Сука

      Выбраться из-под руки Олега так, чтобы он не проснулся, было довольно трудно. Выглядело, должно быть, это забавно — Саше пришлось сползать вниз по кровати, пока тяжесть на теле не исчезла. Но будить брата не хотелось. Они заснули-то всего пару часов назад.       Потянувшись, вытягивая руки вверх и прогибаясь в спине, Саша с удовольствием отметил боль в мышцах. Не то чтобы он был мазохистом, но боль не давала забыть и подтверждала реальность.       Она и многочисленные засосы по всему телу. Еле слышно усмехнувшись, Саша нагнулся за валявшимся на полу халатом — его любимым, между прочим. Накинув его на голое тело и небрежно завязав, он направился на балкон, где его уже ждала пачка сигарет и зажигалка. Рассвет только-только начинался. Саша зажег сигарету и распахнул окно, опершись руками на раму.       Глубоко затянувшись, прикрыл глаза.       Он переспал со своим младшим братом. Объективно — это пиздец. То, что Саша, по сути, активно этому поспособствовал… Пиздец в квадрате, пожалуй.       Впервые это не было даже осознанно.       Медиум знал, что он привлекательный, знал, какое внимание способен вызывать и наслаждался этим. Поэтому, когда он уловил это внимание, еще даже не оформленное, так, смутные проблески, от Олега, он просто действовал. Чуть протяжнее голос, чуть грациознее движения, чуть больший прогиб в пояснице при наклонах.       Осознание ударило не сразу. Лишь когда из «смутного» желание Олега переросло в вполне себе определенное.       И Саша просто продолжил. Но намного сознательнее, а от того — эффективнее. Мимолетные прикосновения к шее, плечам, коленям. Затяжные взгляды. Чуть более откровенные домашние наряды — как раз тогда, когда Олег должен был зайти.       Зачем?       Потому что Олег вырос.       Из забавного и горячо любимого, даже если порою выводящего из себя, ребятенка, он посмел вырасти в независимого мужчину. И отчасти Саша не мог с этим смириться. Он так привык к тому, что нужен кому-то просто по факту того, что есть. (хоть и делал для этого все возможное — всегда, стремление к идеалу обожание в чужих глазах подкрепляло отлично)       Терять это оказалось больно.       Больно, обидно, страшно. Саша, пожалуй, ненавидел видеть постепенное осознание Олега, что старший брат — не идеал, не истина в последней инстанции, что Саша тоже заебывается, проебывается, доебывается.       Олегу это шло на пользу.       Саша от этого лез на стену.       И вот вроде даже смирился, кое-как, постоянно огрызаясь, не давая о себе и своем старшинстве забыть, будучи полным мудаком в некоторые моменты, но все же смирился, как появилось это внимание.       И Саша в него вцепился. Намертво. Потому что, да, с этим он мог работать. Он знал, как заставить себя хотеть, знал, как быть сексуальным, имел — ха — неплохие навыки в постели. Что делать с желанием Шепс знал намного лучше, чем что делать с осознанием собственной ненужности.       Вероятно, то, как быстро Саша смог увидеть в Олеге мужчину, тоже говорило о нем что-то плохое. Но справедливости ради, его брат был красив и это с радостью подтвердила бы вся его многочисленная фанбаза.       Вновь быть в центре внимания Олега было приятно. Было приятно ловить пристальный взгляд во время питья, оценивающий взгляд на особо удачный образ, мимолетные и частые взгляды на губах. Кто бы другой, может, даже не заметил бы, но не Саша. Он подмечал такие мелочи с почти что ликующей радостью.       Ну-жен, вновь нужен, его вновь хотят.       Полюбить Олега всерьез также было на удивление просто. Любить Олега вообще всегда было просто. В сравнении с самим собой так вообще — брат казался чуть ли не ангелочком, подумаешь, вспыльчив порою, ревнив, да уперт как все Шепсы. В этом, он, пожалуй, никогда не понимал собственную мать. Если бы он был ею, любимчиком у него точно был бы младшенький. Даже не смотря на проблемный детско-подростковый период, почти весь проходящий в драках. Впрочем, если бы ребенку в то время уделяли внимания и любви побольше, то и проблем бы не так много было.       Хм, вероятно, и это смутное знание тоже всегда мотивировало его стремиться и работать еще чуть больше, чтобы добиться хоть чего-то, что в собственных и чужих глазах бы стоило похвалы.       Хотя стоило признаться — собственная влюбленность была довольно незапланированной.       Хотел всего лишь привязать к себе Олега, а в итоге еще больше сам в нем увяз. Теперь, если что случится, выдирать придётся не просто половину сердца, а сразу все, еще и душу в довесок.       Поэтому лучше этого не допускать.       Если бы мать узнала хоть что-то из этих мыслей, от него бы отреклись в ту же секунду. Эта мысль веселила очень сильно. Ну да, признание ориентации пережила и вроде даже смирилась, но такого не простит. Да кто бы простил-то?       Приемы его работали на ура. Это было видно по тому, как Олег старался находить больше поводов увидеться, а потом, сразу же после этого, старался видеться как можно меньше. Ничего, Саша умеет ждать.        Дождался и принятия братом его собственных желаний. После этой отметки, своеобразного рубикона, все стало серьёзнее.       Прикосновения дольше и чаще, взгляды Олега запальчивее, да и действия того же самого Олега настойчивее.       Желания позаботиться Саша не ожидал. Почему-то ему казалось, что брат в первую очередь попытается сделать прикосновения интимнее, а не пытаться… Даже описать сложно. Пытаться ближе стать, что ли? Хотя казалось бы — ну куда ближе? Никому другому, как Олегу, Саша толком и не доверял. Жизнь отучила.       