Save me from myself

Илья — холод. Озноб, ветер, проливной дождь. Унылый и ничем не примечательный, в большинстве своём скучный до зевоты. Никого к себе не подпустивший, только потому что никто и не пытался подобраться ближе. Ведь если бы кто-то захотел, Илья наверняка с радостью впустил бы его к себе с распростёртыми объятиями, как щенок, который всю жизнь провёл в приюте. Последнее сравнение посещает его голову неожиданно, слегка пробиваясь светлым лучиком через тёмные, громовые тучи сожаления. А сожалеть, безусловно, было о чём. Вспоминать все свои оплошности себе дороже, поэтому сегодня он сожалеет лишь о том, что тридцатого декабря, в преддверии Нового Года, он сидит на залитой пивом лавочке и сравнивает себя с щенком. Всяко лучше, чем, например, валяться под этой же лавочкой в пьяном угаре, пытаясь сосчитать звёзды на ночном небе, и всё же, не так он себе представлял конец декабря. Вся новогодняя суета и подготовления к празднику обошли его стороной, лишь раз оглянувшись, чтобы с издёвкой плюнуть под ноги, мол «Даже не надейся». Он не послушал — понадеялся. Потому и был разочарован сейчас. Надежда — вообще чувство лишнее. Паршивое, двуличное. За надеждой всегда скрывается весь эгоизм и отчаяние, за «Надеюсь, кто-то проведёт со мной Новый Год» всегда скрывается «Пожалуйста, не оставляйте меня одного хотя бы в праздник». Но виноват он, безусловно, сам, потому никого даже мысленно себе обвинить не позволил. Сам виноват, что каждое утро старательно вылепливает из себя того, кем не является. Натягивает улыбку, вздёргивает подбородок, и шагом марш на любимую работу. Там к обычным обязанностям добавляется излишне-приторная вежливость — той помоги, того поддержи, хотя ничего из этого делать не обязан. Казалось бы, не хочешь — не делай, но таким сильным было желание понравиться каждому, что Илья даже не пытался ему противиться. Притворство дало свои плоды, безусловно. В коллективе его хоть и не любили самой тёплой любовью, но уважали. Здоровались всегда, вместе разделяли обеденные перерывы. И думалось тогда Илье — «Люди тянутся ко мне, наверняка я найду кого-то близкого». Не нашёл. Потому что настоящий Илья — холод. Настоящий Илья скучный и неинтересный. Он не любит улыбаться всем подряд, не любит выручать тех, кто не справляется со своей работой. Не любит ни единую составляющую своего образа. А люди, которых этот образ и притягивает, позже разбиваются об реальность и спешат вернуться на уровень знакомых-коллег, впредь не пересекая эту черту. От раздумий отвлекает лёгкое покалывание в кончиках пальцев — весьма характерное для поздней декабрьской ночи, поэтому особого внимания Илья этому не уделяет. Он не глядя тянется рукой к открытой банке пива, стоящей рядом. Нащупывает и подносит к лицу, собираясь сделать глоток, но вдруг останавливается. Что-то не так. В свете уличных фонарей трудно разглядеть, действительно ли он видит то, что видит, или от ранее выпитого пива ему уже мерещится, поэтому он спешит свободной рукой достать телефон, другой не шевеля совсем. Включив на устройстве фонарик, он направляет его на свою руку, сжимающую банку, и... — О, Господи... Кончики дрожащих пальцев были покрыты тоненьким слоем инея. Илья не сводит с него взгляда, прекрасно осознавая, что, хоть холодная Россия и сурова, но точно не настолько, чтобы он начал леденеть заживо. Он глупо моргает несколько раз и медленно шевелит пальцами — иней никуда не девается, даже больше — перерастает в полноценный лёд. Коряков вскакивает с лавочки, напуганно выставив руку перед собой. Он, безусловно, холод, но не в прямом же смысле! Единственный вариант выхода из ситуации приходит в голову сразу же — просто согреть руку. Недолго думая, Илья расстёгивает пуховик и просовывает под него руку, прижимая к тёплой груди. Тело тут же покрывается мурашками от холодного касания и, выждав пол минуты, Илья достаёт руку обратно. Лёд никуда не делся.

