Незнакомцы

Вечер пятницы. Клуб и пьяные друзья, — что ещё нужно для глубокого расслабления после удачно сданной сессии? Венти был готов на самодур, когда препод во второй раз поставил ему пересдачу после нескольких часов индивидуального допроса. Тот старый хрыщ каждый раз находил способ поставить вопрос таким образом, чтобы заставить третьекурсника жаждать собственной смерти. Если Венти когда-либо спросят о самом ужасном воспоминании из студенчества, он без задержки назовёт имя географа, — человек столь мерзкий, что не будь юноша отличником, с удовольствием бы размазал харчок по его пенсионной роже своим ботинком, которым перед входом в универ попал на собачье дерьмо. Зыбучий низкий голос с хрипотцой пробирал до мурашек. Взгляд мужчины липнул к Венти подобно засасывающей гадкой жиже, что мешало во время выполнения письменной работы. Новая пересдача, новая тема экзамена. Их все студент знал, может, не на отлично, но твёрдую четвёрку должен был получить ещё в аудитории с однокурсниками. Вначале никто из приятелей не понимал причину, по которой Венти поставили «неудовлетворительно». Он сам помогал им с подготовкой и не мог завалить столь лёгкий тест. Юноша долго корпел над повторением материала, ел и спал с учебниками в руках. Как раз таки заслуга того, что Венти не помер с голоду, принадлежала парню курсом помладше. Они сдружились с Итэром год назад, когда часть первокурсников под присмотром своих сэмпаев отправились гулять по городу в поиске развлечений. В разгаре веселья Венти посоветовал Итэру опробовать один коктейль, предположив, что он мог понравиться парню, столь неопытному в выпивке. Никто бы не посмел назвать первокурсника тихоней или сравнять с девчонкой из-за миловидной внешности. Он, безусловно, был красив, с проницательным взглядом, робок скорее всего из-за пребывания в незнакомом месте, однако, будучи далёким от трезвости, Итэр принимал облик того самого идеала, который Венти стремился отыскать во многих. Парень ему напоминал кого-то, с мыслью о ком меньше всего хотелось провести вечер. Венти никогда не вёл себя неподобающе в отношении других ребят, однако слух о его ориентации распространился по корпусу так же быстро, как если бы необычайно уродливый юноша голышом пришёл на первое занятие. Не способный вычислить источник распространяющихся слухов, Венти забил на подколы сверстников большой болт. Во-первых, не впервой, во-вторых, был уверен, что вскоре необоснованные обвинения перестанут быть главной темой для пустозвонства. Единственное, за что его могли припнуть к стене старшекурссники, так из-за его поэтичности. Он был романтиком, душой компании, озорным заводилой и, естественно, отличником с прекрасной репутацией в глазах преподавателей. Девушкам нравился его характер и умение говорить стихами. Посему следом за первой проблемой последовала вторая — нежеланная конкуренция, в которой Венти не видел никаких перспектив. Ему самому даже стало обидно, что девушки его не привлекают. Ведь на пути было столько кандидаток, готовых ублажать самые разнообразные фантазии юноши… Через два года все и вовсе позабыли, что о Венти ходил такой слух. Он даже перешёл в шутку, мол, есть какой-то дурак, растрепавший на весь университет, что он гей, которому нравится новенький. Венти искренне сочувствовал фантомному юноше, который стал красным флагом для завонявшихся ртов. Ведь если бы такой человек существовал, Венти испытал бы укор совести. В одиннадцатом классе его тайна предстала перед всеми в наиболее невыгодном свете. Ему пришлось вытерпеть не мало издёвок и скандалов в последний год обучения. А на свой собственный выпускной пожелал не являться вовсе. В университете же посчастливилось избежать прошлых ошибок вплоть до той злосчастной сессии. Только по тому, как преподаватель старался запутать студента некорректной формой своих вопросов было ясно, что все три года, проходя мимо фотографии Венти на доске почёта, после мужчина яростно дрочил в уборной на его косички, потому как к ним географ за две пересдачи позволил себе прикоснуться целых шесть раз. Зачастую Венти даже не слышал шагов туда-сюда по аудитории. Он был вовлечён в экзамен и, будучи азартным человеком, испытывал непомерное раздражение, когда не мог достичь своей цели, которая, сука, заставляла его блевать от нервов и омерзения. Последнего было больше всего вышеупомянутого, как только стали ясны намерения преподавателя. — «Устная часть у тебя лучше письменной. Возможно, ртом тебе работать привычнее? Я готов пойти на уступки. Ты способный ученик и не хотелось бы стать бельмом на твоём дипломе. Я даю тебе ещё, — мужчина посмотрел на дешёвую подделку Картьер на запястье, — пол часа своего времени на шанс сделать всё, как надо. За одно упорство тройка уже у тебя в кармане. Но ты ведь достойный наивысшего балла, не так ведь? — всё последующие слова мужчина проговорил с небольшой паузой, после чего сделал шаг вперёд и положил тяжёлую руку на плечо Венти, у которого всевозможные эмоции смешались в вязкую смесь тревоги, что вызывала нарастающий рвотный порыв. — Идите вы нахуй со своими геодезическими системами, — Венти скинул с плеча чужую руку, ощущая на её месте неприятный след сохранившейся на рубашке влажности. Он скрестил руки на груди, не желая держать в себе недовольство: — После ваших пересдач я могу теперь смело и без диплома географию преподавать. — Венти, — юноша настороженно сделал шаг назад, ощущая что-то неладное в интонации мужчины. Из его губ выскочил разочарованный вздох, — Я никогда не сомневался, что однажды ты станешь лучшим на своём профиле. Я лишь хочу, чтобы ты позволил направлять тебя. — Чего? — Не делай такое непонятливое личико. Ты ведь сам сказал, что я помог тебе стать лучше. Так разве твой преподаватель не заслуживает благодарности? — тихий шорох мозолистых пальцев прошёлся по ткани выглаженных брюк. За ним последовал глухой вздох и звук растёгивающейся ширинки, — Я предлагаю тебе взаимовыгодную помощь. У тебя ведь не было никого все три года, так? Или… Может и вовсе… Ты порой так держишься за репутацию, что, небось, не позволял себе даже думать о том, чтобы согнать напряжение. Не бойся, — вторая рука касается тыльной стороны ладони. Мужчину будоражит до глубоко спрятавшейся седины ощущение бархатистой кожи у себя под пальцами. Такая гладкая, что он невольно стал бояться причинить Венти боль своими грубыми движениями. — Так вот причина вашей особой ко мне придирчивости, — Венти смотрел на него исподлобья, сомкнув губы в одну тонкую линию. Всё в его теле било в тот момент тревогу; грудь и плечи напряглись и он хотел самовольно покинуть аудиторию, забив на зачёт, как по голове прошлась дикая боль. Картинка с краем рабочего стола и широкой дверью плыла, а его самого пошатнуло. Венти мог бы упасть, если бы с ним не случилось более неприятной вещи, чем потеря сознания перед больным на голову мужиком, — оказаться перед ним в прогибе. Локти больно приложились о дерево, из-за чего согнуть их было не так уж просто. Венти подтянул к себе левую руку и коснулся ею лба, выдав хриплый стон боли. К вечеру у него вылезет шишка, а ещё он прокусил губу, что теперь кровоточила и оставила грязный развод на подбородке. Сильная рука продолжала удерживать его в полусогнутом положении, постепенно увеличивая давление на шейный позвонок. — Вы что, чёрт побери, творите… Ему не хватало воздуха. Свободная рука опустилась на тонкое запястье, сдавливая его до красноты. — Венти… Венти… Ты должен понимать, что я ждал этого момента слишком долго, чтобы играть в недотрогу, — головокружение спало тотчас, как только мужчина вплотную придвинулся к заду юноши, уперевшись в него своим эрегированным членом. — Покажи мне себя, Венти, — мокрый шёпот над ухом заставил содрогнуться от накатившей волны холода. Глаза его округлились и он подсознательно начал считать. — Руки. Убери. Обе, — пустой голос был вне досягаемости обитающей в аудитории акустики. Звучал тихо, но уверенно. Географ слышал его так чётко, что от приказного тона этого дерзкого парнишки у него началась тахикардия. — Тебе больно… — он провёл по коже большим пальцем, не уменьшая хватку, — Мне тоже. Мой член сейчас взорвётся от желания отказаться внутри тебя… Ох, Венти… Я… Когда мужчина слегка расслабился, чтобы провести линию вдоль хребта, Венти резко дёрнулся назад, пользуясь случаем их близости и с удовольствием отметил звонкий хруст при ударе затылком в его нос. Секундного замешательства хватило, чтобы высвободить вторую руку. Географ отшатнулся и ухватился за своё лицо, подбирая рукавом стекающую кровь. — Не будь у тебя сломан нос, я бы тебе зубы повыбивал, дав оценить на вкус дерево своего стола, уёбок.» Венти покинул аудиторию с противным металлическим привкусом во рту и с лёгкой дезориентацией. Но пятёрку всё-таки получил. Чему обрадовался больше зачёта, так это внезапному увольнению старого хрыща. Для него прошедшая сессия выдалась особенно напряжной. Он осушивал бокал за бокалом, и, войдя во вкус веселья, начал соревноваться с Янь Фей с юридического в выпивке. — Они весь наш капитал пропьют, — Итэр кивнул в подтверждение, но лишь закрыл глаза с новым глотком и откинулся на спинку удобного дивана, смакуя послевкусие вишнёвого коктейля с приятным лимонным ароматом и сливками. Этот стал его любимым. Венти был близок к победе. В то время, как девушка с трудом могла удержать литровый бокал пива на весу и практически лежала в нём, делая последние глотки, Венти уверенно поглощал содержимое и вскоре с грохотом опустил бокал на стол, от чего зазвенело посуда и зашлась в восторжённых овациях вся их компания из семи человек. — Я же говорил, что меня тебе не пере-п… пе-ре… Этот… — Венти, тебе бы на свежий воздух выйти. — Ничего по-добного! Я ещё в силах и тебя перепить, Альберих, — юноша ткнул пистолетиком в старшего и зажмурил правый глаз. — Но выйти подышать бы не отказался. Итэр встал со своего места, пропуская друга, пока тот волочил ноги, чтобы