По склонам улиц

      Милая, ласковая ночь, крашенная полотном звёзд и далёким-далëким пятном Луны; О, как нравился этот белоснежный спутник, на который не наглядишься, страдая бессонницей несколько месяцев. Ветерок сквозь открытое окно шёпотом пел свою сонную мелодию, хотя сейчас она больше бодрила. Все вокруг глубоко уснули: дома — родные, ставшие давно чужими, любимые бабочки в саду, напудренные за солнечные часы кучей пыльцы; и потихоньку только закрывались глаза, но ночным чарам мозг пытался не поддаваться, из последних сил выбирая, что положить в недополненный рюкзак. А на свету Луны можно было спокойно, уже с вымученной улыбкой глядеть на синяки, болеющие в последний раз, на порезы, которые вот-вот заживут и, как поклялся самому себе Камиширо, никогда больше не появятся. Никогда. Страдания заканчиваются рано или поздно.       Жизнь обернётся с ног на голову, хотя остальным просто плевать! Последний раз видеть эту заплаканную кровать даже было в радость, жалко только сожжённые листы и сорванный в клочья личный дневник, листы которого валяются нетронутыми несколько дней. Юноша смотрел на всё с улыбкой. Последней улыбкой в этом доме. Он даже не стал закрывать дверь на замок, оставив прохладу подпитываться в дом. Первым же и последним делом здесь кинул сим-карту куда-то в кусты во дворе, точнее уже сломанную, чтобы никто не потревожил. На родненьком телефоне отныне нет ни одного номера, ни связи, ни Интернета. В раз порвать со всеми родственниками связь было высвобождением из цепей, тяжких цепей. Руи сквозь счастливые слезы хохотал вслед, распуская руки в объятья небу, кружась в каком-то легком танце. Любил чувствовать свободу, жить ею, чего не хватало будучи взаперти дома. Природу любил, и бурные улицы в центре города; тишину ночи и суетливость дня. Он неприхотлив ко всему, просто плывёт по реке: куда течение свернёт, туда и занесёт.       По последнему в такое позднее время автобусу он отправился к неполному шума вокзалу. Массивные колонны здания встречали как и уезжающих из родного города, так и провожающих, уже с порога вытирающие свои сопли в платок. Одни ходили в одиночку с тоскливыми лицами, другие — с родственниками, любящие гнать вперёд и вперёд, "опоздаем!", из самых рискованных только компашки друзей, собирающихся спонтанно уехать подальше отсюда; и какие же все из них интересные! У каждого же своя история, почему оказались здесь, и вот-вот отправятся мчаться в поезде. И у Камиширо тоже есть своя история.       —Если я буду пользоваться собственным паспортом, то меня легко найдут... Не вариант билет брать. —про себя сказал он, теряясь по вокзалу.       Ещё не густ посетителями, но как тут было страшно находиться, пока где-то в углах караулит охрана, повсюду незнакомые люди, кидающие странную оглядку. С одной стороны запах несвежей пищи, ну, по крайней мере так казалось, с другой какие-то неясные разговоры, а где-то вдали заветная платформа, на которой стоит людей уже побольше. Руи проскочил прямо в толпу, вставая поближе к чьим-то семьям, словно их чадо. И пока всё спокойно.       В поезд потихоньку заходят люди. Вру, они только сначала делают вид, что спокойно заходят, а в самом деле раздраженные вглубь ночи мамы и спорящие меж друг другом дети кто где будет спать заставляют нервировать самых твёрдых духом проводников. Где-то бабушка пытается пройти через других со своим чуть порватым мешковатым чемоданчиком, внутри которого постукивают баночки с каким-нибудь вкусным вареньем. Руи решает заступиться за неё, чуть ли не расталкивая других в стороны.       —Давайте я помогу, —попросил вежливо юноша, придерживая чужой чемодан, на что старушка вежливо согласилась и морщинисто улыбнулась во все золотые зубки. Она пропустила его до самого вагона как провожающего, что помогло перейти проводницу. Попрощавшись, Камиширо решил не сворачивать обратно на платформу и проехать на этом же поезде до конечной. Всё правильно — зайцем. По неизвестному направлению. В неизвестном месте. Да, та свобода, о которой он только мог мечтать, будучи маленьким и несмышленным.       