***

Офис в последний день декабря становится поистине адским местом. Казалось бы — в стенах здания в этот день всего единицы, но все они образуют нехилую суматоху, пытаясь управиться с работой как можно быстрее и поскорее воссоединиться с семьёй. Илья частью этой суматохи по очевидным причинам не был. Его вообще ещё вчера отпустили со словами «Не ошивайся тут зря и готовься к праздникам». А ему, кроме как ошиваться здесь, делать было и нечего. Даже частично заледенев — всё равно припёрся. Ещё вчера, в спешке вернувшись домой, Илья перепробовал множество способов растопить лёд на своих пальцах. От обычной горячей воды до, например, попытки расколоть лёд молотком. К результату это не привело, а утром Илья заметил, что и пальцы на его второй руке поглощены тоненьким прозрачным слоем инея, постепенно сковывающим движения. В одиночестве сидеть и наблюдать за своей медленно наступающей смертью не хотелось, поэтому, натянув на руки чёрные кожаные перчатки, он отправился на работу. В здании в таких перчатках было адски неудобно — у него даже один раз поинтересовались «Не жарко ли?». Но Илья с улыбкой мотал головой, отвечая, что абсолютно комфортно. Спустя час пребывания в офисе Илья занялся всем, чем можно было, и чем нельзя тоже. После он присосался к кофемашине, решив скоротать свой день за парочкой бесплатных чашек напитка, но оттуда его быстро прогнали со словами «Пойди, вон, стажёру помоги, раз делать нечего». До этого момента Илья даже не замечал никакого стажёра, который, оказывается, возился буквально в кабинете напротив. Такой тихий и незаметный, что больше на призрака смахивает. Однако, с призраками возиться очевидно интересней, чем свидание с кофемашиной, поэтому, натянув улыбку, Илья отправился к кабинету. — Привет, с чем... — начинает говорить Илья, переступив порог кабинета, но даже не успевает закончить, как видит перед собой следующую картину — с опасной скоростью на него надвигается высокий парень, а впереди того — большая коробка, всем своим видом грозящая выпасть из его рук и прилететь Илье на ноги. — Бля, держи её! — кричит стажёр, когда коробка почти отрывается от его пальцев, но Илья не даёт ей упасть, вовремя придержав руками снизу. Он берёт коробку в свои руки, даже не заметив, как их пальцы на мнгновение соприкоснулись. — Куда поставить? — спрашивает Илья, подняв голову, и парень напротив молча указывает ему на выход. Успешно доставив коробку в коридор, Илья возвращается внутрь и улыбается. — Что ж, интересное знакомство. Стажёр хмыкает, но сразу же отводит взгляд в сторону, кажется, стыдясь того, что только что произошло. В ожидании ответа Илья решает бегло осмотреть нового знакомого, но его взгляд ни за что не цепляется. Обыкновенные светлые волосы, высокий рост, круглые очки на носу. Ничего интересного. Илья даже чувствует в себе желание разочарованно вздохнуть, но сдерживает его. Не удивительно, почему он раньше не заметил этого призрака. — Разве это знакомство? — говорит наконец стажёр, сдержанно улыбаясь. Он делает шаг к Илье и протягивает ему руку. — Денис. Неожиданно для Ильи, эта сдержанная улыбка слегка выбивает его из колеи. И не ясно даже, в чём дело — скучный человек и улыбаясь скучен, но с призраком, видимо, это так не работало. Илья даже задерживает взгляд на секунду, по необъяснимой причине находя что-то интересное и привлекательное в лице стажёра, которое до этого момента считал совершенно обычным. Не отрывая взгляда от собеседника, он пожимает чужую руку. — Илья. — Вот, а это уже знакомство. — Денис улыбается немного шире, пожимая руку Илье, и вдруг чувствует непонятную влагу на своих пальцах. Он опускает взгляд и немного неуверенно говорит. — У тебя рука мокрая, ты в курсе? Нет, Илья не в курсе. Он повторяет за Денисом, опуская взгляд, но на черной ткани всё равно ни черта не видно. Тогда он поднимает вторую руку, касаясь первой, и действительно чувствует влагу. Снимать перчатку при постороннем человеке нельзя — Илье хоть и нечего делать, но не настолько, чтобы пытаться объяснить кому-то, почему он покрывается льдом. Он и сам ответа не знал. — Правда? — Илья вскидывает брови и напряжённо посмеивается, пытаясь придумать предлог, под которым он сможет пойти и посмотреть, почему же его рука мокрая. — Я и не заметил. — В мокрых перчатках зимой ходить не лучшая идея. — Денис немного непонятливо смотрит на Илью, не понимая, почему он вместо того, чтобы снять перчатки, стоит и смеётся. В итоге приходит к выводу, что Илье заведомо всё равно на своё здоровье, поэтому решает сам стянуть с него перчатки. — Давай, на батарею