выйти из-за стола. Венти коротко засмеялся на шутки своих друзей про пьяницу и на секунду задержался в чудаковатой позе, пропуская приступ головокружения, которому ещё способствовал разящий со всех сторон свет висящего под потолком шара и прожекторов. — Давай помогу, — рука зашла за спину и взяла Венти за талию, поддерживая его равновесие. Юноша вздрогнул от неожиданности и переметнулся взглядом на глаза от которых веяло безмятежностью. На дорогу к уборной ушло несколько долгих минут, но в конечном счёте Итэру наконец удалось поставить своего пьяного товарища к стойке с умывальниками. Пробираться сквозь толпу с полумёртвым телом было несколько затруднительно в плане плавности передвижения, которая напрочь отсутствовала. Легче уже было понести Венти, нежели ловить, когда у него подкашивались ноги или пытаться выровнять их траекторию, с которой юный поэт норовил сойти и придаться объятиям холодной стены. Парень даже обрадовался, что тот попросился прийти сюда. До улицы он в одиночку бы его не довёл. — Бля, чувствую себя нажравшимся в хлам… Холодная вода, струёй стекающая по лицу Венти, практически привела его речь в норму, если не учитывать того, что её перебивал шум напора и время от времени он сплёвывал воду со рта, которая затекала туда при разговоре. Итэр стоял подле него, прислонившись к гладкой поверхности и скрестив ноги и руки для комфорта. — Дурак. Кто же мешает алкоголь. — Знаток блин. Ты за весь вечер допить свой бокал не можешь. — Зато я не захлёбываюсь водой в сортире, и не стою скрючившись над раковиной, — Итэр повернул баранчик на кранике и протянул Венти сухие полотенца. От продолжительного умывания с его чёлки и заплетённых на один и тот же манер косичкек продолжала стекать вода. — Боже, Венти, ты свинья! — воскликнул младший, когда тот по неосторожности соскользнул вниз, и в попытке поймать его Итэр прекрасно выполнил роль тех полотенец. Ткань футболки прилипла к ключицам. Венти сидел на коленях и смотрел на его шею, разок переметнувшись к губам и внезапно дал себе пощёчину. — Ты прав, — на этих словах юноша оттолкнулся от плеча Итэра, воспользовавшись им, чтобы подняться, — Хотя и противный, — второкурсник с удивлением посмотрел на Венти, который оставил в его руке взмокшие скомканные полотенца. — С чего вдруг пошли оскорбления? — он выровнялся с озадаченным взглядом, прикованным к хмурым глазам, смотрящим на него с недовольством. — Ну, ты… норовишь помогать другим. Такой весь… Это как-то… Ну, ты понял, — Венти закрыл глаза и склонил голову набок, проводя по лицу рукой. — Так разве это плох… Итэр замолк, увидев, как внезапно расширились глаза друга, когда позади него открылась дверь. Безмолвный ужас, панический крик, изумление, от которого на алых щеках появилась непривычная бледность. Итэр в прямом смысле увидел процесс отрезвления человека всего за пару секунд. Он с интересом обернулся к тому, от чего Венти так перекосило. В дверном проёме стоял мужчина. Тому было на вид чуть меньше или около тридцати лет и имел довольно солидный вид. «Они явно не друзья,» — таков был его вывод, когда он снова обернулся к другу, а на лице у того не шевельнётся ни единой мышцы. Дверь закрылась. Стоявший в проёме мужчина скрылся, что вызвало у Итэра некоторое подозрение, но вот Венти, судя по всему, конкретно завис, раз не откликнулся, когда его имя назвали уже дважды. — Это мой бывший. Тишина. — Что? — Итэр был уверен, что у Венти помутился рассудок или он не правильно интерпретировал свою мысль, предположительно, не завершив. — Он… Однако, опущенный в пол дрожащий взгляд, и сжатые до побеления костяшек кулаки опровергли его предположение и заставили принять правду в буквальном ключе. — Так те слухи… — Что, пойдёшь рассказывать всем, что я пидор? — взгляд что лезвие пронзал обидой и презрением человека, который впервые не знал, как реагировать на поставленный вопрос. Всё, что он мог из себя выдавить — отрицательный кивок головой. — Если хочешь, не томи. Говори и уходи. — Если ты ждёшь от меня оскорблений, то мне жаль. Жаль, что ты так обесцениваешь нашу дружбу. Я просто… Я не знаю, что сказать. Я… С затруднением перевариваю информацию. Эт-то… — Пф… Такой же… Ну, что ж. — Вам разве не нужно поговорить? — Что? — Ну… Вы так смотрели… Кхм. Мне кажется, он… Он… наверное… Возможно… — Итэр. Заткнись, — неуместная болтовня слегка раздражала. Венти внезапно ощутил, как стало не хватать воздуха в помещении. — Прости. И нет, мне не нужно с ним говорить. Не о чем. То история давно минувших дней. Идём. Мне уже лучше. Венти попросил напоследок Итэра не рассказывать остальным то, что узнал. По возможности. — Я понимаю. Рука надавила на дверную ручку и та открылась с еле слышным щелчком. Из-за ворвавшихся в комнату бассов второкурсник округлил от неожиданности глаза, увидев в полу шаге от себя того самого мужчину. Столкновения удалось избежать лишь благодаря своевременному шаге в сторону. Мужчина покосился на следующего за светловолосым юношей парня. Он как будто знал заранее, что его будут ожидать и не поднимал глаз, смотря либо в пол, либо перед собой. Венти щипком ухватился за свободный край футболки Итэра и потянул его за собой. Виновник его демонстративного безразличия пристально следовал за ним, поджал губы и тихо выдохнул. — Венти, — юноша остановился. Его глаза с тревогой бегали по коридору. Он мысленно благодарил Всевышнего за то, что с ним рядом Итэр и не нужно будет оставаться с Чжун Ли наедине. Став посредником между другом и человеком, с которым, предположительно, у него был не самый приятный разрыв отношений, Итэр чувствовал себя на редкость не в своей тарелке. Янтарные глаза смотрели на Венти с огромной тоской и удивлением, мужчина не надеялся, что тот уделит ему хотя бы пару минут своего времени, но… Просто проигнорировать его было невозможно. Мог ли он отпустить его сейчас? Дозволено ли было Чжун Ли испытывать то внезапное желание остановить его? — Мне всё равно, — резко выпалил юноша, перекрикивая музыку с зала, — Если ты здесь для каких-либо объяснений, мне всё равно! — голос Венти смягчился, становясь трудноуловимым даже Итэру, который был в полной растерянности. Мужчине пришлось читать по губам, когда Венти обернулся к нему лицом: — Не хочу иметь с тобой ничего общего.

***

Три года назад Чжун Ли пригласили заменить учителя истории в одну школу. Венти только перешёл в одиннадцатый класс. По своей неосторожности он бросал слишком притягательные взгляды на старшего, когда тот объяснял тему, жестикулируя перед классом в попытке как можно доходчивее объяснить момент, показавшийся не до конца ясным одной ученице. Чжун Ли был прирождённым учителем. Было ли то заслугой усердного обучения, либо же он имеет личную заинтересованность к предмету, поэтому с таким энтузиазмом безустанно готов рассказывать всё, что знал сам, но в любом случае Венти это нравилось. Чжун Ли был сдержан и серьёзен по отношению ко всему: школьные потасовки, организация мероприятий, интереснейшие дополнительные занятия… Венти впервые почувствовал такое желание присутствовать везде, где только задействуют учителя истории. Он боялся слухов, и что сам Чжун Ли начнёт его опасаться, заподозрив о симпатии со стороны юноши, поэтому наслаждался тем временем, когда тот выступал на учительском собрании, тайно проникая в в отведённую для этого аудиторию. Он сидел в углу, скрываясь за последним рядом трибун, в ожидании рассматривая его силуэт со спины, и с трепетом слушал его доклад ровный голос, уверенный, звучащий без единой запинки, достигающий ушей в самой приятной тональности. Этот голос звучал лучше самой красивой мелодии. После уроков ко второму семестру Венти взял за обязанность помогать отнести Чжун Ли карты. В этом не было особой необходимости, но учитель принимал его учтивый жест с благодарностью. Венти не была так интересна учёба до появления Чжун Ли. Он не считал это странным, ведь к семнадцати годам успел разобраться в себе. Он знал, что испытывает к учителю то влечение, которое сверстники проявляют по отношению к девушкам, — по вине этого мужчины с ним случилась первая влюблённость. Чжун Ли был слишком вежлив, слишком уступчив, слишком понимающим, он был слишком хорош, чтобы носить в себе подобные испорченные чувства. Весёлый характер, любовь к музыке, поэтичность и озорство — таков был отличник класса. И до определённого времени никто подумать не мог, что он был настолько отвратительным, безобразным, гадким внутри. Венти держал втайне свой главный изъян и даже смирился с тем, что свои чувства необходимо подавлять. Он не хотел обрывать отношения с школьными друзьями из-за участившегося сердцебиения, и чтобы в последствии все тыкали на него пальцем. Ему хватило примеров из электронных статей, где каждая подобная история заканчивалась одинаково — возмутительным негодованием старшего поколения, родителей, которым было противно попасть на вопрос какого-то подростка: «Мне нравится мой друг. Что делать?». И он решил, что правильнее будет молчать. А затем потерял голову. Чжун Ли ставил Венти заслуженным примером для класса, восхищался столь живым подростком. У него были выдающиеся способности и в изучении школьных предметов, и в музыке. Он ходил на скрипку и умело управлялся с клавишами фортепиано. Кабинет музыкальной деятельности находился не так далеко от закреплённого за Чжун Ли класса. Ему нравилась классическая музыка, а Венти был виртуозом, который собирал восхищение многих учителей. Казалось, что своей игрой он пытался донести до всех нечто сокровенное. Он жил моментом, а выливающаяся мелодия была его дыханием. Это действительно завораживало. Когда учитель входил на несколько минут в кабинет после работы, Венти боялся допустить ошибку, ведь тогда он смотрел только на него. Однако так было только поначалу. Это была довольно робкая история одной влюблённости. Однако, стоило им двоим сблизиться, как случилось то, что заставило подростка ощутить ад школьной жизни.