Люди уже занимали свои места, купе закрывали свои двери, а плацкарты заливались негромкими голосами, уже совсем сонливые к полуночи. Руи осмотрелся по коридору, проверяя каждый возможный вагон. Терзал же его какой-то страх, что вот-вот поймают. На глаза попался скромный спальный вагон, который никем не оказался занят. И открыт! Правда всё вплотную за шторами: ни лечь в удобненькую кровать, ни прокрасться под низ столика. Хотя сверху были почти недоступные, но места для... мешков с подушками. Идеальный план Камиширо заключался в том, чтобы скинуть под кровати мешки, а самому залезть наверх. С трудно сдерживаемыми вздохами он вытаскивал эту тяжесть и аккуратно ложил вниз. А наверху было теснее, чем казалось. Под напряжением малой клаустрофобии и боязни спалиться дрожащий Руи должен был продержаться так... неизвестно, сколько времени.       —... поезд Тула — Санкт-Петербург отправляется в путь. —и поезд тронулся. Вот и включились генераторы, резкий гул заполнил ушки вплоть до перепонок, заставляя их биться как по барабанам. "Так я в Питер еду? Сама столица белых ночей, красота!" — подумал волнующим тоном Руи, закатывая глаза и уже представляя, как гуляет у Зимнего дворца и ночами всплошную смотрит на неопускающееся за Неву Солнце, а как сердце яро застучало от этих красок в голове и тихим склонам улиц, где пройдёт искать под окнами кафешек рыжих котят и кормить их свежеиспеченными булочками! Он на миг влюбился в этот чарующий Петербург, как в настоящего человека, словно туда его путь и должен был лежать — это сама судьба подсказала, что именно в это время и в этот поезд нужно садиться!       Сколько бы его сердце и чудная фантазия не романтизировали эти сладкие мечты, что даже приторны, реальность окажется другой. Сейчас, в совершенно неудобном месте и черт пойми каком направлении он едет к неизвестному отроду городе, где его никто давно не ждёт. Стоит только отойти от этих цветочных сказок в голове и вслушаться в гул поезда, потрогать немного себя, так приходишь сразу в "жизнь" от мыслей и нахлынывает серым пузырём душащая тоска. Парень любил на всё смотреть под своим углом, от чего каждый не мог принять его сторону эстета и смотрели, как на гребаного чудика со влюблённым на всё взглядом и горящими щеками, который не следит за собой и своей яркой реакцией на банальное раскрытие цветка; а ко всему этому, оказывается, еще и гей из-за длинных и густых волос причудливого цвета, которые можно собирать в странный хвостик. Часто его страшные порезами запястья замечали только собаки и вылизывали, по-своему вылечивая. Если говорить про серую массу одноклассников вокруг, то никому не было дела, или сторонились и высокомерно поднимали взгляды на замешкавшегося юношу в своих теплых одеяниях и грязной головой, который только сидит и ждёт, пока наконец начнётся урок, никого не трогая. Да вроде и его не трогали, однако и подходить никто ни с какими намерениями не собирался; даже попросить списать у такого гения никто не осмеливался, хотя он бы был и не против.       И сейчас такой же пустой взгляд куда-то в незашторенное окно, пытаясь унять свой разум в очередные сказки про свободное будущее и странствия по переулочкам в тени от солнечных лучей. Небо начало светать, дорога казалась длиннее и длиннее. Ноги затекали, уже ныли от обездвиживания. Проводница заходила сюда лишь единожды, но Руи был слишком помешан на своих мечтах в голове, чтобы слушать обстановку. Лежал мирно, никого и ничего не трогал, а то и не дышал вовсе.       "Станция Москва"       Поезд начал сбавлять скорость. Значит, прибегут новые люди. Страшно, если сюда кто-то зайдёт. Когда поезд полностью остановился и начали потихоньку приходить люди, Руи с рюкзаком в руках свалился на пол. Вещи положил, сомнительно спрятав за мешки с подушками, а сам кинулся в туалет справлять нужду. И лишь бы никто не занял то купе: будет очень стыдно оправдываться, а тем более вышвырнуть бедного, сбежавшего от родной семьи шестнадцатилетнего парня в какую-то Москву, куда сердце ну точно не лежит! Ещё немного простояв потупившимся в потолок взглядом, он вернулся и о чудо, никто не занял. Все снова утихли, по коридорам никто не ходил, куда проводники подевались? Нетронутый рюкзак, да и мешки тоже. Руи обратно залез на полку, достав от мучащего голода булочку с маком, которую купил когда-то на той неделе. И нет, он бы ещё посидел с голодом: это чувство его даже забавляло, но урчащий живот может сыграть очень плохую шутку. На молчаливом фоне упаковка очень громко издавала своё шуршание, посему Камиширо старался как можно аккуратнее пережевывать еду, почти не двигая ртом. И снова поезд тронулся, осталась недалёкая половина пути до Питера.       За купе отчётливо слышны шаги. Руи сразу умолк, держа упаковку прямо в руках: и положить нельзя в рюкзак, будет шумный хруст. Он затаил дыхание, одним краем глаза поглядывая на обстановку снизу. Обувь особо не звучала, значит уже не проводница. Шаги направились сюда. Камиширо схватился за сердечко, и даже через ткань сливовой рубашки чувствовалось, как сердце ещё немного и сейчас выпрыгнет! Но... зашедший, кажется, не имел к себе подозрений, опасности. Он как будто также обрадовался свободному месту для проезда зайцем, как и Руи! Не разглядишь его лица в тёмном помешении, где даже солнце не упадёт, но был заметен суетившийся в стороны хвостик, завязанный белой резинкой. И одежда белая, а волосы так красиво уложены — просто ангел с небес приземлился сюда! Но что он забыл здесь, карабкаясь в противоположное от Камиширо место, также спихивая подушки вниз? Правда, вместо первого попавшегося рюкзака у него трубчатая сумка, которую и носить удобнее, и больше по размерам. Встретившись взглядами, оба сдавленно и так тихо ахнули, что уже двумя руками брались за грудь от изумления. Глаза распахнуты, у кого из-за чего: пришедший юноша явно не в восторге от путника, который будет торчать тут с ним оставшиеся три часа, а Руи подивился его благовидному личику и невинным глазкам — испугаться он уже успел, когда тот в коридоре шлялся.       —Соизволюсь спросить, —вежливо начал Камиширо, совсем тихо разговаривая. —а что Вас сюда привело?       —Такой же вопрос и к Вам, —его голос был строг, но и грубо не выражался. Ответного уважения к себе Руи никогда не ждал и не надеялся, но этот свежий цветок удивлял с каждой секундой.       —Побег от собственной родни привёл меня сюда, —мелодично продолжил он, водя пальцем по воздуху. —а не подскажете ли Вы свою историю?       —Неважно, —парень коротко ответил, что оказалось недостаточно для любопытного ума Камиширо.       —Могу ли имя я узнать?       —Не можете.       Руи вовсе не обижала такая отстранённость. Даже то, что ему просто отвечают, явно не каждый день происходит. Так и запишем 12 июня как красную дату в календаре.        —Тогда... —на лице появилась хитрейшая улыбка. —Назовите свой цветок, и называть Вас стану по нему.        —Цветок? —он кинул насмешливый взгляд на собеседника, но вовсе не со зла. —Лилия. И неужто Вы будете звать меня Лилией?       —Да, —уверенно проговорил он, сильнее сбавляя без того слабую громкость в голосе. —Приятно познакомиться, Лилия.       А юноша правда был похож именно на этот цветок. И как интересно почувствовать его запах, о-о, как хотел знать этого парня ещё ближе, с первых слов чувствуя, что он так глубоко похож судьбой.       —Назовите свой цветок, будем звать друг друга так, —любезно попросил Лилия, на что Руи незамедлительно ответил:       —Эллéн.       —Эллен... Я знаю о таком цветке. Тёмный же, да?       —Да.       —Понятно. Ну, Эллен, будем знакомы.       