Тени исчезают в варпе

      -Как у них дела? - спросил Атилла.       -Не очень, но, судя по всему, Нарция и Октия уже рядом с местом дислоцирования Роркена. У них там космодесантник. - бинарным кодом отрапортовал Хисвальд.       -Еще что-нибудь Рорк сообщил?       -Нет, он сказал, цитирую: «Прилетай и посмотри сам шестеренка». Судя по всему, это было сказано при испытывании весьма сильных эмоций. - с определенной задумчивостью произнес скитарий.       Атилла и скитарии удобно разместились в «Громовом Ястребе». Стоило отметить, что гвардия дворца оказала минимальное сопротивление поспешно отступающим «гостям». К своей радости, краткая разведка в глубь дворца принесла свои плоды и Атилла многое обнаружил.       Почти десять минут тряски проведенные в «Ястребе» все же принесли свои плоды. Долетев до временного поселения Атилла, увидел печальное положение дел.       -«Гидры», на одиннадцать часов.       -Видим мы, видим шестеренка. - зло прокричали пилоты, начиная совершать маневр-уклонение.       Атилла и скитарии проигнорировали ответ пилотов и продолжили наблюдать. Несколько секунд яростных и быстрых маневров позволили тяжелым болтерным установкам уничтожить экипажи «Гидр», затем одна из них расцвела бутоном из пламени и огня.       -Высаживаем вас, и ведем заградительный огонь, будьте готовы. - прокричал Эрих обернувшись в пассажирский отсек.       -Милостью Омниссии мы принесем смерть врагам. - процитировал Хисвальд одну из строк священных молитв.       Нырнув вниз «Громой Ястреб» быстро спикировал к самой поверхности городка, болтерный установки не прекращали своего огня ни на мгновение. Когда Раф убедился, что десантная команда успешно высадилась, то поднял крупную машину обратно в воздух. В небе над городком уже кружило несколько союзных «Валькирий» и максимально обеспечивали безопасность.       Внизу уже было достаточное количество штурмовиков инквизиции, периодически две или одна «Валькирия» садились на импровизированную посадочную площадку и забирали освобожденных узников.       -Туда. - указав механической рукой в сторону самого ожесточенного места боя произнес техножрец.       Скитарии молчаливо последовали за техножрецом и Хисвальдом, на ходу стреляя и внося еще больший хаос в порядки противников. Но несмотря на временный успех Роркена и его солдат, шансы на выживание утекали как вода сквозь пальцы.       Самое ожесточенное сражение шло на выходе со склада для хранения собранного урожая, там, на острие атаки стоял ужасающий космодесантник хаоса. В его броне образовалось множество прорех. Из части этих пулевых отверстий сочилась сукровица, но космодесантник игнорировал эти раны. И как знал Атилла, такие как этот легионер могли сражаться и с более опасными ранами, вплоть до отсутствия конечностей.       Вокруг этого воина уже лежало множество трупов, и их станет еще больше, как подозревали все присутствующие. Несмотря на всю свою громоздкость легионер-предатель умудрялся двигаться с определенным изяществом. В его руках появился хлыст, представляющий из себя бледно-розовую и отвратительно блестящую живую плоть, усеянную острыми, словно бритва, зубами.       На глазах Атиллы этот хлыст располосовал двух штурмовиков инквизиции, включая сержанта МакКлейна. Казалось, что эта кровавая баня никогда не прекратится. Однако, по приказу Хисвальда скитарий-сагитарий выстрелил из плазменной кулеврины в космодесантника. Но тот, словно чуя опасность смог избежать шипящего жара плазмы, снаряд пролетев мимо него прожег приличное отверстие в стене склада. А вот стрелявшему скитарию повезло меньше.       Гаст Аларик и братья Цестелль, принимающие активное участие в сражении, заметили новую опасность. Эгоян Цестелль подняв свой излишне украшенный лаз-пистолет с ужасающей точностью направил выстрел в голову скитарию. Та раскололась словно переспелый арбуз и наружу, сквозь мешанину костей, металла и плоти брызнули мозги скитария.       Однако, и сам убийца ненадолго пережил свою жертву. Словно желая отомстить за павшего товарища скитарий-гипаспист выстрелил из своего оружия и Эгоян мешком обугленной плоти повалился на землю.       Пристрелив нескольких неосторожных культистов Атилла резким движением мехадендрида, отшвырнул от себя разукрашенную и полуголую культистку, вооруженную ножом, та отлетела от удара и с громким хрустом впечаталась в стену, сохраняя на лице выражение удивления.       А вот потом, случилось то, чего никто не мог и ожидать. Со стороны склада, медленно вышли еще два космодесантника-предателя. Теперь дело принимало совсем скверный оборот. Левая рука одного из вышедших легионеров представляла собой странный симбиоз плоти и механизма. Болтер противника стал словно живым и смотрел на мир своими, источающими злобу глазами.       -Рорк, нам надо отходить. Один из них облитератор - отправил техножрец сообщение.       -Я знаю, сажай Эриха и Рафа. - раздался голос в воксе у техножреца.       Выпустив вереницу выстрелов по новоприбывшим противникам Атилла лишь, добился замедления их продвижения. За спиной Атиллы, примерно в ста метрах грузно приземлился «Ястреб» и две, все еще пустные «Валькирии». По расчётам техножреца этого должно было хватить что бы увести оставшихся бойцов.       