тело. Целью Деви, Дюжины, как и всей Индии, была полная элиминация вражеских колонизаторов, а в первую очередь - генерал-губернатора. Мирное соглашение здесь неприемлемо. И почему-то это причиняло боль. Когда рядом раздался низкий голос, девушка чудом заставила себя не вздрогнуть. - Неужели настолько плохо? - Кристиан стоял лицом к ней, боком прислонившись к столешнице. Он вопросительно, с некоторой долей расстройства поднял брови. - С чего вы так решили? Я-я ни слова не сказала! - Спешно затараторила Дивия, смаргивая минутное наваждение. Нужно было включаться в разговор. - Прошу прощения, просто вы не выглядите довольной, - улыбнулся он уголками губ, - еще сильно задумались над чем-то, вот я и решил - подыскиваете красноречивые эпитеты моему творению. - Нет, вовсе не так, это… - откашлявшись, девушка сделала еще несколько глотков, всеми силами стараясь смотреть куда угодно, но только не на него, - приемлемо. Для первого раза. - Ха-ха, из ваших уст звучит как наивысшая степень похвалы, - мужчина не смог скрыть короткого смеха. Взглянувшая искоса Деви с удовлетворением отметила, что на его лице нет ни намека на издевку. Кристиан взял в руки свою чашку и медленно, смакуя, отпил, не отрывая ни на секунду прямого взгляда от жены, - Но, конечно, с чаем, который приготовили вы, не пойдет ни в какое сравнение. - В-вы же свой не пробовали… - Одними губами, почти шепотом, лепечет Дивия, нервно сглатывая. К щекам начал приливать жар. Мужчина улыбнулся. - А мне это и не требуется. Смолчав, Деви отвернулась. Далее чаепитие продолжилось в полной тишине. Но в душе тем временем бушевал настоящий пожар. Да что с ней такое? Мнётся, краснеет, засматривается! Куда подевалась вся спесь, гордость, хвалёная выдержка? Ха, а муженьку хоть кол на голове теши! Наверняка видит, что она смущена, и самым подлым способом этим пользуется - веселится ли, смеется ли над ней? Смеется ли так же и сама Махакали, посылая на ее долю головные боли, уже который раз приводящие Деви прямо к Кристиану? Ни на один из вопросов ответов не нашлось, а стало на сердце лишь горше. Пора было заканчивать, как и обещалась себе в самом начале. Допив остатки чая, девушка спешно сполоснула посуду. - Что ж, спасибо за компанию,- взяв себя в руки, Дивия решительно повернулась к мужчине. Кристиан совершил то же действие, и, ставя чашку в раковину, как бы невзначай передвинулся к девушке почти вплотную, всего на пару мгновений. Близость его тела, тонкие пальцы, касательной проходящие по ее руке, и едва уловимый аромат чуть не свели с ума. Отдаляясь на расстояние, которое однако трудно было назвать официальным, Кристиан ответил: - Всегда пожалуйста. Теперь, я надеюсь, вам стало лучше? Чуть слышно выдохнув, Дивия взглянула ему прямо в глаза, с готовностью встречая там всё, чего боялась. Но вместо этого увидела всё, что хотела. И так отчаянно зацепилась она за это «всё», как за спасательную соломинку. Взор его, такой пронзительный, выворачивающий душу наизнанку, не пропускающий мимо себя ничего. И вместе с тем полный нежности, невысказанных чувств, решимости и немого вопроса. Закружилась голова. Она неосознанно ступила на шаг ближе к нему, смотря снизу вверх. - Теперь да… Кристиан задышал часто, рвано, словно вызывала индианка у него приступ. Рука потянулась к ее пальцам, едва-едва соприкасаясь. Одними губами, словно в бреду, произнес, а она ответила. - Дивия… - Кристиан…. Точка невозврата пройдена. Окинув последним взглядом его приближающееся лицо, девушка закрыла глаза и подалась вперед. Первое прикосновение было настолько легким, почти неосязаемым, словно дуновение теплого ночного ветерка по коже. Второе - гораздо ощутимее, однако очень нежное и осторожное. Растаяла Деви в этих ощущениях. Что-то невероятное. Хотя не первым был их поцелуй, но то сухое касание у алтаря и то, что происходило между ними сейчас - словно земля и небо. Вспомнился вдруг один глупый любовный роман, что читала девушка еще пять лет назад в Бомбее. А еще почему-то Сара. «Только любимый поцелует тебя так, как ты хочешь». Дивия первой разорвала близость. Отстранилась, смотря испуганно, будто видела Кристиана первый раз в жизни, и нервно облизала губы. Мужчина не сказал ничего, почти физически не мог, только наблюдал пристально, сквозь пелену, завороженный. Вздохнув несколько раз, окончательно приводя себя в чувства, Деви рвано пожелала спокойной ночи, и, не дожидаясь ответа, буквально сбежала из кухни, оставляя Кристиана одного. Чем ближе становилась ее спальня, тем сильнее она ускорялась. Дыхание сбивалось, ноги заплетались, как впрочем заплетались и мысли. Достигнув наконец заветной двери и преодолев ее, Деви без сил рухнула на кровать. Голова больше не болела, но общее состояние стало только хуже. Болело сердце. Который раз за эту ночь спросила она себя: «Да что с тобой такое? Что вытворяешь? Чего добиваешься?» Пальцы будто невзначай прикоснулись к губам. Сам поцелуй - не проблема, они ведь были женаты. Проблема в том, как это произошло. Проблема в том, как он на нее смотрел. Проблема в том, как целовал. А как ей это понравилось… Нет. Нельзя позволять себе испытывать такие чувства, нельзя позволять себе влюбляться в него. Ничем хорошим подобное закончиться не может. Тяжело вздохнув, только сейчас Дивия поняла, в какой, как сама же когда-то выразилась, «глубокой» она оказалась.