— Спасибо за урок, господин Чжун Ли, — Венти покидал класс последним из группы дополнительной подготовки. Мужчина отряхнул руки от мела и окатил слух холодным тоном: — Не будь таким беспечным, — Чжун Ли подошёл к столу и стал собирать свои принадлежности в портфель. — Возможно, тебе кажется, что никто не замечает, но я тебя разочарую. Многие уже отметили для себя твою излишнюю заинтересованность в новом учителе истории. Тебе лучше это прекратить. Неспособность шевельнуться сопровождалась нарастающим в крови уровнем адреналина. Венти испытывал непомерный страх. Он потерял бдительность и допустил своё обнаружение… Не сказать, что на сей раз он прилагал усилия, чтобы казаться незаметным, но, судя по всему, его давно поймали с поличным и только сейчас позволили это осознать. Венти медленно обернулся, придерживая ручку портфеля на плече. Он вцепился в неё, словно она была человеком, способным вывести подростка как можно скорее с этого кабинета. Он мечтал о том, чтобы пол под ним провалился, чтобы произошёл сбой питания и свет в классе погас. Тогда бы Венти смог сбежать. Тогда бы он не смог видеть, с какой добротой на него смотрит старший, на самом деле пытаясь не выдавать разочарование. — Ты должен позаботиться о том, чтобы окончить школу без происшествий, — безучастное спокойствие подобно непоколебимой стойкости гранита. Постоянство его всепонимающей заботы внезапно начало раздражать. Это он виноват. Он должен взять на себя ответственность за буйство пламени, которое становится тяжелее подавлять с каждым днём без возможности согревать… Неуверенный шаг сокращал расстояние между ними. Венти стоял перед учителем с покорным видом. Его ресницы вздрагивали и напряглись плечи. Хребет словно состоял из металла и гнулся с непомерным трудом. Венти напряжённо взглотнул и выдавил из себя более менее чёткое извинение. — Простите… Я… Признаю, что заигрался. Честное слово, я никогда не пытался опорочить вас в своих мыслях, — ложь, — Мне очень жаль, что вы оказались также втянуты в возможные слухи, — сердце пропустило удар. Венти боялся, что такой момент однажды настанет. Что его чувства обнаружатся и пострадает совершенно непричастный человек. Он ощущал себя полностью обнажённым перед Чжун Ли, и будто кроме него в классе находятся все, кому только не лень поглазеть на разоблачение наглого выродка, что посмел проявить недопустимое хамство по отношению к учителю, — Простите, мне правда… стыдно… Я был немного не в себе. Возможно, вы не так меня поняли. Я восхищаюсь господином Чжун Ли, как человеком, — оказывается, лгать не так уж и сложно. В какой-то мере ложь помогает избавиться от ещё большего стыда, вызванного правдой. — Я позволил себе допущение, что мы, возможно, могли бы поладить, но никогда даже не думал о том, что моя инициатива выльется подобным образом. Подросток со всей искренностью отчеканил свои последние слова и притих. Он не знал, как себя оправдать, не знал, есть ли в этом смысл, и какого сейчас взрослому мужчине слушать его дешёвый лепет. Возможно, он зол, возможно, ему придётся посоветоваться с коллегами по назревшему вопросу. Венти — ребёнок, что регулярно ворует сладости с прилавка. Он надеялся остаться безнаказанным, хотя и понимал, что всегда так, как ему хочется, быть не может. — Венти, не стоит, — юнец несмело поднимает голову. Он испуган. Кровь в его теле будто перестала циркулировать. Лицо стало бледным и леденящий холод обернул конечности. Он в ужасе. Венти впервые сорвался. Он впервые чувствует такой силы отвращение к себе. — Ты не должен вот так передо мной оправдываться. Я закреплю эту тему для твоего личного осмысления. Ушёл. Чжун Ли вышел с кабинета и тишина забралась к Венти, оставшемуся в одиночестве стоять на том самом месте, под воротник. Портфель свалился с его плеча, а он сам присел на корточки. Венти не понимал, что с ним происходит, но был счастлив, очень счастлив, что никто не видит, как он льёт слёзы и пытается заставить себя дышать. Ненормальный, порочный, бракованный. У Венти было всего несколько недостатков, которые он тщательно прятал под улыбками. Один из них — желание быть важным, чтобы в нём нуждались и восхищались им. Он получал много внимания от сверстников, но мечтал стать глотком воздуха для одного человека, быть его тенью; стать почвой под его ногами, солнцем, которое будет встречать его каждое утро и провожать с наступлением вечера, чтобы облачиться в серебро, проложившее дорожку к его спящему лицу, и долго-долго всматриваться в любимые черты. Он стал хотел быть для него всем миром. Он хотел стать его хотя бы на мгновение. Сейчас Венти оставили на съедение своим мыслям. Чжун Ли чувствовал тревожную неудовлетворённость, покинув класс. Он не хотел испытывать неловкость последующего молчания, поскольку был абсолютно бессильным в подобных делах. Только не со своим учеником… На следующий день Венти и сам заметил, что на него обращены любопытные взгляды, вскользь поглядывающие на него в перерывах между шушуканьем. Цель на ближайшее будущее была так же ясна, как и годами ранее — развеять подозрения одноклассников. Он должен показать своё абсолютное равнодушие к господину Чжун Ли. Он снова вёл себя, как обычно: учился, задавал вопросы, но уже без фанатизма, показывая ровно столько же заинтересованности к мужчине, как и к куллеру в углу класса. Подавал голос лишь по надобности, не допускал задержать на нём взгляда дольше, чем на четыре секунды. На дополнительных всё было также: со всеми поприветствовал учителя, со всеми и покинул класс. Шёпоты прекратились также быстро, как и гром, прозвучавший в преддверии грозы. Только для этого Венти приходилось каждый раз разрывать своё сердце и удалять из него болезненные кусочки, раздающиеся в подсознании оглушающим криком: «порочный!» Его ломало. Долго и довольно мучительно. У него сбился режим сна и он стал меньше уделял внимание музыке. Друзья, естественно, видели только то, что им показывали. «Круги под глазами от недосыпа и долгого просиживания за учебниками в пользу подготовки к сдаче экзаменов, а на музыку и веселья уже не хватает времени и сил по той же причине.» — На этом урок окончен, — Венти первым вышел из класса, помахав напоследок друзьям, которые обсуждали куда пойти на выходных. Чжун Ли выключил свет и покинул класс спустя пятнадцать минут, как все ушли. — О, это ты. Он опешил, когда перед ним показалось запыханное от длительного бега лицо Венти. Парень излучал не меньшее удивление, когда увидел возле класса учителя. В спешке он забыл прихватить с собой спортивную форму, и специально выждал время, чтобы учитель наверняка уже покинул класс. Он и подумать не мог, что учитель любит так подолгу сидеть у себя в классе… — Я… Позволите пройти? Мне надо забрать свои вещи, — мужчина без лишних слов отступил в сторону. В его глазах подросток всё это время намеренных и неосознанных избеганий выглядел довольно забавно. Он догадывался о его к себе чувствах и не собирался его за это упрекать. Они так и продолжали быть учителем и обычным школьником. День за днём отдалялись и Венти всё меньше проявлял к господину Чжун Ли интерес. Порой этому юнцу удавалось взять мужчину за живое даже в таких условиях… … И не произошло нечто, от чего голова шла кругом, ноги становились ватными, а слова бессвязными звуками вырывались из пылающих губ. Безумие. Ничто иное, как наваждение. Чжун Ли находился на расстоянии пары дюймов от шеи Венти, с горечью осматривая оставленную на коже метку. Она находилась слишком высоко, чтобы можно было спрятать под воротником рубашки. Он проводит по краснеющему пятнышку пальцем, затем целует и подтягивает к себе подростка за талию, прижимаясь к внутренней стороне его бёдер, и увлекая в поцелуй. Венти вряд-ли был сейчас в состоянии понять причину последовавших перед поцелуем извинений. Он был опьянён прикосновениями Чжун Ли и здравые мысли в хаосе разбежались по углам, поскольку им просто напросто не оставило свободного пространства такое эгоистичное желание быть обнятым, чтобы кто-то усыпал его кожу дорожками поцелуев, чтобы Чжун Ли заполнил собой каждый сантиметр его существа. Венти с изумлением принимал ласку мужчины, отзываясь на каждое движение его ладони у себя под рубашкой, пока от неё не решили избавиться. Чужое дыхание над ухом работало для него как анестетик, а язык, что невзначай коснулся мочки и провёл мокрую дорожку по всему хрящику уха, — совершенно незнакомые ощущения, — они вводили в ужас, что имел слишком сладкое послевкусие. Под коркой закрадывалось сомнение правильности их поступка, однако нежность с которой господин Чжун Ли припадал к его нижней губе, обдавая кожу обжигающим теплом, как посасывал её, углубляя поцелуй, разрушало его инстинкты самосохранения. Венти доверял Чжун Ли и посему позволил ему касаться себя. Касаться всюду, где он только пожелает. Венти для него был чем-то неизвестным, чем-то, чего мужчина ещё никогда не встречал за свою жизнь. Кожа его была сверхчувствительным прибором, что мог сломаться от одного грубого движения, покрываясь ордой мурашек. Он был весенним ветерком, задержившимся на ладони Чжун Ли. Прикосновения к нему воистину