Они обошлись без рукопожатий: их разделяла пара метров. Особо не болтали, только скромно молчали, вслушиваясь в обстановку за стеной. На чьих-то шагах переставали дышать, а потом облегченно снимали ладонь с губ. Бездвижно лежали, хотя иногда Руи шептал что-то, смотря в окно — наверняка какие-нибудь комплименты природе. Лилия лежал на месте и даже пальцем не двигал. Прилежный ребёнок.        Пейзажи сменялись один за другим. Совсем слабо виден рассвет, только-только наступающий. За окном показывалась, наконец, какая-то инфраструктура, а не густые леса кругом или свежие поля. Поезд начал стихать, тело постепенно ощущало, как всё останавливается. И просыпаться начали люди: будить детей, своих родных, у кого-то сработал громкий будильник на пол вагона, а кто-то уже пировал в вагоне-ресторане, встречая с приятным кофейным запахом свежесть утра. Одни недовольно просыпались, а другие с возгласами и хлопками в ладоши кричали из рода "Привет, детка!" самой платформе. А Эллен и Лилия не спали всё это время. Один просто совушка, а другой побаивался уснуть.       —Пора спускаться, —сказал Руи, когда поезд открыл свои двери. Тот ничего не ответил, схватывая сумку с собой.       И наконец кислород! Как тут прекрасно! Солнце немного освещало платформу своим ещё ярко алым оттенком, совсем непроснувшимся. Улыбка на лицо накатилась сама, распуская руки попутному ветру. Волосы скрывали счастливое выражение лица, какое увидишь только у малого ребёнка. Вдохновение лилось через край, в голове сама по себе писалась лирика Есенина. Он вслепую шёл вперёд, слушая только себя. Не видел даже Лилию, который подбежал сзади, крепко схватив за плечи. И тогда проснулся.       —Куда ж Вас ноги несут! —возмущался он, смотря на ещё не отошедшего от ходячих грёз парня. —Вы меня слышите?       Камиширо, медленно и неловко улыбнувшись, ответил:       —Простите Вы меня, мечтателя такого.       —Да... Да Вы не мечтатель, а зомби. Так и несёт к рельсам?       —Всё в порядке, не стоит лишнего повода для беспокойства, —он поправил свой миленький чёрный берет. —Вам в какую сторону идти, если не секрет?       —Я не знаю, а Вас какой путь держит?       —Тоже не знаю, —ответил Руи, смотря на яркую надпись вдали: "Добро пожаловать в Санкт-Петербург". Никто на платформе их не встречал, здесь их никогда не ждали. Правда приплыли сюда, как по течению. Стояли и смотрели на эту вывеску, отвлекаясь от остальных.       —Предлагаю, тогда, составить наш путь, —заявил Камиширо, поправляя тёмные перчатки.       Лилия со сморщенными бровями посмотрел на него, поправляя хвостик, лежащий на левом плече.       —Наш? —переспросил он, получив положительный ответ. —Но мы же разные люди, с разными целями, мечтами. Разойдемся здесь и оставим ду́ши в покое.       —Моя душа не останется спокойной без Вас, —заигранно проронил Эллен, посмотрев на блондина. —может, наши судьбы и должны были сойтись сегодня, а может мы так друг с другом похожи и сдружимся, не думаете?       —Мне быть рядом, чтобы Ваша душа спокойной осталась? А Вы мою побережëте?       —Не сомневайтесь, я внимателен к чужим чувствам.       —А с чего мне идти с Вами? — слова смахивали на какую-то насмешку, Лилия даже приподнял подбородок.       —Я... —Красноречивость Руи здесь и закончилась.       Он задумался. Улыбка с лица постепенно пропадала. "Зачем ему идти со мной?", " А вдруг он узнает... много лишнего?" — размышлял юноша, стоя с приоткрытым ртом. Никто такого не спрашивал, никто ни за что его не хвалил. И про себя не мог сказать ничего хорошего. Выражение лица Лилии поменялось, стало даже каким-то виноватым.       —Эй, я же не с целью оскорбить спросил! —он встал прямо напротив Камиширо, протягивая руку. —Создадим свой путь.       —"Так уж и быть", Вы хотели сказать? —и обменялись рукопожатиями.       —Нет.       