Последний вечер

⁃ Надоело все, Вов. Не могу я так больше, - размазывая тушь по лицу произносит Наташа. Я стоял молча, оперевшись о шкаф, и наблюдал, как любовь всей моей жизни пакует свой чемодан. Пакует быстро, с непривычной для Натальи неаккуратностью. Впопыхах. ⁃ Ну и куда ты пойдешь сейчас, Наташ? Ночь на дворе, - пытаюсь переубедить белокурую я. Но она словно меня не слышит, продолжая кидать свои вещи в коричневый, потертый чемоданчик. ⁃ На вокзал пойду. Куплю билет, и первым поездом уеду, - не глядя на меня произносит Рудакова, пытаясь защелкнуть замки чемодана. Руки дрожали, ничего не выходило. ⁃ Куда поедешь? - Севшим от волнения голосом спрашиваю я. ⁃ Обратно, в Казань, - Наталья психует. Проклятый чемодан так и не поддавался. Наверное, он и стал последней каплей, перевесившей чашу терпения. Рудакова отшвыривает чемодан, и вытирая заплаканные глаза, садится на старенькую, скрипучую кровать. Закрыв лицо руками, сидит, опустив голову. Несмотря на мое внешнее спокойствие, меня просто разрывало внутри. От досады, от злости на самого себя. Да, я не смог дать ей всего того, чего наобещал тогда на ступеньках в подъезде, признаю. Она бросила ради меня все: учебу, работу, семью. Доверилась мне. А я просто её подвел. Привез в эту Абхазию, и что? И ничего. Ничего не получается, не выходит, как нужно. Будто сглазил нас кто-то. ⁃ Наташ? - почти шепотом произношу я, глядя на любимую. В ответ тишина, и только редкое всхлипывание и шмыганье носом. Негнущимися ногами иду к ней, сажусь на холодный пол, припав к её ногам, словно верный пес, и пытаюсь убрать худые кисти от лица. Не выходит. ⁃ Наташ, я тебя люблю, - тихо произношу я, глядя на любимую. Поглаживая острые женские колени, я жадно рассматриваю Наталью, будто пытаюсь запомнить её. Черты её лица, пышность белокурых кудрей, запах, тепло её тела. И за что, мне, грешнику, достался такой ангел? Если она уйдет от меня, я этого не переживу. ⁃ А ты меня, Наташ? - с надеждой спрашиваю я, боясь отрицательного ответа. ⁃ Не уедешь на одной любви далеко, Вов, - наконец произносит она, отняв руки от лица. Голубые очи смотрят на меня отстранено, не так, как обычно. Будто, огонек, который всегда горел в её глазах, потух. ⁃ Ты как всегда права, - признаю я, достав из кармана джинсов пачку сигарет и спички. Наталья, собравшись с мыслями, и немного успокоившись, снова принялась за злосчастный чемодан. Я закуриваю, и наблюдаю за ней. Про себя думаю: « - Хоть бы не закрылся…» Может быть, тогда у меня будет еще одна ночь. И еще один шанс. Но, к моему несчастью, ей удается справиться с механизмом. Поставив увесистый чемодан у порога, она открывает двери платяного шкафа и снимает с вешалки пальто. Накидывает его на свои худые плечи, и подходит к зеркалу. Намочив слюной указательный палец, стирает черные пятна туши с румяных щек. Пятерней укладывает выбившиеся из прически кучерявые локоны. Даже сейчас, будучи заплаканной и слегка растрепанной, она была самой красивой и желанной для меня. А я молча смотрел, как она уходит и не мог пошевелиться, словно прирос к месту. ⁃ Ну, пока, Вов. Буду в Казани, отправлю телеграмму, - кидает в дверях она, глядя на меня с грустью. Застегнув сапожки, девушка берет в руки чемоданчик и отпирает скрипучий замок. Бегло оглядев нашу комнату напоследок, она прикрывает дверь и стуча каблучками уходит прочь, по длинному коридору общежития. Я смотрю на дверь, которая только что захлопнулась за Натальей, и наконец понимаю, что она ушла навсегда. От этой мысли меня обдало будто кипятком. Я чувствую, как быстро начинает биться сердце в моей груди, слово птица, пытающаяся вырваться на свободу. Вскочив с холодного пола, я бегу к дверям. Широко распахнув её, я смотрю, как любовь всей моей жизни уходит от меня. ⁃ Наташ, я без тебя погибну, - кричу я ей вслед. В сердцах все еще надеясь, что она все таки передумает. Бросит свой чемодан посреди коридора, и как в фильме про любовь, побежит ко мне в объятия. А я обниму её крепко-крепко, поцелую в губы, и будем мы жить долго и счастливо. И умрем в один день. Но Наташа даже не обернулась. Это был наш последний вечер. С тех самых пор, я больше никогда её не видел.