ощущались чем-то невероятным, невообразимо приятным. В данный момент он испытывал то самое наслаждение, когда после холодной зимы прогретый солнечными лучами ветер ласкает открытые участки тела. Это будоражит — касаться к нему, когда от малейшего движения вдоль спины его дыхание становится рваным. Чжун Ли заставляет его лёгкие судорожно поглощать воздух, будто Венти погрузился по грудь в заледеневший прорубь. Для мужчины такая его реакция стала удивлением. Он думал, что Венти окажется извращённым подростком, который не даст ему ступить и шагу без своего внимания. А на деле он был именно тем, кем себя показывал. Чжун Ли чувствовал себя в некоторой мере паршиво за свои действия и мысли, о которых юноша даже не догадывался, вспоминая, как подросток ушёл в оцепенение от обычного поцелуя. Но он также совершенно не сопротивлялся, когда мужчина подхватил его под бёдра и усадил на подоконник, убедившись, что воздушные тюли не обрушат на их головы карниз, если они позволят себе неосторожность. Чжун Ли был тем, кто пятнал юношескую непорочность, но ничего не мог с собой поделать. Не мог остановиться, ведь его робкие пальцы, что ранее неторопливо скользили по бокам, сжимали идеально выглаженную рубашку, подавляя стон, когда мужчина начал играть с его языком. Он держался из последних сил, чтобы вдруг не испугать Венти своей напористостью, но зато неосознанно вскружил тому голову своей бережностью и чувственностью. Венти познал в его руках, что значит относиться к кому-то, словно к очень хрупкой ценности, настолько дорогой, что на него даже дышали с осторожностью. Чжун Ли снова прижимает его к себе, проводя кончиком языка по кадыку. Венти сжимает смятую тюль у своего бедра и откидывает голову назад. С левого плеча соскользает полка рубашки и он ёжится от смены температуры на ещё одном оголённом участке. Он сидит в такой нескромной позе перед своим учителем с расстёгнутой рубашкой, которая прикрывает разве что его руки и спину. И его сводят с ума прикосновения… Чжун Ли ведёт рукой от его лопаток к талии, спускаясь ниже, едва заводя пальцы под ткань облегающих брюк. Из гортани выходит глухой разочарованный выдох, подобный рыку, и снова прижимается к Венти через ткань. При других обстоятельствах он бы с удовольствием лишил его последней защиты в виде одежды и помог им обоим избавиться от ноющего напряжения в штанах. Но он вынужден отступить. Напоследок Чжун Ли касается его боков обеими руками, слегка сжимает на талии, направляя узкие бёдра вперёд и нежно целует. — Это всё. Венти не понимает значения прозвучавших слов. Он не понимает, что останавливает Чжун Ли продолжить начатое. Отказывается принимать, что их статус не позволяет им даже смотреть друг на друга в романтическом ключе, не говоря о том, что бы заниматься подобными непристойностями. Он отказывается отпускать его. Крепко обнимает за талию и обвивает ногами под коленками. Когда Венти в таком положении, уперевшись подбородком в грудь Чжун Ли посмотрел на него снизу вверх, у последнего заулыбались глаза, а сам он сопротивлялся желанию снова приникнуть к припухлым от поцелуев губам. Он не мог. С улицы доносятся крики резвых подростков, которые бегают по корту. Тишина стала всепоглощающей, отчего можно было услышать даже обрывки их фраз. Закатное солнце уходит с лица Чжун Ли и полностью покидает окно четвёртого этажа. Его глаза принимают тусклый янтарный оттенок с жёлтыми бликами. Они смотрят на Венти, зарывшегося носом в его рубашку, на подростка, который привёл в движение его спящее сердце. На своего ученика. Чжун Ли отстраняется как-то слишком холодно. Венти сидит на подоконнике и застёгивает рубашку. У него поднялся настоящий жар после близости с Чжун Ли. И только он успевает покинуть мир своих грёз, как наблюдает совершенно пустой кабинет. Он разочарован, что с ним не попрощались, а также обижен на себя, что не заметил, когда учитель вышел. По сути это не важно. Завтра он снова сможет его увидеть в школьном коридоре. Его глаза снова будут блестеть изумрудом, глядя на столь светлую улыбку, с которой Чжун Ли обычно здоровается со всеми. Целую неделю Венти был вне себя от счастья, прогуливаясь под лунным покровом вместе с Чжун Ли. С мужчиной, в сердце которого, он был уверен, таятся самые тёплые к нему чувства. Щёки Венти горели не так от холода, как от смущения, когда он зачитывал ему свои стихи или напевал новую песню. Мужчина смеялся с того, насколько нелепым выглядел парень, когда тот взобрался на лавочку и, откашлявшись, начал зачитывать строки из «Дездемоны» в ответ на вопрос: «Тебе симпатичен тот парень?». Чжун Ли оказался ревнивцем, хотя никогда не говорил о своих чувствах, а лишь изредка давал понять, что что-то не так. — Не знаю почему, но у меня есть уверенность в том, что мои к тебе чувства никогда не изживут себя, — Чжун Ли верил и боялся серьёзности в голосе, с которой он звучал. Мужчина считал, что ему больше известно о том, как работают чувства. Он был уверен, что всё ещё можно исправить. — Чжун Ли, даже если когда-то моя компания тебе наскучит, я… «Не говори этого.» —… Хочешь ты того или нет. Венти принял его руку, крепко обвил пальцами ладонь и аккуратно сошёл с обледенелой лавочки. На его шею прилетел тёплый шарф. То молчание и поджатые губы с опущенным взглядом что-то значили. Подросток должен был об этом догадаться. После выходных Венти пришёл в школу невыспавшимся. Он провёл ночь с Чжун Ли. Всё произошло совершенно случайно. Если бы подросток не решил покидаться снежками и не подвернул на льду лодыжку. Они бы просто разошлись, как всегда, за углом возле его дома. Так уж сложилась судьба, что жилище Чжун Ли было совсем близко от места их прогулки. Он переживал, чтобы у Венти не возникло более тяжёлых последствий от длительной ходьбы, посему без раздумий подхватил лёгкое тело на руки и с предельной осторожностью понёс его по нерасчищенному тротуару. Всю ночь Венти мирно сопел на чужой подушке, пока Чжун Ли не мог себе позволить сомкнуть и глаза. Не смотря на много свободного места рядом с Венти, мужчина отдал предпочтение рабочему столу и креслу с накинутым на спину пледом. Он сидел за компьютером, изредка отрываясь сходить по нужде и заварить чаю, пока не зазвенел будильник. Парень его будто не слышал и открыл очи только спустя длительный период противного визга, который ему не разрешили проигнорировать. — Вставать собираешься, соня? — он был готов ударить себя по лицу. — Почему звук будильника звучит так противно даже в твоём доме… — растрепавшиеся волосы, слегка кудрявые от косичек, оказались заведены за уши синхронным движением рук. — С добрым утром. — Утра, — да, его чертовски умилял этот парень. — Чжун Ли… — начал было что-то говорить тот, но вдруг замолчал. — Да? Но Венти лишь качнул головой. Затем пришлось пожалеть, что он не сказал тех важных ему слов. Ведь больше они не виделись. В тот день, когда Венти узнал об отъезде учителя, его мир рухнул в одночасье. Когда в сеть попало несколько размытых кадров, где было чётко видно, как на одном из подоконников одиннадцатого класса Венти со спущенной наполовину рубашкой находится в компании какого-то парня, зарывшегося носом в его шею, он, стоя перед комиссией, собравшейся на рассмотрении непостижимого уму здравого человека беспутства одного из учеников, в буквальном смысле был готов умереть со стыда и беспомощности. Ведь ему даже не на кого обратить взгляд, молящий морально помочь ему пережить этот позор. Безнравственный, испорченный, развращённый — и ещё много подобных слов он принимал на свою персону, пока слёзы не затмили видимость. Его бросили и оставили пожинать плоды своих действий. — Прошу прощения, — он звучал практически неслышно, боясь, что стоит ему заговорить в естественном тоне, как наружу вырвутся подавляемые всхлипы. — Я осознаю свою ошибку. Прошу вас выдвинуть мне наказание. Комиссия взяла с него слово, что больше они такого непотребства не увидят, а наказание нашло Венти само…

