Прощальные маки

Её любимым цветком была сирень. Ей нравился её лёгкий и ненавязчивый аромат, нежный цвет и форма соцветия. А так же что люди верили, что если съесть цветок с пятью или тремя лепестками, предварительно загадав желание, то сбудется всё чего бы они не хотели — миллионы долларов, путешествие по всему миру или вечная любовь. Такая глупая прелестная детская вера в чудо, что аж дух захватывало. Даже взрослые, как бы дурачась, искали весной в этих горстях сирени хотя бы один такой цветочек и, может и не всем сердцем веря, загадывали. И она тоже. Хотя она ещё не была взрослым, но уж совсем точно уже не была ребенком. Она выросла из ребенка, но не доросла до взрослого. Для взрослого слишком верит в чудеса, добро и всеисцеляющую любовь, а для ребенка познала слишком много боли и увидела слишком много грязи. Так мы выяснили, что сирень — её любимый цветок. Любимый цвет, пожалуй, сиреневый, как неожиданно, не так ли? А ещё красный и черный. Поэтому маки. В маках был и тот, и другой. И тот, и другой были на её рёбрах и позвоночнике, расцветая полевыми цветами, напоминающими о безответной любви. Хотя, к слову, в маках её привлекала и их простота — они были даже проще чем ромашки, но в тоже время в сотни раз изящнее. Маки не одобрил никто из семьи. Ну конечно, откуда им знать, что маки для неё значат? Только одному человеку было это известно. И её звёздочка ни в чём её не попрекнула, только молчаливо поддержала. И благодарность топила сердце Мака при каждом воспоминании о подруге, которая даже в самое сложное время, даже в ссоры — всегда была на её стороне и всегда пыталась дать Маку только лучшее. Мак — прозвище, данное Маком самой себе, в конце концов настоящее имя её только раздражало. Звёздочка была не против и этого, и того что её тоже называли в честь чего-то. Правда её кличка была не просто «звёздочка», а Чара — одна из звёзд созвездия гончих псов. Вообще у этой звёзды было много имён и Чаре нравилось, что она могла менять имя, если ей надоело, как её называют в данный момент. Или если у неё было какое-либо настроение подходящие именно под это имя. Например, она гордо звалась Беттой Гончих Псов, когда нагоняла пафоса и произносила какие-то до возмутительного похожие на королевские речи. Хара и Шара обычно не использовались, они возникали только в том случае, если Чара жутко злилась или обижалась на Мак, и чтобы её подвыбесить откликалась на какое-нибудь из этих имён, а не на свое привычное. В основном, конечно же, на то которое называлось вторым. Астерион можно сказать использовалось как полное имя, то есть не часто. Ну а чаще всего Чаре нравилось напоминать, что её имя с греческого означает радость. Мак лишь каждый раз улыбалась и говорила, что имя своё она оправдывает сполна, ведь нет никого на свете, кто приносил ей бы столько радости, как её звёздочка. А её звёздочка улыбалась самой самодовольной и широкой улыбкой на свете. Но возвращаясь к цветам, если бы Мак спросили какой её любимый цветок, то она бы сходу сказала бы сирень и не соврала бы ни на каплю. Но если зарыться поглубже, маки всегда прорастали в её лёгких и выбивались через кожу наружу от тех чувств, что переполняли её разум с каждым днём всё сильнее. И никакой другой цветок она не могла представить на их месте. По этой причине как только она достигла возраста, который позволял ей самой решать, что делать с её телом, она сразу же набила то что казалось впивалось в её грудную клетку изнутри и не давало дышать, когда она и не ожидала этого вовсе. Да… Семья абсолютно точно не была в восторге. Но кого волнует их мнение? Если татуировки могли хоть как-то помочь, даже самую малость, может и не избавиться от этого жгучего чувства, но притупить его, то к чёрту родственников. Хотя Мак до сих пор на огромной скорости неслась в бездну отчаяния, в конце концов татуировки могли приостановить это всё, но тормознуть окончательно — нет. В жизни Мака было не так уж и много залотых нитей — вещей, которые держали её тут. В первую очередь — музыка, как бы не обижалась Чара. Она, кстати была во вторую, как в прочем и все остальные. Но музыка правда делала невероятные вещи, когда, казалось, что в жизни нет смысла — не к чему тенуться, незачем стараться — музыка — то что этот смысл возвращало. Ведь если умрёшь, то и музыку больше не послушаешь, наверное. А она прекрасна, настолько, что слова