Первая реакция была отрицанием, потому что да, хотелось быть нужным, но ведь это Саша должен был быть поддержкой, разве нет? А так как-то странно получалось. Непривычно. А Олег не сдавался, даже встретив сопротивление. Продолжал повторять, что просто хочет помочь, позаботиться, поддержать. Что в этом нет ничего такого, что они же близкие люди, что не только Саша здесь весь такой сильный и вообще не обязательно ему быть всегда сильным.       Приятно. Как бы не отрицал, не отпихивался, все равно — приятно. Что не только трахнуть хотят, а вроде как и вообще… Просто всего хотят.       Олежа всегда был добрым мальчиком.       Саша добрым не был. Но с Олегом… Искренне старался.       Вероятно, Олег не так хотел все это начать. Не с секса. Саша был уверен — репетировал признание, готовился.       Ну, как бы он не старался быть хорошим для Олега, он все же оставался той еще сукой.       Какая там вообще причина скандала-то была? Ах, да. Дипинс… Ваня. Он ему не то чтоб не нравился. Нормальный мальчик, ребёнок почти что, как для Саши. Не по возрасту, но по сути. Песни неплохие.       Просто он бы предпочел, чтобы тот держался от Олега подальше. Пожалуйста.       Его Дима так никогда не заставлял психовать, как этот мальчишка.       Но Саша почувствовал… Угрозу, пожалуй. Молодой, красивый, успешный — уж всяко лучше, разве нет? Да и проще. Поэтому ждал и встречал Олега на взводе, агрессивно подпиливая ногти пилочкой.       И весь накопившийся страх, вся тревога, волнение, неувереность- все то, что так тщательно настаивалось в котелке его головы, просто выплеснулось на совсем не ожидающего такой подставы Олега.       А время, когда брат мог молча проглотить доебы с нихуя, тоже давно прошло.       Распаленному собственными мыслями Саше только это и надо было, чтобы завестись еще больше.       Ну и… Слово за словом, как-то так получилось, что в итоге он оказался прижатым к стене, а сердито сверкающий глазами Олег задавал ему абсолютно риторический даже не вопрос, а утверждение. — Какая же ты все-таки сука, а!       Черт знает, что именно в его голове решило, что лучшим вариантом ответа на это станет заносчиво вздернутый подбородок и одна-короткая фраза. — Твоя.       И взгляд — глаза в глаза, мол, спросил, какая? Ну, твоя. И что ты с этим делать будешь?       А Олег лишь выдохнул короткое «блядь» — то ли просто матерное междометие, то ли тоже утверждающий ярлык, да и поцеловал.       Со-овсем не нежно, но как же Саше понравилось. То, с каким напором языком проник в рот, как прикусывал нижнюю губу, да и язык слегка зубами царапал, когда посасывал. Интересно, где так целоваться научился? Саша бы благодарственное письмо отправил, пожалуй.       А когда поцелуй закончился, в родных глазах напротив бесновалась такая буря эмоций, что впору было Саше в ней захлебнуться. Следующий поцелуй инициировал сам Саша, и был он гораздо более коротким, и, к его же удивлению, гораздо более нежным. Саша целовал в попытке успокоить явно появившиеся у Олега сомнения и загоны, в попытке передать, что да, все нормально. Что ему не нужно при свечах, с отрепетированной речью и трепетным поцелуем — ему нужно так. Грубо, ярко, порывисто.       Ему нужен Олег.       И Олег понял. Не зря они танцевали вокруг друг друга эти месяцы, все-таки. Понял, да и подхватил руками Сашины ноги, заставляя схватиться в поиске поддержки за свои плечи, направляясь прямо в спальню.       На полпути того, правда, пришлось хлопнуть по спине и заставить изменить траекторию на ванну, потому что если они хотели секса — а Саша очень хотел — то они нихера готовы не были. Олег это тоже понимал, к счастью.       Так быстро он не готовился, наверное, никогда. Но и сделал по минимуму — толком даже не растянулся. (как выяснилось позже, Олег умеет прекрасно справляться с этой задачей самостоятельно)       Одеваться обратно казалось немного бессмысленным, но из ванны вышел только в халате на мокрое тело.       И взгляд Олега стоил неприятного ощущения прилипшего шелка.       На руки его все равно подхватили, что за страсть такая, на ручках его таскать-то? И в этот раз до пункта назначения все же донесли.       Наиболее яркой иллюстрацией произошедшего в спальне сейчас являлось Сашино тело. Засосы были даже на бедрах. Да и на самом Олеге следов осталось не мало.       На кровать его опустили вовсе не бережно, практически швырнули, наваливаясь следом. Глаза у Олега казались черными. Заводили невероятно.       Саша открыл глаза, прищуриваясь от режущих лучей вставшего солнца.       Ему действительно было интересно, кто же тот человек, которому Саше нужно было сказать искреннее спасибо за навыки Олега.       Так хорошо в спальне ему, пожалуй, давно не было.       Возможно, он предвзят.       Сашу это не волновало, точно так же, как его не волновало отсутствие какого-либо сожаление по поводу произошедшего. Он бы повторил весь путь заново.       Они обязательно повторят сегодняшнюю ночь. Много-много раз. — Саш, ты сдурел? — Хриплый со сна голос нарушил рассветную тишину. Сашину талию обвили теплые руки, и лишь прижавшись к крепкой груди позади, он понял, насколько продрог. — Холодный весь, сколько ты тут простоял? Пошли в кроватку, а?       Саша улыбнулся, кладя сигарету в пепельницу и наслаждаясь ощущениями разницы температур. Олег из-за нее казался на ощупь горячущим, даже обжигающим.       Откинулся назад еще больше, полностью расслабляясь в хватке родных рук, и повернул голову на бок, целуя туда, до куда доставал. — Пойдем.