положу. — Погоди! — Илья вскрикивает и не успевает ничего сделать, как с него одним движением снимают обе перчатки. Он поднимает широко раскрытые глаза на Дениса, даже не желая смотреть на свои руки. Какая у него будет реакция? Никакая. Призрак с таким же спокойным выражением лица подходит к батарее под окном и, оставив на ней перчатки, возвращается обратно к Илье. — Чего перепугался? — спрашивает он с улыбкой, а Илья переходит из состояния удивления в замешательство. Почему он никак не отреагировал? Почему ничего не сказал? Илья опускает взгляд вниз — на свои руки, которые он так и держал вытянутыми вперёд. Тогда-то он находит ответ на все свои вопросы — и почему его руки были мокрыми, и почему Денис никак не отреагировал на лёд, потому что льда никакого и не было. Он глупо моргает, переведя взгляд на стажёра, а потом обратно на свои руки. Ещё утром Илья еле мог шевелить пальцами, прочно покрытыми льдом, а сейчас от него остались лишь капли воды, падающие с ладоней на пол. — Как ты это сделал? — спрашивает Илья, вновь поднимая взгляд на призрака, а тот всерьёз задумывается, всё ли в порядке у этого парня с головой. — Сделал что? Денис выгибает бровь, вновь опираясь руками на стол позади себя. Он внимательно смотрит на Илью, но тот стоит как вкопанный, кажется, даже не услышав вопроса. Сейчас Денису предоставилась возможность как следует рассмотреть своего собеседника. На первый взгляд Илья выглядел опрятно и свежо, но присмотревшись ближе можно заметить усталый, Денис даже сказал бы «заёбанный» взгляд ничем не примечательных зелёных глаз. Обычно глаза такого цвета можно было сравнить с густым лесом, изумрудами или с малахитом в конце концов, а в случае Ильи это был просто... зелёный цвет и всё. Чем больше Денис всматривался в молча стоящего Илью, тем больше открывал для себя всю посредственность его образа. Сперва этот парень казался таким интересным, а сейчас скорее был похож на НПС-персонажа из какой-то игры. Стоит, непонятно почему удивлённый, ещё и вопросы странные задаёт. Может, поехавший? — Ты свободен в новогоднюю ночь? — наконец нарушает тишину Илья. Да, точно поехавший. — Прости, что? — со слегка раздраженным вздохом Денис переспрашивает. Этот парень должен был помочь ему таскать коробки, а не задавать странные вопросы и теперь интересоваться его планами. Он хоть и был свободен, но явно не собирался праздновать Новый Год с шизанутым коллегой. Илья прекрасно понимал, что призрак считает его шизанутым. Он и сам от себя был не в восторге. Однако он всё ещё не собирался посвящать Дениса во все подробности. По крайней мере, не сейчас. Если Илья в самом деле поехавший, тогда это прекрасно объяснит всё произошедшее за последние несколько минут. Но, полностью уверенный в своём здоровье, Илья пришёл к выводу, что Денис — антидот. Хотя, скорее, грелка. В общем, название не так важно, как тот факт, что именно этот призрак растопил лёд на руках Ильи в мнгновение ока, даже сам того не осознав. Почти сразу же Илья почувствовал покалывание в пальцах, такое же, как вчера, значит корень проблемы обрублен не был, поэтому помощь Дениса ему ещё пригодится. Ещё позавчера он думал, что проведёт Новый Год на диване у телевизора, в одиночестве щёлкая семечки, но теперь, когда он постепенно превращался в Эльзу из «Холодного сердца», он чувствовал необходимость находиться рядом с Денисом в эту ночь. Да и в любую следующую, пока это будет обеспечивать ему безопасность. — Послушай, я знаю, это звучит странно, но ты действительно будешь очень нужен мне, — с каждым сказанным словом Илья замечал, как лицо призрака выражает всё большее замешательство, поэтому он устало вздыхает. — Ну, хочешь, заплачу за это? После последнего вопроса выражение лица Дениса становится мягче и он хмыкает. — Оплата почасовая, да? — он слегка склоняет голову набок, пытаясь найти в зелёных глазах ответ на один из десятка вопросов, засевших у него в голове. По-хорошему стоило бы отказаться и послать подальше этого помощника, но почему-то такой вариант событий Денис даже не рассмотрел, тут же кивнув. — Ладно уж. Всё равно не с кем праздновать. — Правда? — Илья с облегчением выдыхает после услышанного. — Правда-правда. А теперь, может, всё же поможешь мне? — Денис кивает головой в сторону нескольких коробок, стоящих в противоположном от двери углу. Радостный от того, что призрак согласился, Илья с особой энергичностью принялся перетаскивать коробки в коридор. Когда с ними было покончено, он обменялся со стажёром контактами и покинул офис, уже на выходе замечая, как кончики его пальцев вновь покрываются льдом.

