Исповедь Канибала.

Уилл? Он был лучшим, пока я не сотворил глупость о которой жалею уже год. Я с трепетом могу лишь вспоминать его черты лица, его поучения, прикосновения и вкус. Я встретил Байреса ещё в детстве и мы довольно быстро сдружились и стали близки. Помню часто слышал что мы общаемся с ним слишком много так что и погибнем вместе, в каких то безумных обстоятельствах. Меня смешит что они были правы лишь в безумных обстоятельствах. Общее безумие и сближало. Я любил коллекционировать какие то странные и глупые штучки. Особенно если они были как-то связанны с «тем миром» Уилл же лишь помогал мне в поисках таких вещей. Один раз мы нашли мертвого ворона, судя по его состоянию он попал под руку живодёров. Крылья были сломаны, перья растрёпанные, а кожа словно ошпаренная кипятком. А все его внутренности лежали рядом, помню что смотря на это мой Байрес усмехнулся и скорчил лицо словно ему мерзко смотреть на это, а я лишь закатил глаза смеясь. После этого смеха я взял нож осторожно отделив голову мёртвого ворона от его измученного тела, убрав эту головку в пакет. Ещё один раз я сидел дома ведь простудился, и не ждал никого в гости. Но даже в тот день Уилл пришел ко мне с новой находкой. Это был маленький череп кошки. Я приятно удевился подняв взгляд на своего приятеля. — Где ты взял это? Это настоящий череп? — Да! Настоящий! Я нашел вчера погибшего котенка, собаки ужасно потрепали его, это так жутко. Но его череп остался цел и я провел всю ночь работая над ним. Пусть память об этой жертве хранится на полочке! Тем более этот котенок был такой же милый как ты! — Это очень мило с твоей стороны. Спасибо? Говорил я с неуверенностью, слова Уилла меня сильно смутили но я был рад новой вещице в моей коллекции. И вот нам было уже по двадцать лет когда мы зашли за рамки дружбы и съехались жить вместе. Новым домом стала была однокомнатная квартира. В ней была одна небольшая комната, но кухня была достаточно большой и мне она была очень приятна, в ней было лишь маленькое окошко которое прекрасно перекрывалось шторами, голые серые стены, и белая мебель. Я любил проводить много времени на кухне читая детективы и слушая музыку. Хочу рассказать о нашей спальне, стены в ней были просто покрашены в белый, и на них частенько рисовал Байрес. Его рисунки всегда были интересны, местами тревожны для меня. Он рисовал очень много разных лиц, причем почти все были не знакомы для меня. Возможно он хорошо запоминал всех прохожих и переносил их черты лица на наши стены, но для чего он это делал было не особо понятно да и он сам об этом не говорил. Также помню что достаточно редко он рисовал наших знакомых и нас, но зато было очень много непонятных и жутко искаженных существ, они выглядели как бесы с ночного кошмара. И это подтверждалось в моих мыслях ведь я часто замечал что этих существ он рисовал всегда ночью, мог просто с того ничего вскочить по среди ночи и сесть рисовать. И так в один раз проснувшись под раннее утро, я даже не открыл глаза, сразу поняв что его нет рядом. Что он вновь рисует. Сев я быстро окинул взглядом комнату и увидел как мой сосед сидел на коленях терпеливо выводил новые линии и крючки на стенах. И вот встав, подойдя к нему я с раздражением и беспокойством стал говорить смотря на стену. — Что ты рисуешь на этот раз? Ты вообще спал? — Спал! Ещё как спал! Но сон мой вновь прервали! Отвечал мне он, с каким то воскликом и непонятной мне радостью. Я замолчал, почему то повидение Байреса сейчас так пугало или казалось мне слишком непонятным. Но что я мог сделать? Ничего. В прочем я продолжил наш разговор. — Понятно, я сейчас пойду на кухню, ты то не хочешь позавтракать к примеру? — Я не голоден, но думаю от чашки хорошего кофе не отказался бы. - Тогда сейчас сделаю кофе и позову тебя, воробушек. — Благодарю, воронёнок! " Воронёнок " пронеслась эта кличка у меня в мыслях сразу как он сказал это. Он достаточно часто называл меня так и каждый раз я в мыслях по несколько раз повторял это. Мне сложно объяснить, но почему то именно это прозвище, именно с его уст для меня было так приятно. В прочем не долго зацикливаясь на его словах, уйдя на кухню я принялся делать кофе, думая о чем то своем. Вся эта бытовая жизнь с ним, все чаще