Тебе показать?

      Кристина разглядывала словно подсвеченные в свете лампы темные волосы, сбритые у висков, стараясь ненавязчиво остановить эту дрожь в пальцах, разрядами тока прокатывающуюся по всему телу, одними лишь словами. Лиза подняла на неё слегка покрасневшие уставшие глаза.       — Я понимаю, что вы не хотите об этом говорить, — поджала губы она сочувствующе. — Но это корень проблемы. Как бы вы ни называли ту проблему, с которой пришли, кроется она абсолютно в другом. И пока мы не найдем ниточки, способные изменить вашу точку зрения, заставляющие посмотреть на ситуацию под другим углом, мы не сдвинемся дальше этого места, вы это понимаете?       — Понимаю, — хрипло отозвалась Лиза.       Она действительно понимала. Но отношения с отцом всё ещё отдавали горящими полосами на заднице, солью, разъедавшей колени, идеальности, которой Лиза теперь требовала от себя во всём. Отношения с ним отдавали слепым красным, не приносящим ничего, кроме боли. И за ним Лиза могла разглядеть лишь лучики морщинок, расходящихся от его глаз, когда он польщал её своим одобрением. Всё, что она делала, было ради этого.       — Как у вас сейчас отношения с ним? — протянула ей руку помощи Кристина, тут же, впрочем, словно топя этим вопросом обратно. Надавливая каблуком сапога на макушку, погружая обратно в болото, надеясь, что кислород вскоре закончится. Лиза обреченно вздохнула, уставившись невидящим взглядом в собственные руки.       — Более менее? — вопросительный отголосок в её ответе, смущенно потупленный взгляд и слезящиеся глаза сказали Кристине об обратном. — Он поздравляет меня с днем рождения, переводит деньги по праздникам в качестве подарка, я звоню ему поздравить по праздникам, но на этом… пожалуй, всё.       — Если бы на следующий праздник отец попросил вас приехать, чтобы посидеть семьей вместе за столом, вы бы согласились? — Лиза вскинула голову, потерев указательным и большим пальцем переносицу и прикрыв глаза. Кончики её губ качнулись вниз, улыбка слегка скривилась.       — Нет, — ответила она вскоре. — Не хочу снова возвращаться туда.       — Слишком много плохих воспоминаний?       — Не то чтобы, просто на расстоянии… спокойнее. Трубку всегда можно кинуть, а в жизни что?       — Что? — подначила Кристина, побуждая продолжить.       — Да ничего хорошего, — слегка повысила голос Лиза. — Вечное неодобрение, как бы я ни пыталась его избежать. Вся из себя неправильная, словно даже не заслуживающая право на существование, кривая, косая, перекошенная донельзя, не такая, какой должна была вырасти. Он хотел видеть меня другой. Постоянно что-то не устраивает, постоянно придирки. Словно он просто… не хотел меня. Просто меня. Ту, кем я и являюсь. В конце концов я словно перестала себя чувствовать правильной вовсе. На расстоянии гораздо проще. По праздникам созваниваться, не доходя до подробностей жизней друг друга, проще, да и в принципе во всем. Просто этому человеку лучше держаться от меня подальше.       Ещё одному человеку тоже стоит держаться от тебя на расстоянии, — подумала Кристина, не произнеся вслух ни единого слова.       — На меня возлагали все надежды, а я выросла моральным уродом, вот и вся проблема, — пожала плечами Лиза брезгливо, снова кривясь. — Не подумайте, — быстро добавила она. — Я люблю своего отца, любила и буду любить. И я очень его уважаю.       — Но простить не можете, — закончила за неё Крис. Лиза лишь понуро кивнула. — Как думаете, если бы вы всё же приехали… Тот человек из вашего прошлого, отцовская фигура, одобрения которой вы так отчаянно безуспешно пытались добиться, что возвышался над вами и следил за каждым шагом неусыпно все эти годы, сейчас, когда вы обособились, когда больше не чувствуете на себе его гнета, когда сами можете решать, когда поступаете хорошо, а когда плохо, когда за ваши поступки вас может уколоть лишь, пожалуй, ваша совесть. Когда у вас свое жилье, жизнь, финансы, работа, можно сказать, семья, свой быт. Разве не смогли бы вы дать ему отпор? Вы больше не та маленькая девочка, запуганная до ужаса в глазах. Не та девочка, стоящая коленями в соли, пока кожу разъедало и начинало щипать, не та девочка, в