***

— Послушай… — Не желаю слышать и слова с твоих дрянных уст! — рык юноши заставил всех присутствующих ошеломлённо смотреть на себя. Итэр всё ещё не мог уйти, поскольку Венти крепко-накрепко впился пальцами в его одежду, но также не мог себе позволить остаться, ведь сейчас этим двоим нужно многое обсудить. Но… Верны ли его предположения? — Я ненавижу тебя. Эгоист… — Венти… — Замолчи! Мне гадко принимать на слух твою изворотливую речь! Чжун Ли не знал, что принесёт юноше своим появлением столько боли. Он не думал, не хотел думать, как тот будет себя чувствовать после своего отъезда. Мужчина не надеялся его встретить когда-либо ещё. В своём родном городе. — Я лишь хочу… — Ты должен был сказать мне! — Венти дрожит. Из его тела как-то резко ушли все силы. Он отпустил чужую футболку и начал растирать под шеей. Слишком много выпитого алкоголя образовывали тошнотворный ком, который сопровождался удушьем от слёз, застрявших в его поникших глазах, — Объяснить мне и, возможно, никогда не сближаться… — тянущая боль постепенно отходит. Венти снова может глубоко дышать и выравнивается перед Чжун Ли, излучая решимость. — Сейчас мне ничего не нужно. Ни ты, ни твои оправдания, если ты остановил меня из-за них. Давай и дальше продолжим быть друг для друга незнакомцами. Он уходит. — А как же твои слова, о том, хочу я или нет, твои чувства не сгорят? — Ха-ха! У тебя хватает наглости манипулировать мной?! — Малолетний дурак… — на этих словах Венти закипает. Чжун Ли пытается сократить расстояние, но стоит ему подойти слишком близко, как приходится блокировать удар с ноги возле своей челюсти. — Ты что творишь? — А ты что себе позволяешь? Наивно полагаешь, если думаешь, что я остался таким же размазнёй, как во время нашей последней встречи. Я не позволю тебе к себе прикасаться. Янтарные глаза мечутся по его лицу в поиске чего-либо, что дало бы ему шанс расставить всё по местам, однако не находит в Венти ни капли желания идти на уступки. Да и он сам не уверен зачем ему нужен разговор с ним. Возможно, он делает ошибку, пытаясь пробиться через выстроенную между ними стену. Уходя, Чжун Ли надеялся, что она будет нерушимой, и что Венти продолжит жить так, как жил до его появления. — Мне правда жаль, что мои действия сделали тебя таким. — Неужели? — как удар потдых, — А как по мне всё очень складно получилось организовать. Приехал, поймал случайную удочку, развлёкся и исчез. Ха-а… Я жалею только о том, что был слишком наивным, посчитав, что мне будет дозволено любить. Тихие слова. Почти шёпот. Чжун Ли не слышит ничего, кроме повторения данных словосочетаний и оборотов. Они расщепляются на атомы, потому очень сложно собрать их воедино и принять целостным предложением. — Выходит, ты… Его снова перебивают. — Пошёл ты к чёрту! Рука касается тёмной макушки, зарываясь пальцами в слегка кудрявые волосы. Мужчина снова делает шаг навстречу, на этот раз уверенный, что не сможет увернуться от внезапного удара в челюсть, которого, к счастью, не последовало. Ему позволили вдохнуть знакомый запах с волнистых кончиков. Прошла секунда после того, как он ненавязчиво положил руку на талию, где оказался корсет. Чжун Ли удивлён дважды, но совершенно ожидаемой для него была непокорность юноши в сложившейся ситуации. — Пусти! — Венти начал вырываться, и Итэр, что находился от них в нескольких метрах, чтобы не мешать, двинулся с места. В чём не было необходимости. Мужчина успокаивающе провёл рукой вверх и вниз по спине, поцеловав Венти в макушку. Дыхание у того сбилось от бесполезных трепыханий и вскоре он сдался, позволяя Чжун Ли снова сократить между ними расстояние. — Я ненавижу тебя… — Ты тоже стал для меня пыткой, не покидая мои сны, — он с той же мягкостью провёл по волосам, с которой касался их три года назад. Но сейчас было как-то по-другому. Венти не чувствовал рассыпающийся по всему телу трепет, не жаждал этих прикосновений. Наоборот. Он мечтал, чтобы не было никаких воспоминаний, порождающих странное чувство дежавю в груди. Будто однажды его сердце уже клокотало с такой силой. Будто раньше ему приходилось испытывать столько же обиды. Венти не желал иметь ничего общего с тем временем. Оно заставило его вынести очень важный урок — прошлое должно остаться в прошлом. — Молодой человек, — обращение было направлено к Итэру, — могу я просить вас отпустить Венти со мной? Итэр в растерянности. — Что значит «просить вас»?! Он смотрит на двоих с беспокойством, не до конца разобравшись, можно ли доверять друга этому мужчине, который только своим появлением вызвал нескрываемый ужас на его лице. — Он очень пьян. Как думаете, могу ли я позволить уйти ему в компании не особо располагающего к себе мужчины? — Вы можете в любой момент позвонить ему и убедиться, что он в порядке. — Сомнительная попытка убедить меня. — Хватит… — на сомнения ушла вечность, — Я пойду с тобой. Но только ради того, чтобы раз и навсегда поставить точку, ясно? — Да. Трое вскоре расходятся. Венти идёт к выходу с человеком из прошлого, а Итэр к столу. Ребята обращают на светловолосого вопросительные взгляды и начинают расспрашивать о затерявшимся пьянице. Парень качает головой в стороны. — Сам не знаю. Надеюсь, с ним всё будет в порядке. — В каком смысле…? На заднем сидении движущегося автомобиля лежит небрежно закинутая куртка. Еле слышный гул колёс и сигнал поворотника разбавляет гробовую тишину в салоне. Венти отмечает, что Чжун Ли невозможно заставить оторвать взгляд от дороги. Может быть сейчас и правда неуместно обмениваться короткими взглядами. Столько времени прошло. Снова зима и снова они на расстоянии не больше метра друг от друга. Парень хмыкает перед тем, как уставиться в окно. Ему становится душно в машине, где пахнет его одеколоном. Этого запаха слишком много. Венти берёт смелость опустить стекло механическим способом, как слышит тихий щелчок. — Мне душно. — Ты заболеешь. — А тебе то что? Молчание. Они снова повернули на перекрёстке и Чжун Ли открыл окно со своей стороны. — Пф, тоже мне. И снова никто не издаёт ни звука. С улицы слышны звуки трассы; проезжая мимо булочной на низких скоростях, в салон заходит пряный аромат корицы. — Приехали, — оповещает мужчина и забирает ключ с замка зажигания. На кольце болтается брелок. Он потягивается за курткой, но Венти уже за пределами салона. Ему кажется сладким морозный воздух, щиплящий ладони и кожу вспыхнувших от холода щёк. Впрочем, холод не помешал ему подойти к участку с чистым незатоптанным снегом, взять его горсть в ладони и приложить к щекам и лбу. — Пойдём. — Сам иди в свой притон. Мне даже гадко мыслить, что ты там сегодня мог с кем-то трахаться. — Я не осуждаю тебя за грубость. — А я тебя да. Или ты думаешь, что можешь привезти меня на очередное съёмное жильё и вспомнить былые времена за командировками? Жена хоть знает о твоих пристрастиях? В темноте Чжун Ли не мог увидеть боли, с которой Венти вырывал со своего горла сказанное. Но он чувствал, что продолжает оставаться причиной этой боли, которая съедала его изнутри с новой силой. Снег под ногами громко скрипел. Фонари во дворе пытались создать подобие освещения, но давно нуждались в замене. Будь у Чжун Ли возможность глянуть на телефон, он бы увидел на часах пол третьего ночи. В такое время не удивительно, что основное освещение во дворе погасло, а остались только тусклые маячки вдали. Ясное небо бросало на снег звёздное сияние. Без луны оно казалось безграничным. И тем не менее, пустым. На плечи юноши опустилась баллоновая куртка. Когда он обернулся и оторвал взгляд от снега, в котором копаться уже болели пальцы, Чжун Ли стоял перед ним такой же стройный и с ровной осанкой. Через правую руку у него был перекинут махровый шарф цвета кофе с молоком. Он проигнорировал протянутую ему для опоры руку и достаточно резво выровнялся на ногах, ещё раз посмотрев на принадлежащую ему вещь в чужих руках. Хотя по сути и вещь ему принадлежала только временно. Это был старый шарф с потрёпанными краями, которые не раз приходилось подшивать из-за бегущей нитки. Теперь же он вернулся к хозяину. Всё, как должно быть. — Это мой дом, — без лишних объяснений и упустив ответы на большую часть вопросов, которые звучали для него, как какая-то чепуха, Чжун Ли стал подниматься по ступенькам подъезда. Венти не спешил заходить за поддерживаемую для него дверь. От решения вернуться пешком к общежитию его остановил усилившийся ветер. Как только жар спал он ощутил все прелести погодного буйства. Он прошёл вперёд, уверенным шагом подымаясь с отрывом в несколько ступенек без знания нужного этажа и квартиры. Голова была совершенно пуста. Единственное, о чём он бы хотел тревожиться — скользкая плитка и его мокрая подошва. — Вторая дверь от центра, — кратко объявил следующий по пятам мужчина. — Которая? — Та, что справа. Звон ключей в кармане сопровождался приближающимися шагами позади. Венти подустал тащиться на пятый этаж и его ноги были готовы подкоситься в любую секунду, не говоря уже о подарке, который остался ему после пьянки, — головная боль. На этот раз первым его не пропустили. Мужчина шустро без видимой суеты повесил пальто на вешалку и установил ботинки на полку. С её нижнего ящика он достал пару комнатных тапок. — Ты их что на память сохранил? — Считай как хочешь. Венти стянул с плеч куртку, провожая пристальным взглядом отдаляющуюся фигуру, зажал её в одной руке, которой облокотился о стену, а второй принялся расстёгивать замочек на сапогах. Моргнул он только когда спина мужчины полностью скрылась за углом. Он глубоко вздохнул, удивляясь своей глупости, и с мыслями о предстоящем разговоре поставил свою обувь рядом с чужими ботинками. На вешалке был всего один свободный крючок. На нём уже висел тот самый шарф. Венти несколько потупил и всё-таки повесил поверх него свою куртку. Плутать по разным комнатам в поиске владельца квартиры не пришлось. На кухне горел свет, грелся чайник и готовился к казни лимон. С ним намеренно не заводили разговор, вынуждая проявить терпение, пока некто соберётся с мыслями. Чайник с тихим щелчком и звуком бурлящей воды оповестил присутствующих о готовности к заваривании чая. Венти надо было выпить втрое больше, чтобы не чувствовать ту скованность, когда впервые бываешь у кого-то в гостях. Он присел за стол, расположенный в месте, отдалённом от зоны готовки, и