А космодесантники все продолжали свое неумолимое продвижение осыпаемые со всех сторон выстрелами, но несмотря на все их генетическое превосходство даже они были уязвимы. Хисвальд записал одного из десантников на свой счет, свалив его метким выстрелом из своей гальванической винтовки. Тяжело пошатнувшись космодесантник все же соизволил наконец то упасть.       Мимо Атиллы быстро пробежала Айглос и Милисента, хотя отступление сестры битвы вряд ли можно было назвать бегством. Та скорее шла, отстреливая наседающих на неё солдат. Но те, казалось бы, словно не замечали ничего кроме своей цели, даже гибель товарищей никак не уменьшала их энтузиазм.       -Роркен, где вы там? Еще несколько секунд и вы окажетесь отрезаны от «Ястреба». - заявил Атилла и сменил хеллган на священный топор Омниссии.       -Да у нас тут проблемы, знаешь ли, Верн тащ... а варп вас раздери! - донеслось в ответ до Атиллы, затем все наполнилось шумом статики.       Большой рост позволил Атилле осматривать окружающее пространство с роста, равного космодесантнику, Хисвальд так же мог похвастаться тем же. Внимательно осмотрев окружающую картину Атилла, заметил инквизитора и Верна. Дела их были весьма плачевны.       Хоть они и отступали, но делали это с большим трудом и с каждой секундой кольцо сектантов, вооруженных самым разнообразным оружием ближнего боя, могло сомкнуться вокруг них. С криком боли, слышимым даже через грохот битвы на землю рядом с космодесантником, вооруженным хлыстом упала Октия. Само оружие же, словно язык скользнуло по зияющей ране ассасина и хлестнуло по клинку Роркена.       «Ожесточающий» переломился в моей руке, и я с ужасом отпрянул от извивающегося, словно живого хлыста. С криком, полном ярости на десантника бросилась Нарция, их столкновение было завораживающим, скорость против мощи и опыта. Но несмотря на все достоинства и навыки Нарции, она была обречена. Рискнув отвлечься, я обернулся назад и с удовлетворением отметил, что Верн спешно уносит с поля боя нашу «добычу», Хакса Цестелля.       Меня схватила чья-то протянутая и изрисованная пурпурной краской рука. С отвращением я спихнул её с себя и полоснул остатками клинка. Рука отдернулась, но её место тут же заняли две другие. В этот момент мне и пригодился «Гекутер», начав стрелять в культистов я вынудил их отступить.       Затем я увидел конец Нарции, у неё были бы шансы против одного космодесантника, но не против двух сразу, к своей чести, Нарция сумела забрать с собой легионера, которого Атилла назвал облитератором. Но хлыст достал и её, и снова я отметил его движения, меня не покидала мысль что он обладает собственным, отравленным варпом разумом. Выпотрошив Нарцию космодесантник широким замахом, направил хлыст и на меня. В этот момент я принял решение, которое спасет мне жизнь.       Вместо того, чтобы отступить назад я кувырком подкатился к космодесантнику и схватил из ослабевших пальцев Нарции саблю. Это заставила космодесантника развернуться на триста шестьдесят градусов и вновь направить на меня свое отвратительное оружие. Но картайская сабля, словно сама знала, что мне делать. Это было еще одной загадкой этого оружия. Сотни поколений воинов, владевших таким оружием, вкладывали в этот отливающий голубизной металл всю свою душу и мастерство. Поэтому сама сабля становилась намного большим, чем искусно сделанным и редким оружием.       Второй раз уклонится от удара мне не удалось и бич прошелся по моим рукам, сжимающим оружие, на мгновение мне показалось что мои руки облили кислотой. Но вместе с болью пришло и откровение. Доспех, вот кто был истинным дирижёром этого боя, от космодесантника осталась лишь агонизирующая плоть и не более, а вот варп-демон, захвативший доспехи руководил балом.       Не размышляя долго, я вонзил саблю прямо в наплечник космодесантника. За это я получил сдирающий кожу удар по корпусу, но и это стало последним, что сделал демон, из последних сил я продолжал колоть и рубить это пытающееся прорваться сквозь керамит наплечника лицо. В итоге космодесантник рухнул на рокритовую поверхность, а плоть, создававшая пародию на жизнь, быстро стала увядать, источая мерзкие запахи гниения в вперемешку с запахом сильных духов или даже цветов.       Все это время замершие культисты очнулись словно от сна и вновь направились ко мне, посмотрев на клинок я увидел, что в горячке боя не заметил, как сабля, переломившись уменьшила свою длину, пусть она все еще и была довольно большой, но не настолько как раньше. Отмахнувшись от первых нападавших, я с удовлетворением заметил отлетающие кисти рук и пальцы. А затем в глазах начало мутнеть, несмотря на все мои старания все было предрешено, нечего было и думать о том, что этот бич не был снабжен какой-нибудь отравой.       Позади раздался врыв, обернувшись, словно пьяный, я заметил спешащих ко мне штурмовиков вместе с Атиллой и Хисвальдом, где-то позади лежал и истекал смазкой в вперемешку с кровью один из скитариев.       Дальше мое состояние становилось еще хуже, очнулся я уже в «Громовом Ястребе», на краю сознания вертелась какая-то очень важная мысль, но все мои попытки озвучить её почему-то превращались в какое-то хрипение, по всему телу иглами шла боль, а затем разум погрузил меня в милостивое небытие, темнота сомкнулась над моим сознанием.