***

21:20

Так как сегодня впервые за прошедший год в квартире Ильи будет кто-то посторонний, он даже потрудился прибраться и приготовить что-то, похожее на праздничные блюда. Похожее, конечно, очень издалека, и всё же, жареная картошка не такой уж и плохой вариант. Даже нашёл в шкафу богом забытую бутылку вина, подаренную кем-то из коллег. Они с Денисом не были друзьями, и их встреча была бы далеко не торжественной, но Илья почему-то посчитал нужным нарядиться. В том же шкафу он нашёл такой же богом забытый брючный чёрный костюм и, кое-как натянув его на себя, отправился к зеркалу. Собственный вид немного пугал — мешки под глазами, кажется, стали ещё виднее, а взъерошенные волосы даже расчёской уложить было невозможно. Смотрит на своё серое отражение и думает — какой же ты всё таки скучный. Сейчас падать духом точно нельзя было, ведь уже через пару часов к нему придёт гость. Поэтому, вздохнув, Илья неглядя тянется к закрытой упаковке духов. Очередной абсолютно бесполезный подарок с работы. Но, взять в руки упаковку у него не выходит. Да что уж там, даже пальцы согнуть. Илья быстро переводит взгляд на свою руку и ужасается — лёд разросся по всей кисти и прямо на его глазах поднимался выше. В панике Илья пытается взять телефон другой рукой, но она так же оказывается покрыта льдом. Кое-как с помощью локтя он нажимает на лежащем телефоне в нужные места и ему удаётся позвонить Денису, который сразу же поднимает трубку. — Привет. Слушай, я понимаю, что сейчас ещё очень рано... — сразу же начинает говорить Илья, даже не давая собеседнику поздороваться. — Ты не мог бы приехать? Типа, сейчас. Как можно быстрее. «Что-то случилось?» — отвечает обеспокоенным голосом призрак, а Илья не может оторвать взгляда от своих рук, лёд на которых уже почти дошёл до локтя. Он нервно мотает головой в стороны и неуверенно отвечает: — Я умираю, наверное.

***

Когда в подъезде послышались торопливые шаги, отдающие эхом, Илья уже стоял у двери, терзая свою губу до крови. Сразу же после стука в дверь он крикнул: — Ключ под ковриком! Кто знает, что случилось бы, если бы Илья не оставил запасной ключ в подъезде когда-то давно, на случай, если по-пьяни потеряет свой. Следующие несколько секунд он вслушивался в каждый звук за дверью — услышал, как ногой отодвинули коврик, как звенит ключ и наконец, как он проворачивается внутри замка. Открыв дверь, Денис даже не успел шагнуть внутрь, как Илья налетел на него, крепко обнимая за спину и чуть не сбивая с ног. Почувствав на себе учащённое дыхание и холодные прикосновения, Денис нахмурился. — Жив? — спрашивает он, опустив голову, чтобы в поле зрения появилась тёмная макушка. — Жив. Когда Илья отпускает его, Денис чувствует, как сквозь куртку к его телу просачивается влага. Он открывает рот, чтобы спросить «Какого хуя?» но прежде, чем он успевает это сделать, Илья поднимает руки. На пальцах всё ещё держался лёд, не успевший растаять за короткий момент объятий, и теперь Денис видел его. Он молча стоял с открытым ртом, не отрывая взгляда от рук Ильи. Хотел бы он что-то предположить, но на ум не приходило ни одного объяснения, в которое можно было бы поверить. Неуверенно Денис поднимает руку, пальцем указывая на чужую. — Это типа... Я растопил? Со вздохом Илья кивает, понимая, что теперь он точно обязан объяснить всё происходящее.

