Одна на двоих

Он объявлялся каждый раз, когда я покупала новые сигареты, тонкие и коричные, после которых на губах всегда оставался вишневый вкус. Этот раз не стал исключением. — Пойдем выпьем. Сообщение от Кости прилетело, когда я уже собиралась спать. Сердце пропустило удар. Я быстро посмотрела на время. 1.32. Усилием воли я заставила себя выждать две минуты прежде чем ответить. — Хорошо. Где встретимся? Бросив телефон на подушку, я метнулась к стулу, на котором висели мои джинсы. Прыгая на одной ноге, я торопливо натянула их на свою необъятную жопу и тихо выругалась, когда защемила себе палец молнией. Из соседней комнаты послышался тихий вздох. Я замерла в нелепой позе, внимательно прислушиваясь. Если бабушка проснулась, то улизнуть не получится. Сердце гулко отсчитывало секунды. Тихо. Телефон вспыхнул, показывая новое сообщение. Я схватила его и крадучись вышла в коридор. В коридоре меня подстерегало собственное отражение. Даже в тусклом уличном свете я видела свое заплывшее уродливое лицо. Отвернувшись от зеркала, я накинула куртку и выбежала в подъезд. Он уже ждал меня у памятника Ленину. Не спрашивая разрешения, я обняла его. Нос щекотнул запах сигарет и алкоголя. В сравнении со мной Костя был совсем худым, если не сказать тщедушным, и я любила его так, как никогда бы не смогла полюбить себя. Спустя три удара сердца он отстранился, оставив меня с щемящим чувством пустоты. — Пойдем, я покажу тебе тот говнарский бар. Я ухватилась за протянутую руку. Зубы стукнули от холода. — П-пойдем. Ночной воздух до краев наполнил легкие, опьяняя сильнее самого крепкого вина. Тишина казалась столь нестерпимой, что я готова была ляпнуть любую глупость. — А я бегать хочу начать. Прямо с завтрашнего дня. Костя промычал что-то нечленораздельное и потянулся за наушниками. Я отпустила его руку и улыбнулась. Я всегда улыбалась, когда мне хотелось кричать. Чтобы не думать о плохом, а начала наблюдать за городом. Прохожих почти не было, лишь вдалеке можно было разглядеть силуэты нетрезвых подростков. Так странно осознавать, что в их возрасте я боялась выйти из дома после девяти. — Пришли, — сказал Костя и нажал на звонок. Железная дверь с гудением открылась. Я напряженно всмотрелась в ступеньки, ведущие в темноту. Первым порывом было сбежать, но пересилив себя я сделала шаг вниз. Бару и правда как нельзя лучше подходило определение «говнарский». Полумрак едва ли скрывал изрисованные стены, а ботинки липли к полу. — Здесь можно заказать музыку. Тридцать рублей рок, сто — все остальное, — сказал Костя и пошел к барной стойке. Я настороженно посмотрела на бородатых мужиков в косухах. Пожалуй, я бы не рискнула заказать здесь попсу, которую втайне любила. Потому что ее любила она. Пытаясь отогнать непрошенные воспоминания, я направилась вслед за Костей к барной стойке и заказала себе эль. Мерцающие гирлянды слепили глаза, а в носу свербило от запаха сигарет и дешевого алкоголя. Тело содрогнулось от чужого прикосновения к руке. — Ну что как делить будем? — дохнула на меня перегаром женщина лет сорока и кивнула в сторону говнарей. Я неопределенно пожала плечами и выскользнула из ее хватки. Костя уже спрятался в самом темном углу, и я бы ни за что его не нашла, если бы его лицо не подсвечивал экран телефона. Плюхнувшись рядом, я краем глаза заметила фотографию полуголого парня, которую он рассматривал с педантичным вниманием. — Друг? — Просто знакомый, — сказал он и продолжил переписку. Я немного отпила из кружки, чувствуя бесконечную тошноту от жизни и себя самой. Слишком хорошо знаю себя. Не смогу опьянеть, сколько бы ни выпила, потому что мне страшно, некомфортно