пропадают как только звучат первые ноты. Мак любила всю музыку: классику, рок, попсу, альтернативу — совершенно не важно, лишь бы хоть какая-то мелодия была. Чем громче музыка и горячее чай — тем проще выжить. Вот такой принцип. Чара стояла во вторую очередь, потому что сказать на втором месте совершенно не верно, так как у неё просто было чуть меньше власти удержать Мак тут, но это совсем не означает, что Чара для неё имела хоть в какой-то степени меньшее значение, чем музыка. Нет. Ни в коем случае. Остальные же в некотором роде не были золотой нитью, но всё равно стояли во вторую очередь. Просто они были связаны с Чарой по своей природе, а это возводило их в высшую значимость. Их природа. Не Чара. Последний золотой нитью, хотя она была почти что серой, выступала семья. Они бы точно плакали или просто грустили по ней, а это последнее, что она хотела бы, чтоб они чувствовали по отношению к ней. Какие бы разногласия ни были у неё с семьёй, и как бы она их ни не любила, у неё всё же существовала некоторая привязанность к людям, с которыми она провела большую часть её жизни. Серыми нитями было всё то, что могло бы по мнению Мака держать её здесь, но по какой-то причине у этих вещей не выходило. Мак не могла знать почему и как вообще вещи входили в список серых нитей, но просто иногда она смотрела на вещь и думала, что возможно это могло бы стать её спасением, хоть отчасти. Но этого не случалось, не случалось и всё тут. Так что по сути дела Мак имела две с половиной золотые нити и страх, которые всё ещё держали её на этой стороне жизни. По сути другой стороны жизни не существует, но Мак придерживалась мнения, что Смерть — лишь начало очередного приключения. Конечно, есть большое опасение, что всего того что есть по эту сторону жизни может попросту не быть по ту. Да и к тому же, если жить так сложно, не поднимется ли сложность, когда мы перешагнем на следующей уровень? Смерть не была бы так страшна, если бы за Смертью не следовала неизвестность. А Мак признавала, что до отупления смелой не была, и оставлять позади дорогие вещи не хотела. Так что она останется жить столько сколько сможет, пока может будет наслаждаться нитями и отсрочивать расставание с ними. Вообще Смерть была в её голове персонажем с Большой буквы. То есть, конечно, Смерть — это дорога дальше и всё такое, но так же Смерть — это проводник, который показывает тебе дорогу к этой новой дороге. Звучит неизбежно по идиотски, но даже Мак и, казалась, читающая все её мысли Чара не могли объяснить это более внятно. Просто кто-то проводящий нас до новой главы нашего существования? У Смерти были пронзительные зелёные глаза и рыжие кудрявые волосы собранные в низкий хвост. У неё был тяжёлый хмурый взгляд, но точно не холодный, а скорее безразличный ко всему и всем. Чтоб все вопросы человек сразу проглотил и не доставал и так смертельно уставшую Смерть. Почему у Смерти такая запоминающаяся внешность и что скрывалось за её взглядом, отработанным за годы и века работы проводником для напуганных людишек, Мак не знала, Чара уж тем более, но они очень часто обсуждали и строили на этот счёт невероятные теории. Чара считала, что для каждого человека Смерть выглядит по разному и что их представление, отличается от реальности других людей. Мак же думала, что Смерть раньше сама была человеком и её усталость от того что на её обычные смертные плечи взвалили невероятно тяжёлую ношу. Может за какой-то проступок, а может по собственной воле Смерти, может она совсем не понимала на что идёт, когда брала эту работу. Они не ограничивались только этими теориями, но брали их за основные. Остальные же их догадки впрочем были тоже фантастически и невероятны. Пожалуй, что и сама Смерть заслушались бы да и уснула под те сказки, что наперебой рассказывали подруги друг другу, так они были не правдивы и далеки от истины. Всём известно, что если история захватывает дух то под неё не уснёшь, но это не совсем правда. На самом деле чем интереснее и прекраснее история тем легче заснуть, ведь все переживания героев ты переживаешь как свои и становишься так близок с ними, что вымысел не отличим от реальности, всё мешается и сон становится спасением нашего слишком увлечённого разума. Зачем же мы упомнили Смерть и то как она выглядит, по скромному мнению Мака? Всё просто потому что Смерть стала началом. А маки и сирень пришли потом.