глазах которой постоянно стояли слезы, стоило ей уловить малейшие изменения в голосе отца. Не та девочка, что всегда следила за собой, за временем, не могла почувствовать себя комфортно и расслабленно, в безопасности, так, как чувствуют себя обычные люди дома, у себя в квартире, рядом со своей семьей. Смогли бы? — голос Кристины вдруг оборвался, когда Лиза поднесла платок к носу, вытерев скатившуюся оттуда соплю. Задушенные рыдания тихо пропитывали кабинет, оставляя свои штрихи на каждом элементе интерьера. Внутри у неё выли сирены, взрывались здания, цунами сносило один дом за другим, а семьи, смирившиеся со своей участью, крепко прижимались друг к другу, ища поддержку. Но она лишь судорожно дрожала и тихонько всхлипывала, словно боясь издать более громкий звук.       — Рядом с ним я всё ещё ощущаю себя маленькой и ничтожной, — призналась Лиза.       — Что насчет Леши? — спросила Кристина, подводя её к краю пропасти. Лиза легонько вздрогнула и зависла, задумавшись. — Когда он вас обижает, унижает, пытается выставить виноватой, повышает голос, упрекает.       С каждым словом Лиза всё плотнее сжимала губы.       Ей хотелось встать и выйти.       Просто встать и выйти.       Желательно в окно, открытое на микропроветривание, с которого тянуло сквозняком.       Но Кристина смотрела на неё выжидающе, как волк на свою добычу, и этим взглядом словно пригвождала к месту. Лиза не хотела об этом думать. Если бы она позволила себе, её хрупкий мир бы треснул, разорвавшись на части. Она просто не могла позволить себе мысль, что Леша поступал точно так же.       А потому, сморгнув пелену слез, подняла на Кристину взгляд, чувствуя, как внутри тихонько потрескивает камень, словно пытаясь не сломаться под этим давлением. Кристина видела, как одну за другой Лиза опускает стены, не давая ей пройти дальше.       — Что тебя подкупило? — тихо прошептала она, до боли сильно понизив голос, так, что Лизе пришлось прислушаться. Даже не заметив, как та перешла на «ты», Лиза выровняла осанку, отказываясь отвечать. Потому что от вопроса веяло будто ядом, а Кристина словно пыталась её уколоть. Лиза не могла ей этого позволить. Покрепче сжав скулы, она вздернула вверх подбородок, приподняв бровь. — Тобой начали восхищаться? Такой убогой, глупой, вечно всем и во всем уступающей, такой вечно неправильной кто-то восхитился? Одаривал таким вниманием, которого ты ни от кого и никогда не получала, — зубы почти начали крошиться от того, как крепко Лиза сомкнула челюсти, всё ещё отказываясь выдавить из себя хоть слово. — Кто-то разглядел в тебе то, что ты хотела, чтобы отец наконец увидел? Кто-то назвал тебя особенной? — гнула свое Кристина. — Хотя бы раз в жизни почувствовать, что это такое, когда тобой интересуются. Когда ты наконец заслужила внимание. А потом эти качели. Туда-сюда. Туда-сюда. И снова эта веселая игра. Потому что по-другому в жизни не бывает. Потому что любовь надо заслужить, — Лизу уже колошматило от той дрожи, что плотно засела внутри. Она чувствовала, что ещё секунда, и она взорвется.       — Замолчите, — попросила она молебно.       Кристина лишь перевела на неё холодный отстраненный взгляд.       — Ты же и так о себе такого же мнения. Поэтому так больно слышать это из чужих уст?       Стакан с водой, стоящий на стеклянном столике, оказался выплеснутым Кристине в лицо, а пластик жалобно хрустнул в чужом сжатом кулаке, когда Лиза вскочила с места, дыша и метая яростные молнии из глаз.       Прикрыв глаза, позволяя холодным каплям просочиться сквозь густые волосы брови, скатившись к ресницам и зацепившись за самый их край, Кристина пару раз моргнула, прежде чем поднять на Лизу взгляд, а потом медленно, угрожающе медленно подняться со своего места.       Лиза неосознанно отступила на шаг назад, но выражение лица всё ещё оставалось неумолимым, она готова была кусаться, впиваться зубами, пока не доберется до мяса, только бы не позволить прокусить собственную шкуру.       — Я что-то не так сказала? — выгнула брови Крис, делая шаг вперед. Лиза сделала шаг назад. Теперь они словно играли в догонялки. — Что. Я. Сказала. Не. Так? — отчеканила она, повышая прохладный тон голоса. Зябко пробежавший по плечам сквозняк заставил Лизу сжать плечи, втянуть голову и подобрать все конечности ближе к телу.       — Всё, — промямлила она резко.       — Что же? — сменив тон на насмехающийся. И плотину прорвало.       — Всё! — закричала она, закрывая руками уши и присаживаясь на корточки. — Всё до единого слова! Полный бред! Вы даже не знаете, о чем говорите. Вы меня не знаете! — взгляд Кристины сменился, когда она сделала ещё один короткий шаг вперед и присела на корточки перед Лизой, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Лиза подняла на неё по-детски обиженный взгляд, полный ненависти и боли. Полный тотального одиночества, ощущающегося на каком-то почти подсознательном уровне у любого живого существа, осмелившегося бы обратить на неё внимание.       — Скажи ему об этом, — прошептала Крис горячо. — Скажи мне об этом. Скажи, что не жалкая. Скажи, что достойна внимания и одобрения и без таких стараний со своей стороны. Скажи уже наконец! Скажи, что думаешь! Защити. Себя.       Лиза подняла на неё загнанный взгляд и зарыдала, упираясь безвольно повисшей рукой в Кристинино бедро. Стискивая его до хруста ткани, пытаясь отдышаться от того урагана, что начинал сжирать все внутренности.       — Скажи ему, что ты всё смогла. Что бы он о тебе ни думал, ты со всем справилась и продолжаешь справляться. Что ты заслуживаешь любви просто за то, кем ты являешься. Позволь своему ребенку наконец выговориться. Позволь этой маленькой девочке, Лиза, — скатившись в мольбу, упивалась её горем Кристина, тяжко вздыхая и пытаясь не принимать эти мучения близко к сердцу. Хотя где-то внутри нежность затапливала стенки сердца, а капилляры начинали потихоньку лопаться, грозясь добраться до сердца и разорвать его на ошметки. Хотя где-то внутри Крис прижималась к ней всем телом, забирая эту боль себе и сотрясаясь в рыданиях с ней на пару.       Она чувствовала эти пульсирующие давно невыплаканные слезы, стучащие изнутри черепа, заливающие всё перед глазами мутной пеленой и ало-красным. Таким опасно-красиво-притягательным красным.       — Разве ты этого заслуживала? Ты же старалась, — шептала ей Кристина.       — Я так старалась, — захлебывалась в слезах Лиза. — Так сильно старалась быть хорошей дочерью.       — А я не ценил твоих стараний, — горько отозвалась Крис эхом.       — Никогда. Тебе всегда было мало, — вспышка злости, внезапно пробравшаяся в обессиленный голос, привлекла внимание Крис, но почти тут же исчезла, почти сразу сменившись ещё более громкими стенаниями.       — Мне следовало уделять тебе больше внимания, но я пытался сделать из тебя человека. Так, как умел. И любовь показывал так, как умел, — зарывшись пальцами в короткие волосы на макушке и ощутив их мягкость, Крис притянула Лизу к себе, мягко опустившись вместе с ней на пол. Лизино заплаканное лицо прижималось к её блузке, отдававшей духами, больше похожими на мужской одеколон. Она зарывалась в него носом и начинала рыдать ещё сильнее, прежде чем выдавить из себя невнятные фразы, едва различимые.       — Иногда мне казалось, что ты и вовсе не любил меня. Что меня не за что любить.       — Конечно есть, — возразила Крис. — Разумеется, есть за что. Ты же такая прекрасная. Уже такая большая. Чертовски сильная. Я закалил тебя, как и хотел.       — А я просто хотела любви и ничего больше, — ещё сильнее прижалась к ней Лиза. Крис тяжело вздохнула, чувствуя, как яро стучит её собственное сердце, откликаясь на каждый неровный звук, на каждый всхлип и надрыв в голосе.       — Прости меня, если сможешь, — оставила смазанный поцелуй на её макушке Кристина, стараясь сделать его более отеческим. Но губы сами задержались на мягкой лужайке прядей дольше положенного, словно прилипнув к волоскам. — Ты заслуживала любви. Ты всегда заслуживала любви, доченька. И сейчас заслуживаешь не меньше.       Слезы вылились особенно сильным сдавленным хрипом, и Крис укрепила хватку на Лизиной спине, слегка пробежавшись кончиками пальцев по позвоночнику. Прикрыв глаза, она просто ждала, пока Лиза придет в себя и успокоится. Пока поймет, что всё это — лишь подвох со стороны её сознания. Неудачный розыгрыш. Пока не поймет, кто перед ней на самом деле. Пока не почувствует себя в каком-то смысле обманутой.       