наблюдал, как разливается кипяток по белоснежным чашкам. Два блюдца аккуратно спустились на укрытую скатертью поверхность стола. Чжун Ли ещё раз вернулся к столешнице и с верхнего шкафа достал пиалу с мёдом. — Ваша забота имеет милый вид, господин Чжун Ли, но намерения напоить меня чаем после того разнообразия алкоголя, которое принял в себя мой желудок… Боюсь, меня вырвет, — парень поднёс два пальца к открытому рту и отвернулся безучастно разглядывать напольную подставку для цветов. — Венти… — Ещё спросить хотел, — мужчина начинает привыкать, что его перебивают. И тем не менее, он готов внимательно слушать, хотя подозревает, что никакой серьёзной речи из этого парня не выйдет. — Чьи тапки вы мне любезно подсовываете каждый раз, как я прихожу к вам в гости? Чжун Ли хочет смеяться с его ребячества и легонько улыбается, делая глоток. — Мои. Венти вскидывает брови и заглядывает под стол, приподнимая гладкую скатерть. — А у вас чьи? — Тоже мои, — прежде чем Венти снова начнёт задавать глупые вопросы, Чжун Ли решает просветить его в таинство сего феномена. — Подарок от матери. Не выбрасывать же вторые. — Хм. Мило. Настенные часы неторопливо гонят стрелку. Слышно, как по дороге лихачат байкеры, как фарфор ударяется о блюдце и Чжун Ли делает глоток. — Чай уже остыл до приемлемой температуры. Можешь пить. Венти смотрит на мужчину. На свою чашку с плавающими листами зелёного чая и лимонной дольки и снова на Чжун Ли. Он не понимает, чего от него хотят. Уже шесть минут они сидят в тишине, пять из которых Венти наблюдает однообразную цикличность действий мужчины. Он сдаётся. Юноша не желает оказывать сопротивление говорить о прошлом, лишь бы только это помогло ему скорее покинуть это место. Руки, что пылали после того, как недавно держали снег, коснулись гладкого бортика чашки, проводя по её краям средним пальцем. Еле ощутимый пар всё ещё вызывал болезненное жжение на коже. Он прекратил баловство и взял чашку за ушко, отпивая совсем малость, дабы распробовать чай на съедобность. — Я не хотел, чтобы так всё вышло. Мне известно о том, что случилось с тобой в день моего отъезда, — Венти подавился воздухом. Пауза. — И? — Мне жаль. — Тебе жаль? — чашка со звоном резко опустилась на тарелку, отчего часть содержимого разлилась, — Для меня тот день казался злостной шуткой судьбы. А теперь выясняется, что ты намеренно оставил меня одного разгребать последствия, — он покачал головой, не отрывая взгляда с опущенных глаз, — Я не понимаю тебя. Зачем я здесь, зачем этот разговор? Ты хотел извиниться? Ты извинился ещё в клубе, где я тебе сказал, что не желаю тебя знать. И что? Ты попросил меня поехать с тобой. Я здесь, и что дальше? Чжун Ли отставил чашку и посмотрел в разбитые глаза с проблеском агрессии. — Я не хотел с тобой спать. Снова пауза. Чжун Ли старательно подбирал слова, но сам видел, куда всё катится. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Ха-а, Чжун Ли, я правда не нуждаюсь в твоих объяснениях. — Зато они нужны мне. — За исповедью ходят в церковь. — Ты ведь знал с самого начала, что я в вашей школе временная подмена. И что до конца учебного года ваша учительница должна была вернуться на должность. Тебе было предельно ясно, что наша связь не поддерживается обществом. Особенно на территории школы. — Вам напомнить, господин Чжун Ли, кто первым потянулся ко мне? — на его устах выросла кокетливая ухмылка. — Вы ведь знали, что, прознай комиссия о личности второго человека на фотографии, вам грозил срок и лишение возможности занимать соответствующие должности? — Когда я уезжал, мне не было известно о компромате. — Но ты знал, что я ждал тебя. Почта, телефон — ты запретил мне связываться с тобой, будто перестраховался, что я могу тебя отыскать. — Так и есть, — ответил он без колебаний. — Я сменил контакты сразу же, как отвёз тебя домой. Непонятная жидкость холодила двумя мокреющими дорожками щёки. Снова это чувство наготы и беспомощности. — Хорошо, — Венти ровно вдыхает, выходя из-за стола. Его взгляд дрожит и по спине проходится волна холода и стыда. В пол оборота он смотрит на Чжун Ли, внимательно наблюдающим за каждой сменой его эмоций. — Это всё? — Нет, — он встаёт следом и с ноющим чувством в груди касается тыльной стороны руки, которой только что парень смахнул слёзы. — Я не хотел портить тебе жизнь и потому не оставил обратного адреса. Я хотел бесследно исчезнуть из твоей жизни. Чтобы ты смог меня забыть, перелистнуть, как прочтённую страницу и не нести бремя недопониманий и осуждения со стороны. Венти провёл ровную кривую от плиты до янтарных глаз. — Прими овации. У тебя получилось осуществить все поставленные цели. Тишина — с таким звуком обычно выстраиваются стены. Стоит немного замолчать и ступени, которые выстраивали для её преодоления слова, осыпаются прямо под ногами. Одно короткое молчание способно оборвать последний трос и бросает тебя вниз — к самому началу. И пока один будет пытаться карабкаться по ней, стирая пальцы в кровь, стоящий по ту сторону будет уже слишком далеко, чтобы догнать. — Венти… — рука пленяет холодную ладонь и окутывает своим теплом. Юноша закрывает глаза. Его не слышат. Он стал ненужным, когда был готов стать всем миром для человека, чей шёпот слышит у себя над ухом. Им предпочли воспользоваться. Господин Чжун Ли не хотел впускать его к себе в душу и решил с его помощью скрасить лишь момент своей жизни. Венти бросили, как котёнка при дороге, где всюду его ждала опасность. А сейчас тот безответственный человек вернулся и снова тянет к нему руки, пытается казаться хорошим. Ласкает слух и клянётся не совершать былых ошибок. — Ты мне нужен. Я не смог уйти, как следует. Прости. Я не смог оставить тебя и искал на протяжении двух лет после твоего выпуска. Твоя семья сменила место жительства. Тогда я понял, что совершенно тебя не знаю. Мне думалось, что ты выберешь место учёбы с музыкальным наклоном. Ты хоть представляешь насколько долгим был процесс поисков только в одном твоём городе, где тебя и след простыл? — Чжун Ли взял его лицо в одну руку и стал медленно водить пальцем по хрящику уха, — Всё было тщетно. Я понял, что уже поздно тянуться за тобой. Ты был вне моей досягаемости столько времени… Венти, как думаешь, мог ли я просто пройти мимо? Я перестал надеяться, что когда-то смогу увидеть тебя ещё раз. — Лжец… — мотнув головой в попытке высвободиться, Венти ловко увлекли в объятия. Он стоял на носочках, упираясь кистями рук в такие знакомые плечи. Они всё ещё оставались упругими от мышц, но казалось, что нескольких килограмм Чжун Ли всё же лишился. И вот его снова обнимают, словно нечто дорогое и хрупкое. Будто, если мужчина позволит себе хоть чуточку ослабить хватку, все трещины на его сердце обратят тело Венти в прах. Он обмякает в его руках. Оба больших пальца вытирают слёзы под глазами, что смотрят на него подобно испуганному котёнку, которому по его вине пришлось пережить долгую ночь под высоким бордюром. Ночь была длинной, а транспорт ездил слишком быстро, пугая своим гулом. Правильно ли продолжать злиться, когда оба признают, что нуждаются в друг друге? — Если всё ещё хочешь уйти, я вызову такси. — Я… Не знаю… — Я не могу просить тебя остаться. — Если я сейчас уйду, наверное, шанса на нашу следующую встречу может и не быть… — он опускает глаза в пол и неуверенно мнётся на месте, — Хочу побыть с тобой. Наконец он мог видеть эту улыбку, что стала причиной трёхлетней тоски: мягкую, неуверенную, с глазами, смотрящими в саму душу. Мужчина и не надеялся ещё когда-либо услышать его голос, гладить щёки, касаться шеи и целовать эти губы. Абсурд… Столько времени они потеряли и столько всего пережили из-за одной ошибки. Из-за поспешных действий. Из-за принятого решения молчать. Тонкие пальцы, которые были созданы для музыки, играли в переплетении с пальцами Чжун Ли. С его Чжун Ли. Он опешил от внезапности, с которой его прижали к себе за талию сильные руки. — Хочу снять с тебя этот корсет. — А не слишком ли ты торопишь события? — Лишь потому, что он… Кажется неудобным. И я не могу тебя нормально обнять. — Мне кажется, у твоих слов есть скрытый мотив. — Может быть, — шёпот в губы завораживал. Венти закинул одну руку на плечо мужчине, а второй скользил от локтя до предплечья, в конечном итоге заключая Чжун Ли в объятия, пока он пытался разобраться с мудрёным устройством на талии возлюбленного. — Чёрт. Прошу не понять привратно. Звонкий смех заполнил коридор, по которому Венти несли на руках. Ему пришлось посодействовать мужчине и открыть дверь, чтобы он мог внести его, предположительно, в спальню. Парень напряжённо выдохнул и слегка сжал ткань рубашки Чжун Ли. Тот коснулся губами его виска и осторожно усадил на край кровати так, чтобы ноги его были направлены к подушкам. Сам он опустился на колени и с искрой в глазах наблюдал за прозорливым любопытством юноши, что выглядывал к нему из-за плеча. Чжун Ли положил руки на корсет. Венти поджал ноги и выровнялся в спине, чтобы облегчить тому процесс. Мужчина пару секунд осматривал дорожку из серебристых крючков, а затем стал долго расстёгивать их один за другим. — Тебе помочь? — Венти нетерпеливо