и черт знает что еще. Опьянеть я могла только рядом с Диной. Нет, вру, только рядом с Костей. Он ведь тоже там был. Иногда. Чувствуя, что окончательно запуталась, я продолжала уныло пить и присматриваться к другим посетителям. Вот недавняя знакомая дергалась в танце в обнимку с обладателем косухи и затем потащила его в туалет. Я представила их пьяные поцелуи и влажные шлепки. Пытаясь забыть это зрелище, я потянулась к стакану, но он был пуст. Костя протянул мне свой стакан. После второго стакана лучше не стало, но стало лучше, когда Костя снова взял меня за руку. — Можно к нам присоединится мой друг? — спросил он. — Да, конечно, я всегда рада новым знакомствам. Нифига я была не рада, но сказать об этом я, конечно же, не могла. Когда эти двое все-таки вылезли из туалета, я решила во что бы то ни стало туда попасть. В кабинке было темно и тесно. На стенах кто-то нарисовал голых женщин. Судя по всему, неизвестный художник имел весьма смутное представление о женской анатомии. Стараясь не смотреть на грудь, я расстегнула джинсы. Может быть, просто взять и уйти? Но кого я обманываю… Из этого личного ада не убежать. Да и не то чтобы я пыталась. — Друг не придет. Поедем к Артему? Он тоже книги пишет. Голос Кости словно долетал издалека. Я обреченно кивнула. — Сейчас покурю только. Курилка располагалась в тесном узком помещении. По углам скопилось несколько групп, и то и дело слышался пьяный смех. Я не спешила закурить и какое-то время делала вид, что смотрю в телефон. Он пока еще не понимает, что у нас любовь. Одна на двоих. — Закурить не найдется? Мозг резануло непрошенным воспоминанием. Запах сигарет. Размазанная помада на губах. Слипшиеся от мороза ресницы. Ожог от ее поцелуев. Силой отогнав непрошеные образы, я посмотрела на девушку. Она была выше меня. На плечах болталась жилетка, обнажая черную лямку бюстгальтера. Я отвела глаза. — Нет. Может быть, тогда она попросит сигарету у одного из парней, и у них закрутится роман. Так когда-то сделала другая. «Прости, малыш, ты же знаешь, одной девушки мне всегда будет мало. Когда-нибудь ты меня поймешь». И я честно старалась понять, хотела этого больше, чем все натуралки вместе взятые. Если бабушка права, и Бог есть, то пусть он уже сжалится надо мной. Девушка осталась. — И правильно. Я тоже бросила, но надо же как-то разговор завязать. Казалось, ее стрелами можно порезаться, но ее улыбка была обескураживающе милой. — Да, надо… — Ты одна или с кем-то? — С другом. Улыбка слетела с ее лица. — Я тоже. — Вы с ним?.. Она засмеялась. — Богини, нет. Мы с ним как брат с сестрой. Ему девушка изменила, и я здесь в качестве моральной поддержки. Впрочем, как я заметила, моя поддержка ему уже не нужна. — Мне тоже девушка изменила, но это давно было. Не бери в голову. Не успела я договорить, как уже пожалела о сказанном. Сейчас она брезгливо сморщится и уйдет куда подальше. Но она лишь сочувственно хлопнула меня по плечу. — Пиздец, подруга, ты как? Держишься? И вот уже я рассказываю ей историю своего неудавшегося романа, прерываясь на то, чтобы сглотнуть рвущиеся наружу слезы. Она сочувственно матерится в нужных местах и придвигается все ближе. Мне кажется, что вот-вот я скажу что-то важное, но меня прерывает телефон. — Прошу прощения, это напоминалка. С утра рабочий созвон, если совсем не посплю, то мне кофе даже внутривенно не поможет, — говорит она и добавляет. — Если хочешь, можем пересечься на неделе. Я киваю, и она уходит, не забыв оставить свой никнейм в соцсетях. Похоже, мне тоже пора. Я выхожу из бара. Спешить мне некуда, но вместо привычного шага я перехожу на бег. Клянусь, мне еще никогда не было так хорошо.