Но Крис знала, что на душе у той станет легче. Хотя бы на долю. Хотя бы на одну чертову долю того громадного камня, что она таскала на шее по сей день.       Через полчаса всхлипы стали более редкими, а Лизины руки ослабили хватку, когда она наконец отстранилась, посмотрев на Кристину непонятным смазанным взглядом и отползая в сторону, быстро поднимаясь на ноги, чтобы отряхнуть колени. Принять надлежащий вид, коего всегда придерживалась.       — Лиз, — позвала её тихонько Крис, продолжая всё так же сидеть на полу.       Лиза оглянулась на неё со смесью удивления и ужаса, сожаления, печали. В её глазах стояло столько ещё невысказанного, всё ещё больного, затаившегося.       — Скажи Леше, что тебе не нравится этим заниматься. Ты заслуживаешь заниматься тем, чем нравится тебе. Ты заслуживаешь любви, — снова напомнила она.       И Лиза, слегка кивнув, быстро юркнула за дверь, закрыв её за собой уже с обратной стороны. А Кристина так и осталась сидеть на полу, чувствуя, как пощипывает спину прохладный сквозняк, как потихоньку теряет тепло ткань джинсов.       Всё начинало становиться слишком сложным.       Потому что Кристина больше не видела грань, когда стоит абстрагироваться. Потому что Лизины эмоции начинали смешиваться с её собственными.       Потому что…       Всё было слишком сложным.       Кристина теряла контроль.

***

      Кира сидела за барной стойкой, очерчивая края граненного стакана, уже, впрочем, наполовину пустого, когда кто-то легонько потрепал её по спине, присев рядом. Профессиональным взглядом Кира почти сразу отметила осунувшееся лицо и ужесточающиеся с каждым днем всё больше мешки под глазами. Взгляд её напоминал потухшую лампочку в коридоре какой-нибудь общаги, где они привыкли жить в студенческие годы.       Вскинув на неё вопросительный взгляд, Кира не спешила говорить, давая Кристине выбор, рассказать или нет. Подняв вверх руку, Крис подозвала бармена и прилегла на барную стойку, чтобы оказаться как можно ближе к молодому парнишке, тот еле разобрал хриплые нотки в её голосе, когда она попросила двойную порцию виски, даже не думая начинать с разгона.       — Давно не пила нормально, — пояснила Кристина, пытаясь придать своему лицу безмятежности. — А тут и повод есть.       Кира внимательно слушала, хоть и делала вид, что больше увлечена своим стаканом. Перед Кристиной поставили её порцию, когда она, запрокинув голову и перевернув стакан, осушила её залпом, попросив повторить.       — Я не знаю, что с ней делать, — наконец донеслось со стороны Крис.       — В каком плане? Не можешь подобрать нужный вектор лечения? — изумилась Кира. Крис была в числе лучших на их курсе.       — Могу, — прохрипела Крис.       И тут до Киры дошло. Резко ухватив Крис за подбородок, она развернула её лицо к себе, заставив посмотреть в глаза. Во взгляде Крис плескалось недовольство собой, куча сжирающих мыслей, не позволяющих спокойно уснуть, и полное непонимание, что делать с этой ситуацией. Проведя языком по внутренней стороне щеки и цокнув языком, Кира разжала пальцы, допив свой стакан до дна и заказав следующий напиток, повышая градус.       — Не могу больше оставаться беспристрастной, — проскулила Крис. — Её эмоции ощущаются как мои эмоции. Я захлебываюсь в этом. Думаю о ней вне работы, мало ли что с ней случится, пока она с этим долбаебом. Думаю о том, правильные ли шаги предпринимаю, когда пытаюсь расковырять в ней старые раны, триггеря, понимая при этом, как ей больно.       — Чё ты там говорила, Календула писала? — перевела вдруг неожиданно тему Кира. — Трахни её и успокойся. А Лизу не трогай, — сжала зубы Кира. — И сама знаешь, что такое профессиональная этика, — покачала она головой, тяжело вздохнув. — Будут проблемы с ней — переведи её к другому психологу. Да что хочешь делай, но не калечь её. Только хуже сделаешь.       — Знаю я, — уткнулась Кристина лбом в ладони, зарываясь пальцами в светлые пряди.       — Пиши этой своей конченной, — посоветовала Кира. — Вот прям щас, пока бухая.       И Кристина написала.

