Я всегда с тобой

Вновь этот сон, где одна пустота и ужасающий шёпот: «Он чуть не погиб… Если бы не ты, он был бы без шрамов… И бы не сдерживал слёзы при каждом прикосновении к ним… Он бы не мучайся с этими чёртовыми бинтами... Ты виноват во всём этом!» Последняя фраза была кричащей — то, что мучает Чую на протяжении месяца. Это не кошмар, а, скорее, душевная боль. И тут Чуя подрывается, оказывается, с рук Осаму. —Чуя, всё в порядке? — спрашивает Дазай, предполагая, что Накахаре приснился кошмар. Минута молчания. Чу понимает, что если что-то начнёт говорить, то слёзы будет не сдержать, но при этом не чувствует, что они уже текут по его щекам. —Чиби, не молчи — не унимается Шатен — чтобы то не было, я помогу тебе. По часам ночь, а ты слышишь тихий плачь, невнятный говор и движения по левую сторону кровати — именно это чувствовал Дазай, до того как проснулся. Шатен решил положить Чую к себе на колени, дабы если он проснулся – успокоить. На улице бушует ветер и даже ярко светившая луна ушла за тучи перестав освящать кровать. По окнам бьют ветви рядом стоящих деревьев. Будто погода понимает – случилось что-то не ладное. Тело ослабевает и Чуя без сил падает обратно на руки своего партнёра, закрывая лицо руками, начиная плакать. —Чуя, не молчи — уже более спокойно говорит Дазай, перебирая рыжие локоны любимого. Пытаясь собраться мыслями и силами на разговор, Чуя также пытался унять слёзы, что так ненавистно лились из глаз. —Если бы не я, ты бы не носил эти мерзкие бинты — в итоге говорит рыжий, всё также плача, поворачиваясь на бок, лицом к Осаму. —А они тебя так заботят? Дазай произнес это беззаботно... То что доставляет дискомфорт уже около месяца для Накахары, для Дазая это был сущий пустяк. —Да… Если бы не я, то ты бы в них не нуждался — шёпотом, всё также в слезах, но уже успокаиваясь проговорил Чуя. —Ты считаешь, что навредил мне – совершил ошибку. Но пойми, их всегда можно допустить, и простить тоже — слегка улыбаясь сказал Дазай, поглаживая рыжего по голове —Но далеко не все мы можем простить… —Но она получила прощение, даже не смотря на то, что оно и не требовалось. —Даже если так, то я всё равно виноват в этом… — уже успокоившись промолвил Накахара. Ветер затихает, ветви больше не барабанят по окнам, а всё та же яркая луна начинает проглядываться сквозь тучи. Как бы то ни было, но сонливость берёт своё. Поэтому Осаму приподнимает Чую и сажает себе на колени, чтобы легче лечь вместе с ним на кровать. — Чу, пойми, у нас работа бывает опасна и, как бы ты не хотел признавать, но мы можем навредить друг другу при выполнении задания. Уже было ощущение, что Шатену придется, как родителю, объяснять всё Накахаре, как шестнадцатилетнему мальчику, который так или иначе навредил близкому человеку... —В этом ты прав – ...но не пришлось. Чуе пришлось переосмыслить всё сказанное. Изменить мнение по этому поводу будет очень сложно и один он наверняка не справится. —Осаму —Что, милый? – Дазай говорил максимально спокойно. —В случае непредвиденного, ты поможешь мне? – с некоторым волнением произнес Чуя —Конечно, рыжик, я всегда с тобой. —Рад это слышать – слегка смущённо, но при этом сча́стливо сказал Чуя. И вот, смотря в эти глаза, которые наделены надеждой на лучшее, Осаму оставляет на губах Накахары лёгкий поцелуй, и притягивает к себе в объятия, при этом сам надеясь на то, что Чиби больше не потревожат кошмары. Хотя бы в эту ночь. Ветер тихо напевал свою мелодию, полностью успокоившись, а ветви медленно покачивались в ритм. Луна снова освещает край кровати, словно ничего и не было. Наконец этой ночью настал покой.