сводилась на дискуссии. Мы словно перестали понимать и дополнять друг друга. Меня это так сильно выбивало из здравого рассудка, я стал совсем невнимательный и часто терялся в мыслях уходя от реальности. В один месяц он почти полностью перестал спать, ну и я вместе с ним. Он спал около двух или быть может трёх часов, а после тихо вставал уходя рисовать то на стенах, то в своих альбомах. И рисовал он все тех же существ. Я очень сильно начинал переживать за него, да и мне самому было тяжеловато с таким режимом сна. И вот подойдя к нему в такую ночь я сразу стал говорить о своих переживаниях. — Послушай, ты стал очень мало спать и я волнуюсь за тебя. Может лучше обратиться к специалисту, сон очень важен… — Что? Нет. Тебе не стоит переживать, Майк, это просто мои временные порывы творчества. Все хорошо. — Эти твои порывы уже около двух недель. Я иногда и сам увлекаюсь за, к примеру, написанием чего то, но я не забываю о сне хотя бы. А то что сейчас происходит с тобой больше похоже на что-то ненормальное. — Майк, прощу прощения за эти неудобства, но мне не нужна помощь и иди лучше спать. " Он не стал слушать мои просьбы. Ладно, я доверяю ему, может это действительно пройдёт. " Именно так я думал долгое время, а когда осознал что ждать бесполезно то вновь стал настаивать на походе к специалисту, а мой дорогой Байрес вновь пропускал мои слова мимо ушей. Почему то это не удивляло меня уже совсем. Я решил погрузится в работу над своим новым хобби. Я стал собирать бабочек и мог долго рассматривать их в рамках, вытаскивать осторожно рассматривая строение крыльев. Так же я стал очень много писать свои рукописи. Они так разнились в своем содержании. Они были о моих маленьких успехов в изучении бабочек и приобретения новых экземпляров. И так же я писал много детективных историй, почему то смерти жертв за частую были от рук канибала. Я не знаю почему мои рукописи сводились к этому. Но какое то время они помогали мне успокаиваться и перестать злится или нервничать. Но ближе к зиме даже эти хобби не могли расслабить меня. А дискуссии с Уиллом перерастали в большие конфликты и все сильнее он становился для меня лишь соседом по комнате. Так же с моим холодом к нему, стали появляться странные, навязчивые мысли что заставляли меня нервничать и покрываться мурашками всю мою кожу. Эти мысли напоминали мне моих персонажей из рукописей. Мысли тех монстров о которых я писал. Они так и голосили в моей голове. " В жизни очень мало времени, нужно успеть пробовать все что возможно, нужно не существовать а жить». " Каково понятие любви? Может ли оно быть материальным. Образно говоря сердцем. Или мозгом?.» " Если из-за конфликтов мы стали так молчаливы друг с другом, могу ли я быть уверен что я все ещё важен для него? Вряд-ли…» Всё это начинало сильно изводить из дня в день. Я стал уходить с дома и приходить в поздней ночи. Бродил по пустым проспектам словно одинокий волчок в лесу. Иногда мне удавалось уходить в гости к знакомым. Я часто говорил с ними на разные темы, они в свою очередь старались давать мне разные советы. А с Уиллом мы почти перестали говорить. Как два чужака спали по разные стороны кровати, как два врага сидели на одной кухне, он пил кофе а я ужинал. Его взгляд постепенно стал меняться в мою сторону. Он сам стал меняться. Сколько бы я не пытался заговорить, обычно он молча смотрел на меня и подходя оставлял лживый поцелуй на моем лбу и уходил рисовать или писать что-то в своих блокнотах и на стенах. Все это пугало. Однажды Байрес ушел в магазин за краской а я бродил по пустой комнате. Мне казалось что я был не один. Все эти страшилы на стенах словно съедали меня взглядом. И посмотрев на полку где были старые вещи. Те черепа. Я вспомнил о вороне которого мы нашли вместе. Подойдя к полке и взяв его череп я невольно усмехнулся. На глазах выступили слезы, а с губ вырвалось тихое. -Мы стали так похожи с тобой. Только мой живодёр тот кто был так близок к моему сердцу, так же близок как рука живодёра к твоим крыльям. Но ты был слаб, а я глуп. Было так глупо осознавать что я стою один в голой комнате, с мерзкими слезами и говорю с каким то черепом. Я обозлился сам на себя и откинул черепок назад на полку уйдя на кухню. Неужели в тот момент