***

      Чужие стоны впитывались в простыни, пальцы легко скользили внутрь, пока Кристина сосредоточенно изучала чужие сведенные к переносице брови и приоткрытый рот. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда Крис, протянув руку, ущипнула девушку за сосок, с какой-то особой жестокостью сминая чужую грудь, слегка массируя, заставляя выгнуться дугой.       На столе в её комнате стоял свежий букет цветов, подаренный не Кристиной. В шкафу лежало около десяти мужских худи, пахнущих абсолютно по-разному. Кристина помнила, что сюда возвращаться нельзя. И всё равно вернулась, потому что ей нужно было забыться.       Нужно было снова прикоснуться к когда-то желанному телу, ощутить пробегающие по шее мурашки, когда она ведет ровную линию по спине, едва дотрагиваясь длинными ногтями. Её запах уже впитался в поры кожи, дрожащие ноги напоминали о том, что Уля приближается к оргазму, но Кристина больше не чувствовала её как раньше. Глухо пульсирующий клитор напоминал о слабеньком возбуждении, будто Крис трахалась не со своей некогда любимой девушкой, а с какой-то потаскухой из клуба.       Чуть согнув пальцы внутри, Крис дотронулась большим пальцем до клитора, ускорив темп. Ей вовсе не хотелось больше вылизать её изнутри, не хотелось даже прикасаться к ней, чтобы почувствовать её вкус на губах. Ульяна вдруг протяжно ахнула, запрокинув голову, и сжалась вокруг её пальцев, медленно подбирая ноги и переворачиваясь на бок.       Вынув из неё пальцы, Крис вытерла их о внутреннюю поверхность её бедра, простыни и поднялась с постели.       Ей даже не хотелось передумать.       Не хотелось остаться.       — Не останешься? — спросила Ульяна, наблюдая, как Кристина натягивает на себя футболку, отброшенную на пол, как тянется за курткой, лежащей на полу.       — Смысл? — приподняла брови Крис. — Спасибо за вечер.       — Это всё? — изумилась Календула, пытаясь подняться с кровати, но дрожащие ноги доставляли некоторое количество проблем. Тяжело вздохнув, Уля снова откинулась на простыни, наблюдая за тем, как Кристина торопливо собирается, выходя в коридор.       Лицо Кристины показалось из-за угла, когда она, поджав губы, оглядела её тело. Такое знакомое, но уже чужое.       — Получается так, — проронила она, хватая барсетку с комода. — Дверь захлопну, — развернувшись, чтобы уйти, Крис резко остановилась, словно что-то вспомнив. — А, и не написывай, пожалуйста, больше, — вполне дружелюбно попросила она, снабдив всё приторно-ласковой улыбкой, больше похожей на укус змеи.

***

      Крис не ожидала увидеть её в кафе, в котором была частым гостем. Но вот она. Ровная осанка, уложенные волосок к волоску волосы, падающие на лицо передние пряди, слегка дрожащие пальцы, утонченные запястья и словно слепленные великим скульптором кисти рук, будто только из-за них придумали слово «изящность».       Закрыв дверь, Кристина снова вышла на прохладный воздух, чувствуя легкое раздражение, что не удалось насладиться обедом в своем любимом кафе.       Набрав заученный за годы номер, Крис поднесла телефон к уху.       — Лен, алло, да, отмени, пожалуйста, клиента на два часа дня, у меня форс-мажор. Ага, ага, да. И можешь, пожалуйста, перевести Андрющенко к другому специалисту? По личным причинам. Спасибо большое.       Не дав себе времени передумать, Крис зашагала прочь, как назло обернувшись на поднесшую телефон к уху Лизу, сидящую внутри заведения. На лице её отразилось непонимание, когда она опустила телефон на стол, уставившись пустым взглядом в стену.       Крис чувствовала себя похожим образом.       Нельзя было об этом жалеть. Она поступала правильно.       Но тем не менее жалела.       А поздно вечером её телефон сверкнул в темноте комнаты, заставив обратить на него внимание. Сообщение с незнакомого номера.       Почему?       Потому что так будет лучше…