замялся. — А тебе так хочется поскорее избавиться от лишнего слоя одежды? Не пойми не правильно, — он откашлялся. — Я имел ввиду, зачем ты его носишь, ведь он наверняка причиняет неудобства? — Ты говоришь о правильности, однако, до тебя пока никто с меня его так поскорее снять не норовил, — сказал с шутейной ноткой, будто они обсуждали нечто безобидное. — И в нём достаточно комфортно. Но раз так, будь по-твоему. Я не против его снять. Парень отвернулся, чувствуя, как внезапно вспыхнули щёки и внизу живота возникло странное ощущение. Те, кто состоят в отношениях, называют этот феномен «бабочками в животе». Враньё. Ведь внутри человека не водится никаких насекомых. Когда разомкнулись ушки последней петельки, Венти глубоко вдохнул и вдруг забыл, как следует выдыхать. Левая рука зашла со спины и всей пятернёй легла на живот, почти одновременно поднимаясь с Чжун Ли. Он нашёл участок обнажённой кожи над воротником облегающей водолазкой и не медля припал к шее, обжигая дыханием и обводя кончиком языка позвонки. От такой ласки Венти рвано выдохнул и сделал глубокий вдох. Вторая рука забралась под мягкую на ощупь ткань и стала обводить еле заметный рельеф мышц живота. Всё та же мягкая кожа. Чжун Ли сходил с ума от тихих поскуливаний, что были вызваны его касанием, терял голову от сдерживаемых стонов, когда посасывал его за ушко. — Я пойду в душ первым, — мягкое и глубокое звучание каждого слова сработали несколько бодряще. Ранее сбитое дыхание стало постепенно возвращаться в норму. Венти сделал полуоборот и сел лицом к двери, куда уходил мужчина. Напоследок он поцеловал парня в лоб, придерживая двумя пальцами за подбородок и прихватил со шкафа стопку чистой одежды. Ощущение его губ сохранилось в памяти. Венти одарил его лёгкой улыбкой, которая не сходила с его лица ещё около минуты. С таким глуповатым видом он сидел в позе лотоса и смотрел на свои руки. Всё идёт к тому, что у них будет близость. Парень откинулся спиной назад и плотно упёрся головой в матрас, закрыв лицо обеими руками. Ноги полусогнуты и дрожали. Было ли это желание своевременным? Он боялся, что они несколько торопятся, что всё произойдёт также внезапно, как и предыдущий их раз, посему снова могут допустить ошибку. Пальцы подняли растрепавшуюся чёлку, задержались в исходном положении пару секунд и тяжёлые локти упали над его головой. Венти смотрел в потолок все время, пока в соседней комнате плескалась вода. Он предался нежеланным воспоминаниям, что порождали в нём неуверенность. Они оба изменились. Чжун Ли стал ещё более взрослым, такой образец эмоциональной зрелости и элегантности… Пожалуй, Венти погорячился в некоторых моментах, когда вёл себя с ним язвительно и даже пытался нанести тяжёлый удар. Он закрывает лицо локтём в попытке избавить себя от накатившего стыда. Глупости их обоих стоят друг друга… — Можешь идти. То ли Чжун Ли слишком быстро вернулся, то ли Венти погрузился в глубокие мысли и от неожиданности подскочил на локтях. Испуг переметнулся к восхищению, когда перед ним открылся стройный торс с красивым мышечным рельефом. Венти взглотнул, не отводя взгляд и только когда Чжун Ли прервал их зрительный контакт, начиная резво теребить полотенцем макушку, парень сел на край постели, которую успел смять под собой. — Не пойдёшь в душ? Из горла вышел непонятный звук. Венти, не поднимая на мужчину глаз от смущения и чего-то ещё, вышел с комнаты и снова пошёл на свет. Его убивало молчание. Но они оба не знали, что уместно говорить в такие моменты, а что нет. Дверь закрылась. Для страховки был повёрнут внутренний замок. Голова соприкоснулась с прохладным деревом. Внутри ещё витал пар и запах цитруса, которым пахло его тело. Венти облизнул губы и смиренно выдохнул. Одежда поспешно свалилась на пол, а затем была подобрана одной охапкой. Поднимаясь, он замер перед своим отражением. Сколько бы не пытался заниматься и садиться на правильное питание, Венти не удавалось набрать столько массы, сколько бы ему хотелось. Даже с тем, что он набрал со школы четыре кило практически никак не сказывалось на его внешнем виде. Руки приняли более мягкий слегка округлый вид, на животе виднелся слабый рельеф… Он не знал нравятся ли Чжун Ли мышцы или, может, наоборот, привлекали парни с девичьей фигурой без всяких мышц… Венти имел внешность, занимающую среднюю позицию между двумя вариантами. Он так много чего хотел спросить. Единственный способ всё узнать — быть с ним. И если он хочет сегодня ночью заняться сексом с Венти, он не мог ему отказать в запросе. Не хотел. Парень и сам был готов отдаться ему, если бы во время ласк со спины тот не ушёл в душ. «Интересно, он чувствовал то же самое?» Вещи небрежным комом легли на стиральную машину. Рядом была замечена аккуратная стопка из чистых вещей и банного полотенца. Глядя на неё Венти принялся складывать штанины пополам. Он перешагнул через бортик душевого бокса, задвинул дверцу и немного осмотрелся. На угловой полочке были выставлены все необходимые для купания средства. Парень поджал к себе обе руки, чувствуя, как без горячей воды к нему начали подбираться мурашки. Он смотрел на встроенную в стенку бокса панель с двумя кнопками без каких-либо обозначительных знаков и один краник посередине. На одной из кнопок был свод от пальца. Венти решил ничего там не трогать и просто открыть краник, надеясь, что Чжун Ли не из тех, кто любит контрастный душ. На голову стала пышной струёй стекать в меру горячая вода. Парень поддался вперёд, подставляя спину под приятный поток и снял с обеих косичек резинки, положив их на полочку рядом с шампунем, что довольно быстро оказался в его руках. Он решил не утомлять Чжун Ли ожиданием и поспешил смыть с себя образовавшуюся пену. После встречи с цитрусовым гелем внутри снова появилось то странное чувство. Этот запах принадлежит ему… Венти не был уверен нужно ли ему подготовиться. Между тем, снова сгорать со стыда, когда Чжун Ли растягивал его в их первый раз, крайне не хотелось. Пальцы слегка надавили на кран и умерили струю. Он спустился на колени. Вода стекала по его спине, щекоча поясницу. Одной ладонью Венти придерживался о стенку, а вторую руку завёл себе за спину, предварительно обильно облизав пальцы. Тогда он всё же решил и вовсе отключить воду. Средний палец неумело водил вокруг напряжённого колечка. При слабом нажатии внутрь не удалось проникнуть и четверти фаланги. Венти начал ёрзать от достаточно странных и далёких от приятных ощущений. Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и протолкнул в себя палец целиком. Внутри всё горело от неприятного трения со слизистой. Хотелось прекратить издевательство над собой и бросить затею. Ему ни за что не удастся удовлетворить Чжун Ли. Он не может протолкнуть в себя и двух пальцев, не говоря уже о эрегированном члене. А также ему стало не по себе сколько времени он проводит за купанием. Ещё больше — сколько сидит здесь в тишине под хлюпающие звуки. Чжун Ли наверняка догадывается, чем он здесь занимался. От подобных мыслей его щёки становятся краснее прежнего. Венти выходит с душа с разочарованием и тянущей болью в заднице. От трения с тканью вольных штанов на шнуровке его орган немного подрагивает. Всё-таки нижнее бельё можно было оставить. Он вошёл в комнату с накинутым на голову полотенцем, в большой обвислой футболке и таких же больших штанах, которые было даже не закатить из-за их вольного пошива. — А ты не спешил идти ко мне, — Чжун Ли поприветствовал того улыбкой, вызванной забавным видом, что придавали парню надетые на него вещи. Он потянулся к тумбочке за закладкой и вложил её в книгу, которую взялся читать; отложил её в шкафчик и вопросительно глянул на Венти, который оценивал его положение на кровати. Чжун Ли поднял второй край одеяла. Только сейчас парень заметил, что тот сменил постельное бельё. — Залази. Там теплее. Венти в недоумении стал продвигаться к приготовившемуся ко сну мужчине. Он как-то криво сел на край кровати, игнорируя придерживаемое для него одеяло и, промакивая волосы, как-то разочарованно спросил: — Так ты хотел просто поспать со мной? Тот округлил глаза и слегка приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. — А ты хотел большего? Венти стал одним цветом с вазой на одной из полочек в комнате — такого смущения Чжун Ли не наблюдал очень давно. Он и сам по правде говоря с трудом подавлял желание, но не хотел давить на парня в первый день их примирения. Сейчас… Смотря, как бегло его изумрудные глаза мечутся туда-сюда в поиске укрытия от стыда, он не может не улыбаться. Чжун Ли проводит рукой по лбу, глубоко вдыхает и пригласительно хлопает по бедру. Венти медлит, но послушно садится сверху. В попытках выбрать более удобное положение для ног он ёрзает, покачиваясь в стороны, после чего замечает упругость между ног. — А тебя упрашивать не пришлось. Он улыбается, прикрыв глаза. Чжун Ли кладёт руки ему на бёдра и большими пальцами натягивает ткань, где становится отчётливо видно возбуждение. — Венти, ты столько времени провёл в душе… Я думал, что ты решил оставить меня безучастным, но сейчас я действительно в замешательстве. — Ну… Мне нечего сказать… От