я сходил с ума? Было страшно даже думать об этом. Но все те мысли резали мой рассудок. В порыве гнева в тот день я порвал и сжёг все свои рукописи. Сжёг пару крыльев бабочек и вернул их в рамку с такой ужасно испорченном состояние. Я бился кулаками об стены словно стараясь ударить тех кого рисовал Уилл. К счастью соседей особо не было. Были лишь пару старых пенсионеров с нижних этажей, они всегда были добры к нам но имели проблемы со слухом. И вспомнив об этом мне стало легче, я понимал что эту глупость никто не заметил. Но прошел ещё месяц, наступила настоящая леденящая зима. Все готовились к рождеству, а мы с Байресом готовились к концу. Он однажды правда попытался поговорить со мной. Это было в глубокую ночь. Тусклый свет от лампы на кухне. Холодный, горький кофе. И вновь те мысли в моей голове. Я думал моя трапеза так и продолжится, но на кухню вошёл Уилл, робко начав диалог. — Мне кажется нам стоит поговорить о нас. — Неужели? От голода в твою головку пришли благие мысли, воробушек? — Нет! Я просто заметил что ты слишком часто уходишь из дома. Мне кажется я уже вовсе не знаю кто ты. — Я ухожу на прогулки ведь мне стало тяжело находится дома, ты вечно рисуешь этих существ, работаешь сидя за столом, и ничего не ешь. Ты даже не слушаешь меня. — Просто я слишком занят был. И почему ты не сказал об этом раньше? — А ты бы услышал? Байрес удевлённо взглянул на меня. В его глазах появилась ненависть и испуг. Он смотрел на меня словно на дикое животное ещё пару минут, после молча опустив глаза и хмыкнул. — Похоже мы стали слишком разные друг для друга. Робко пробормотал он уйдя назад в комнату. Я же улыбнулся вновь увязнув в мыслях. Эти мысли были моей паранойей. Именно они привели меня к преступлению по всем моральным и законодательным нормам. С нашего разговора с Байресом прошла неделя. Он сильнее похудел и побледнел. Я же терял рассудок. И вот мы вновь помирились и он кричал что ему легче уйти на тот свет чем продолжать страдать в этом мире. Он говорил что я стал слишком холодный из-за глупостей. Но я уже не слушал его, словно потеряв сознание. Но я ярко запомнил то как нашел его тело в нашей ванне на следующую ночь. Я впервые спокойно спал без кошмаров пока не проснулся от звона капель по кафелю в ванной. Я было подумал что Уилл просто уснул в ванной как это было раньше, в спокойное время. Но зайдя в ванну моему взору открылась картина, его худощавое тело в ванной, вскрытые вены, вода что лилась на пол. Но подойдя к нему ближе я понял что он все ещё был в сознании. Глаза бегали по стене и текли слезы, он был словно под наркотическим веществом. Я пару секунд молча стоял не зная что делать. Но после сначало отключил воду и вытащил его с ванны унеся в комнату и просто кинув на кровать начав рыскать по шкафу в поисках бинтов. Но я не успел. Он умер с глупой и детской улыбкой на лице пока этот мерзкий запах захватил всю квартиру. И поняв это мне словно полностью снесло крышу. По щекам тут же пошли слезы, все тело стало трясти и я просто пал на колени возле него. И ещё пол часа так просидел в слезах что-то бормоча ему. Но после безумие полностью охватило меня. И навязчивые на протяжении долгого времени мысли наконец нашли выход. Я решил закрепить нашу любовь. Я жаждал попробовать его любовь на вкус. Я взял нож и акуратно пробил его рёбра. Осторожно раскрыв руками его грудную, клетку вырезав сердце. И уйдя с ним на кухню я вспомнил все уроки готовки. Промыв, обжарив в чем то эту мышцу и употребил её. Не хочу вспоминать и рассказывать о том как это было на вкус и что мной управляло тогда. Я словно спал в этот момент. Словно все это делал не я. Осознание всего случившегося пришло ко мне лишь в пол пятого утра. Лишь тогда я стал убирать все и выветривать запах с квартиры. Перед тем как избавиться от его тела, я оставил последний мягкий поцелуй на его лбу. И вот прошел месяц с этого происшествия, я удивилён что все это сошло мне с рук. Но внутренний стыд каждый час съедает меня. Мне ужасно больно воспринимать что его нет. Каждый раз находясь в нашей комнате. Я рассматриваю каждую крапинку рисунков моего Байреса. Я впервые так рассказываю об этом… Рассказываю об этом кому то живому. Благодарю тебя за то что слушала меня, Оди.