***

Камин — одна из самых бесполезных вещей в квартире Ильи. Так он думал до того момента, пока его не увидел Денис, тут же побежав разжигать огонь внутри него, ведь «Это так атмосферно!». Что атмосферного в запахе горелого дерева — неясно, но, раз гость так захотел, то ладно. — В общем, я не знаю, закончится ли это когда-то вообще... — подводит итог Илья, до этого стараясь во всех подробностях рассказать призраку о том, что произошло с ним вчера и как Денис на него влияет. А тот, кажется, не был сильно удивлён произошедшему, всё это время молча слушая рассказ, сидя напротив Ильи на диване. Когда он закончил, Денис лишь вздохнул. — То есть, ты по непонятной причине медленно замерзаешь заживо и единственный, кто может растопить этот лёд — я? — Да. — Ну и пиздец. Синхронно они улыбаются. Денис улыбается широко, забавляясь тому, насколько комичной и нереалистичной выходит ситуация. А Илья улыбается потому что улыбается Денис. Смотрит на его лицо слегка растерянное и чувствует, что начинает успокаиваться, ещё полчаса назад считая, что скоро умрёт. Разве всегда его улыбка была такой заразительной? Илья задаётся вопросом, не находя в себе сил отвести взгляд от чужого лица. А глаза, они ведь были обыкновенно голубыми. Почему же сейчас в них Илья находит что-то очаровательное? Он хотел бы сравнить их с чем-то чудесным. Например, бездонными озёрами или бескрайним небом, но на ум приходил только лёд. Голубоватый многолетний лёд, скрывающийся на дне айсберга. Почти такой же, которым Илья медленно покрывался сейчас. Только вот странно — почему такими глазами обладает светлый, тёплый душой человек? Наверное, Илье бы они подошли больше. Илья ведь холод. А Денис, он...Он скорее тепло. Он ясное солнце, середина лета. Он кто-то, кто заслуживает явно большего, чем сейчас сидеть и спасать бездушного кретина от обморожения. Но он мирно сидит, глупо улыбаясь и глядя на Илью в ответ своими блядскими добрыми глазами. Илья сам не понял, почему это его разозлило. Ну разве можно так? Сидеть рядышком, улыбаться ему...Разве эта улыбка не должна предназчаться для кого-то, кто её заслужил? Для кого-то, кто не настолько скучен и уныл, как Илья? — Я принесу еду, хорошо? — неловко спрашивает призрак, когда тишина начинает грозиться стать неловкой. Илья кивает и провожает его взглядом, пока тот встаёт с дивана и уходит на кухню. Пока Денис энергичным шагом шёл к кухне, он тоже думал о многом. Сначала Илья показался ему весьма яркой личностью — о нём часто говорят на работе, кажется, что все его любят. И со стороны он всегда выглядел намного уверенней, чем сам Денис, он даже завидовал иногда. Но сейчас в этой квартире он видел совсем другого человека. Ещё с порога Илья предстал перед ним в совсем другом свете — поникший, напуганный весь. И чем дальше шёл разговор, тем больше Денис убеждался, что ни капли Илья не яркая личность. Он усталый, домашний. Он тот, в чьём взгляде читается только «Господи, когда же наступит спокойствие?». Он тот, кого хотелось бесконечно утешать. Знай Денис о том, что Илья зовёт себя скучным и обыкновенным, он бы отвесил ему подзатыльник. В его глазах Илья хоть и стал другим человеком, но точно не стал менее чудесной личностью. Он был, так сказать, "не для всех". Илья просто нуждался в том, кто разделит вместе с ним спокойствие. Кто будет молчать вместе с ним в моменты, когда не хочется слышать ничего, кроме тишины. Кто не станет выносить в свет то, что можно оставить храниться глубоко в сердце. Был ли Денис разочарован? Нет. Он был рад, что теперь понял, кем на самом деле является Илья. И эта новая личность нравилась ему куда больше, чем образ, который Илья демонстрировал ему ранее. Встряхнув головой, Денис понимает, что слишком глубоко погрузился в свои раздумия, так и оставшись стоять посреди кухни. Он переводит взгляд на настенные часы.