лёгких манипуляций свет в комнате стал приглушённым. Венти пришлось немного привстать, чтобы позволить Чжун Ли дотянуться за лубрикантом. Вид того розового бутылька заставил сердце пропустить удар. Пользуясь случаем пока парень привстал на коленях, руки развязывают бантик на серых спортивках, что были одеты на Венти и тот отворачивается, закрывая лицо руками, когда поглаживающими движениями по коже бёдер мужчина приблизился к стволу. Он снова улыбается. Венти чувствует это даже с закрытыми глазами. — Касайся себя, пока я буду растягивать тебя сзади. Чжун Ли ставит бутылёк себе на живот, выдавив на пальцы достаточно большое количество смазки, чтобы проникнуть без травмирования его внутренностей. Он удивился, когда в него с лёгкостью вошёл один палец, а за ним наполовину и второй, но решил проявить тактичность и не подал никакого виду. — Вот, чем я занимался так долго в ванной, — парень часто дышал от давления сзади. — Прости. Я не смог как следует себя подготовить. — Ты бы знал, как твои слова действуют на меня… Машинально он посмотрел вниз. Из-под штанов выдымался внушительных размеров бугорок. До сих пор не ясно, как этот агрегат способен помещаться в столь узкое пространство в анусе. — Нгх! Ха…! Оба пальца вошли внутрь на полную длину. Те странные ощущения перешли в яркую волну удовольствия, которая оборвалась также быстро как и возникла. Ягодицы и бёдра свело в далёком наслаждении. Венти сам того не осознавая насадился на пальцы Чжун Ли, когда он их вытаскивал. Тот мокрый звук с его задницы и внезапный стон звучали слишком громко. Но, чтобы нагнать ощущения, Венти всё-таки воспользовался советом и, позабыв о смазке, обильно смочил два пальца у сабя во рту. Пускай слюна не даёт нужного скольжения, зато открывшийся вид возбуждал до чёртиков. Мужчина убрал свободную руку с юношеской голени и прикрыл своей ту руку, которой Венти стимулировал себя спереди. — Не спеши. — Хы-ы… Пожалуйста, хватит меня разминать. Я… — Если я брошу дело на пол пути, тебе будет больно. — Нечестно… Почему я один нахожусь в таком ужасно смущающем положении… — Венти… С новым толчком парень прогнулся в пояснице, издав глухой стон. — Глубже. Там хорошо… Рывком Чжун Ли подтянулся ближе к спинке кровати, занимая положение сидя. За лицо он притянул к себе нависающего над ним юношу. Чтобы не упасть он положил свои ладони на чужую грудь. Кожа под пальцами отдавала теплом. Приятным, успокаивающим. Вовлечённый в поцелуй он почувствовал у себя на бедре трение горячей головки. Венти отстраняется от любимых губ и снова садится Чжун Ли на бёдра. Он внимательно наблюдает, как на венозный ствол надевают презерватив. До самого основания. Парень берет розовые бутылёк и выдавливает на головку большую каплю смазки. Он привстаёт на коленях и подставляет член к своей пульсирующей дырочке. Утяжелившееся дыхание свидетельствовало об удовольствии, которое мужчине доставляли неумелые действия Венти. На его щеках не было места бледности. Он сильно сжался от неосторожного движения и Чжун Ли снова коснулся его лица. Лица, на котором стыд соревновался с похотью за господство над его эмоциями. Венти смотрел на него сверху вниз с полуприкрытыми глазами. Брови слегка нахмурены от давящей полноты внутри. Его бы вот-вот охватила паника. Второй рукой Чжун Ли поглаживал парня за талию, аккуратно надавливая на поясницу, когда внутри стало чуть свободнее. Венти медленно наклонился к Чжун Ли, кладя руки ему на шею и провёл ими по плечам, когда стали целовать его ключицы, переходя к груди. Парень издал громкий стон, когда языком тот начал надавливать на его соски, позволяя себе поиграть с ними зубами, и в конце посасывая. Между тем он резко вошёл на всю длину, буквально насадив на себя узкую промежность. Венти оцепенел и крепко сжал подушку за спиной Чжун Ли. Внутри всё жгло. Он опустил голову вниз, преклоняясь лбом к его плечу и подтягивая одну руку к губам, кусая палец. Нужно было перевести дыхание. Успокоиться, расслабиться. Дать телу время на адаптацию… Его поглаживали по влажной макушке, шептали извинения, убирая начинающие формироваться завитки с лица, чтобы поцеловать в висок. — Я не должен был этого делать. Прости… Прости. — Нет. Я… в норме, — он немного помедлил перед тем, как выровняться. От тянущего ощущения не осталось и следа. Или же Венти полностью сосредоточился на наполняющем его изнутри жаре, что исходил от Чжун Ли. Его член еле ощутимо пульсировал, а выбранная позиция кружила голову. Сознание металось между желанием и стыдом, и он не знал, в каком направлении двигаться, чтобы прекратить этот поток мыслей. Утешением было то, что одетая на нём футболка отчасти спасала его тело от полной наготы. — Только придержу тебя. Сильные руки постепенно соскользая со спины, подхватывая Венти под бёдра. Он стал медленно подниматься и на моменте, когда внутри оставалась небольшая часть с головкой, Чжун Ли попросил его подождать. Он снова обильно намазал свой ствол жидкостью, издающей хлопающие звуки при нанесении, и надавил на ягодицы, раздвигая их. С дополнительной порцией смазки парень ощущал себя более комфортно. Он уверенно насаждался на член, прогибаясь в пояснице, лишь бы тот сильнее вдавливался в чувствительное место. Тогда Чжун Ли добавил интенсивности к хлопкам, беря движения Венти под свой контроль. Он наслаждался каждым стоном, которые тот издавал при сильных толчках; как блаженно прикрывал веки, хватая ртом воздух, как хмурился, когда ощущения становились слишком яркими. Мужчина упивался вкусом его дрожащего тела. Он продолжал поддерживать его одной рукой, а второй обвил Венти за талию, с досадой отстранившись от накрытых тканью ключиц. Без особого труда ему удалось избавиться от последней вещи, скрывающей красоту его тела. Чжун Ли чувствовал приближение разрядки. Он стал жёстче покусывать светлую кожу, оставляя на ней насыщенные отметины от зубов и засосов. Венти сходил от этого с ума. От прикосновений по всей спине, от внезапных укусов, от поцелуев на груди, от растущего внутри напряжения. Он приглушил рукой громкий стон, когда Чжун Ли принялся активно надрачивать ему спереди. От этого толчки стали рваными, не равномерными. Внутри начало зудеть от наслаждения. Стоны стали менее сдержанными. Их не получалось подавлять, иначе бы Венти рисковал потерять сознание от недостатка кислорода из-за вконец сбившегося дыхания. Чжун Ли был также близок к разрядке, что легко было заметить по его томному взгляду, по тому, как он прижимается к хрупкому телу, как через приоткрытые губы он втягивает воздух, который холодил кожу, как напрягалось его тело… Мужчина умерил темп, переходя на поглаживание дрожащего члена, что только что испустил на его кисть тонкую струю семенной жидкости. Сам же продолжал насаждать вздрагивающее от продолжительного оргазма тельце, пока спустя секунд шесть не кончил сам. — Х-ха-а… С ума сойти… Я снова испытал это чувство с тобой… — Скажи, что секс со мной тебе нравится больше, — с тёплой улыбкой он приблизился к алым губам, дразняще целуя уголки. Венти молчит. — Ты думаешь, у меня было много партнёров? — он заметно тускнеет, опуская взгляд. Внизу его взору открылась довольно постыдная картина. — Ну… У тебя явно очень давно не было такой близости. Завёл себе девушку? Чжун Ли сам не понимал зачем говорит это. Наверное, ему хотелось верить, что у Венти всё же был шанс вернуться к нормальной жизни и стать как все. Больше всего, не смотря на непринуждённый тон, в данный момент он боялся получить положительный ответ… Ведь тогда это бы значило, что их встреча в клубе была ошибочной… — Хватит… Нести всякую чушь, — парень ложится к нему на грудь, поджимая к себе руки, и всё ещё тяжёлым дыханием обжигает ему шею. Чжун Ли грустно и радостно одновременно. Он обнимает Венти, временно накрывая их обоих одеялом. Свет в комнате тусклый. Парень умащивается на другой бок и смотрит на диоды в лампе. По его коже проходятся слегка грубые пальцы, вызывая по спине приятную дрожь. Глаза устало слипаются. Чжун Ли приложил к его макушке щеку. Он чувствует его ровное дыхание на шее. Венти мог бы вот так и уснуть, если бы не активное сердцебиение. «На его груди так тепло.» — Не думай, что сексом ты сможешь загладить свою вину, — мужчина кажется перестал дышать, вслушиваясь в шёпот Венти, — но… Мне… очень часто тебя не хватало. Не из-за того, о чём ты мог подумать! Просто… Даже находясь с тобой в одной постели я продолжаю по тебе скучать. Я боюсь, что придёт утро, и ты снова исчезнешь. — Венти, — его заставляют подняться и обратить свой взор на глаза напротив, — это самые важные слова, которых я ещё никогда не слышал. Я очень перед тобой виноват. Вместо того, чтобы в который раз приносить свои извинения, я даю слово, что завтра ты проснёшься у меня в объятиях, и так будет столько раз, сколько ты пожелаешь. — Ты всё ещё надеешься, что мои чувства к тебе когда-то пройдут? Ты жестокий, Чжун Ли. Он снова ложится на прежнее место. — Прос-… — Не отпускай меня… Пожалуйста. Его снова бережно обнимают. — Обещаю. Как бы сильно Венти не ненавидел своё прошлое, время, которое он проводит с ним, в любом из времён одинаково прекрасно.