23:56

— Бля... — быстро спохватившись, он сгребает со стола несколько тарелок с уже остывшей жареной картошкой и быстрым шагом возвращается в гостиную, на ходу обращаясь к Илье. — Где вино? Нужно успеть от... Договорить не успевает. Замолкает сразу же, как входит в комнату, и в голове вдруг не остаётся ни одной мысли. Он неподвижно остаётся стоять в проходе, пока тело настойчиво отказывается шевелиться от чувства страха. Илья, сидящий перед ним на диване, был похож скорее на идеально выполненную ледяную статую. Лёд покрывал практически всё его тело и сейчас очень уверенно двигался вверх по лицу скованного парня. Он не мог пошевелить ни рукой, ни чем либо ещё, поэтому просто испуганно смотрел на Дениса. В его взгляде не было надежды — он, кажется, уже успел смириться с тем, что даже с антидотом он не сумел уберечь себя от смерти. Но смирился зря. До стола идти слишком долго, поэтому Денис приседает, чтобы оставить тарелки прямо на полу, а потом подбегает к Илье, врезаясь в него настолько небрежно, что тот пошатывается. Обнимать кусок льдины — не самое приятное чувство, но о себе Денис даже не думает, обвивая руками чужую спину. Он со всей силы сжимает тело Ильи, возможно, даже заставляя его чувствовать боль. Но от нервов слегка ослабить хватку просто не выходит. Денис поднимает взгляд на лицо Ильи — хоть лёд на его торсе и начал таять, но на лице он всё так же стремительно поднимался вверх. Денис теряется, не знает, что делать. Он водит руками по спине Ильи, чтобы побыстрее растопить лёд, даже не заботясь о том, что рукава его кофты полностью пропитываются водой. Вдруг голову посещает идея. Глупая. Такая же глупая, как тот факт, что Илья медленно покрывается льдом, готовым убить его. Такая же глупая, как тот факт, что именно Денис способен растопить этот лёд. Такая же глупая, как тот факт, что Денис сейчас спасает от смерти человека, которого встретил сегодня днём. Раз уж сегодня марафон глупых вещей — ещё одна, совсем маленькая, явно не станет лишней, поэтому глубоко вдохнув, Денис поднимает на Илью серьёзный взгляд. Глаза Ильи сужаются, но, не имея выбора, он продолжает неподвижно сидеть. Пока лёд на его руках постепенно тает, он даже пытается обнять Дениса в ответ. А потом Денис его целует. Наслаждаться поцелуем с ледышкой это вообще нормально? Нет? Ну и плевать. Потому что сейчас, прикрыв глаза, Денис плотно прижался губами к чужим, покрытым льдом. Глаза прикрыл лишь для того, чтобы не видеть выражение лица Ильи. Он явно был удивлён. Возможно, даже недоволен, но мнения заледеневшего никто не спрашивал. Убрав руки со спины, Денис перемещает их на чужие щеки. Стараясь усмирить дрожь, он медленно поглаживает лицо Ильи, вдруг чувствуя, как губы становятся влажными. Работает. Илья тает. Как оказалось — таял Илья не только физически, ведь как только ледяная оболочка покинула его лицо, он не только обнял призрака в ответ, а притянул к себе настолько сильно, что, кажется, ещё немного, и он бы сломал бедному ребро. Но это неважно. Важно, что Денис — тепло, защищающее Илью от холода. Денис — дождевик, укрывающий Илью от проливного дождя. Денис — антидот, спасший Илью не только от обморожения, а и от страха самого себя. Ведь, если он смог разглядеть в Илье что-то, значит, он не так уж и плох? Крепко прижавшись губами к чужим, Илья не смог не улыбнуться в поцелуй. Полностью мокрые, перепуганные и нервные пару секунд назад, сейчас они чувствовали себя так спокойно, будто и не было никакого льда никогда.

00:00

— гласят электронные часы, стоящие на полке рядом. Наступил новый год. Никто из парней этого даже не замечает, совсем не желая отвлекаться друг от друга. Только когда по телевизору начинает играть гимн России — Илья отстраняется, чтобы нащупать пульт где-то на диване, понимая, что такой "саундтрек" явно портит романтичность ситуации. Наконец вырубив раздражающий телевизор, он возвращает взгляд на Дениса, который уже вовсю неловко улыбался. — С новым годом, — неожиданно синхронно говорят они, из-за чего теперь улыбается и Илья. Первые минуты нового года они встречают в такой неловкой ситуации. Ну и ладно. Главное, что Илья спасён. Главное, что Илья спасён не только от льда, а и от страха быть тем, кем является. Ведь здесь, с этим человеком, он мог быть кем угодно. Потому что Денис — тепло, защищающее Илью от холода.