Хоть и по Лилии не было видно, что тот горит желанием держаться вместе, но Эллена радовал даже такой исход. Не такой, какой ожидался бы после прочтения кучи запрещённых романов, но сойдёт. Руи шёл навстречу Солнцу, выходя со своим "теперь товарищем" из вокзала. На оживлённой дороге стоял неприятный шум: страшно представить, что здесь происходит вечером. И всё — потерялись парниши, не сделав даже одного шага. Скорее затерялся только тревожный блондин, пытаясь выбрать путь среди десятки возможных, пока Камиширо настраивал камеру, чтобы сфоткать красивое окошко и всё небо разом.       —Вы же выбираете, куда... Э-э, у нас тут фотосессия?! —он стащил берет с головы, пытаясь отвлечь парня от лишних съёмок.       —Простите, я безумно люблю каждый красивый уголок! —ответил Эллен, закинув полную снимков камеру в рюкзак.       —Мы сейчас оба без жилья, каждая секунда до следующей ночи на счету.       —Но... Тут красиво, согласитесь?       —Красота — одно дело, очнитесь же Вы в реальность, —уставши проронил Лилия, перевязывая хвостик и возвращая головной убор Руи. —пойдём, куда глаза глядят.       На такую спонтанную идею Камиширо согласился, заинтересованно распрашивая пол дороги о том, куда завернуть, "а можем пойти посидеть на лавочке?", "давайте полюбуемся цветами?", "Вам нравятся коты?", "как думаете, а если бы в магазинах до сих пор продавали книги, которые... " — Лилия чувствовал себя неловко, пытаясь поддержать диалог от такого интересного болтуна, учитывая, что сам разбирался не во всех темах так, как хорошо разбирается Руи.       —А Вы вообще чем по жизни занимаетесь? —спросил юноша, проводя ладонью по висящим на дереве цветочкам.       —Не предпочитаю рассказывать.       —Ну почему же, Я о Вас так мало знаю...        —Мы знакомы от силы четыре часа, мне нужно освоиться.        —Расскажите хоть что-нибудь, я послушаю.       —Не хочу.        Конечно, завораживали глаз эти бетонные сооружения времён Империи, пышные скверы вокруг, потихоньку открывающиеся магазины, памятники, вокруг которых туристы толпятся кучами, гигантские рекламные банеры, мосты, которые невозможно обойти мимо без парочки сладких слов, но... Уже клонило в сон. То ли от солнечного удара, то ли недосып решил отыграться в самый разгар утра. Солнце встало повыше, кажется, часов 8, а то и 9 уже было, когда все бегом-бегом на работу или в школу посреди недели; одна лишь пара странников бродят по улицам с ватными ногами и каким-то стрессом внутри из-за побега. Казалось, что в один момент все здания одинаковые, в них легко затеряться, а потом возвращаешься на пару шагов назад и задаётся вопрос: "Разве я тут ходил?". Глаза болели от этой архитектуры, величия, неизвестности. Или от сонливости. Руи постепенно сбавлял свой интерес в голосе, и без того выжимая последние силы. Лилия как и выглядел обыденно, так и порой даже мог завести лёгкий монолог, пока собеседник уходил в свой мир.        —Я хочу спать, очень клонит, —признался наконец Камиширо, снимая с себя берет и вытирая пот. —нет тут нигде тенька?        —Вы собираетесь прямо в углу переулка заснуть?        —Готов где угодно, даже... —своей шутки парень решил воздержаться, но прокручивая её у себя в мыслях несдержанно смеялся, смотря на Лилию.        —Что за взгляды такие, Эллен?        —Ничего-ничего! О-ох, после смеха мне ещё жарче стало, —он приложил ладонь ко лбу, опуская голову.       —Что ж мне делать с... Вы сколько не спали? —но в ответ получил лишь хихиканье. Лилия убрал чужую ладонь со лба и приложил свою, быстро меняя её положение. —Боже, выпейте воды холодной и... Подождите.       Блондин отошёл, пока Руи подыскивал в рюкзаке бутылку. Хранилась она в термос-отсеке, потому оставалась прохладной. Пил и смотрел на Лилию, внимательно разглядывающего стенд с рекламой. Он аккуратно сорвал оттуда листок и подошёл, протянув объявление.        —Есть работа тут с проживанием неподалёку. "Сотрудник в отеле", что думаете?        —Сотрудник в отеле? —переспросил Руи, вытирая губы от воды. —Да вообще отлично, можно. Отели тут наверняка такие богатые интерьером, а работать там...        Вот и первый пункт назначения! Парни пытались расспрашивать у местных, где находится этот отель; те отзывались как-то молчаливо, а другие вовсе призывали не идти туда. Кто как отзывался: плохой сервис, странное расположение, визуально плох... Но это всё не имело значения — лишь бы просто найти работëнку и зажить с первого дня. Страшно же спать на улице, а то и невозможно; хотя от бессонницы можно с ума сойти, рано или поздно на ходу можно вырубиться! Даже если не брать в расчёт того, что могут обокрасть, то сам факт спать под открытым небом, в непонятном месте, а взгляды прохожих... Руи старался держать в себе много надежды, ведь идти по такому тонкому лезвию в большом городе и с лезущим с каждого неожиданного угла отчаяния — совсем жуткое дело. Зато столько много автобусов, легко доезжающих до места. Парни ехали на довольно приятном транспорте: не тарахтит, едет плавно и без спеха. Солнце тут через огромные окна освещали сидения около, но чудом сами парни не оказались под лишним воздействием лучей, успевшие отыграться на состоянии Камиширо. Он откинул голову на спинку сидения, закрыв глаза. Лилия и помешать такой ходячей сонливости боялся, смотря на расслабленное лицо. Сам же старательно смотрел в окно через Эллена, который удачно сел у окна. Казалось, что в Питере правда можно потеряться, за что бессознательно волновался, ещё и прибавилась ответственность за этого спящего. Зато с ним не скучал с первых минут, как только оказался в поезде. Казалось бы, пара минут назад они познакомились в вагоне, а совсем скоро подойдёт полдень и самое пекло, от которого надо будет скрыться.       "Следующая остановка — ул. Разъезжая". Та самая остановка. А Руи ещё дремал.       —Наша остановка, —сказал Лилия, полувставая с места. А тот как убитый. —только не говорите, что Вы уснули прямо в автобусе, я же не понесу на руках.        Он подталкивал Эллена, но безуспешно. И стоило автобусу остановиться здесь, как резкой хваткой парень берёт его под мышки и с такой силой вытащил из автобуса, что, кажется, ещё минуту на месте стоял и не мог отдышаться. Камиширо пошатанно стоял, пытаясь включиться в мир через потемнение в глазах.       —О-ой, я уснул? Прошу прощения! —неловко размахивал руками заснувший.       —Да я еле Вас вытащил, выше меня на пол головы, и мне тут ещё надо..! Ладно, проехали, —хотел уже сорваться, но на первый промах простил товарища.       Молчаливым шагом (не считая, как Руи со звёздочками в глазах смотрел на чужие балконы с цветами и тихо говорил им любезные слова) они дошли до... отеля, наверное. Среди таких красивых улиц и блуждающего с глазу на глаз стиль Барокко, отель смахивал на картонную коробку. Так стремно смотрелся, что внутри уже всё дëргалось. Ну, зато выделялся, во всём надо искать плюсы...       —Это то? —сморщив брови спросил Эллен.       —Э-эм, походу, да, —почесывая подбородок ответил Лилия. —а что, уже не так эстетично, как казалось в центре?       —Во всём можно увидеть красоту.       "Но не в этом" — подумал он про себя и пошёл вперёд, держа в руках объявление. Голова после дрëмы в автобусе ещё насыщенней кружила, аж противно. У входа никто не встречал, вообще никто. Где-то на ресепшене почти засыпает девушка, а администрация шепчется между собой неприятными голосами. Хотя изнутри здесь было привлекательней — не Эрмитаж, конечно. Пахло здесь какой-то ванилью, какая почуялась с первых шагов; Лилия следовал сзади, молча осматриваясь. От бежевых стен вокруг уже тошнило, единственные растения и бамбук по углам как-то исправляли ситуацию. А вообще, выглядело достаточно слабо для культурной столицы. Парни не были особо довольными, но потом встретили их мило. Спросили, по какому поводу здесь, а в ответ они показали объявление.        —Молодо выглядите, мальчики. —пометила девушка, готовясь записать их на листок. —Так, смотрите, можете пройти на собеседование завтра в...        —Нам сегодня надо, —перебил Руи, опираясь рукой о стол.       —Сегодня? Интересно, а у вас какое-то особое приглашение? Раньше не можем.       —Где рекрутер?       —Без понятия я, молодой человек. Вы или уходите, или я не знаю, —она поудобнее уселась на кресле, поднимая подбородок.       —Вы поймите нашу ситуацию. Мы...       —Завтра.       —Сегодня.       —Охрана, выведите их.       Руи попятился назад, подзывая к себе Лилию. Как вошли с кислыми лицами, так и вышли с первым провалом. Казалось, что кожа Камиширо уже бледнела, на что обратил внимание блондин.       —Выглядите неживым. Как самочувствие вообще?       —Чувствую себя виноватым, что выматываю Вас, —защитная улыбка показалась на лице, на что собеседник только сморщился.       —Я про самочувствие спросил. Голова болит или не болит, не ломит ли тело? А то серьёзно, я Вас на руках таскать не смогу если что случится.       —Зато я смогу, —хрипло отсмеявшись, он продолжил. —я повторюсь, что непрочь поспать где-нибудь, если можно. Под деревцем там, в парке... Ох, но мне неудобно!       —Я... —запнувшись, Лилия потерялся с мысли. —Ладно, давайте отдохнём, а то столько часов на ногах, —и взглянул на Солнце.       Стрёмный, устоявшийся полдень, который Руи просто терпеть не мог! И его в это время не могли терпеть: ребёнок он, словно от ночных животных. Ночь для него — вторая жизнь, в то время как обратное ей время суток было вкусом отравленного лимона. Терпеть этот пик солнечного блеска в глаза, когда от него уже никуда не убежишь, просто ужасно. Назло и июнь выдался таким тёплым: все ходят в лёгких футболках (а кто-то даже и без), пока Эллену приходится прятать раны за пурпурной рубашечкой по самые запястья с причудливым воротником и виляющие брюки на низ, всё равно жарясь в собственном наряде. Пляж для него окажется самым больным местом.       Расспрашивая у прохожих, они отвечали однотипно, мол нет ближайших, только на Пионерской, а до неё ого-го идти в жару с таким самочувствием! Один хромающий, другой непонимающий = пара умирающих. Да и пусть. Они взяли и пошли, переспрашивая каждые двадцать метров хотя-бы одного прохожего "а как пройти к саду?"; словом, отвечали почти одинаково, но каждый со своей питерской вежливостью. И Боже-Боже как тошнило от любых слов про горячую еду, а особенно мясо или суп! От одной вывески Руи становилось плохо, сколько бы ни относился к этой пище хорошо.       Зелено вокруг — чудно, можно устроиться. Некоторые места уже были заняты девушками и мамочками с детьми, устраивающие свои пикники. В самом деле, у парней тоже будет пикник, только сонный. От нытья Камиширо об охоте спать, Лилию теперь тоже странно укачивало по ходу, стоило только на траву грохнуться со стоном, не желая разбирать плед. Да, у него был плед, занимающий, кстати говоря, почти половину этой здоровенной сумки. Солнце сюда не попадало, листья дерева хорошо скрывали ясное небо. Зато как трава влажно и так хорошо пахнет! Эллен любил её запах, готов уснуть хоть голым.       Раскладывая местечко (в чëм Руи не помогал), Лилия спиной прижался к дереву, уставши смотря себе в ноги, которые небрежно раздвинул. Камиширо заметно приблизился к своему товарищу, только не сажаясь у дерева, а полностью телом раскладываясь на пледике, ручками немного колыша траву.       —А Вы будете отдыхать? —спросил Руи, глазком глянув на профиль Лилии.       —Не буду, я скорее всего просто посижу. Скучать не собираюсь, найду занятие, —он повернулся головой к собеседнику. А тот уже начинал закрывать глаза. Хотя что-то ещё болтал.       —М-м, мне интересна одна вещь... Ответите, пока я не уснул?       —Что там такое?       —Вот Вы — московский юноша отроду, что в столице не посиделось? Не сочтите меня грубым, мне просто интересно.       —Начну с того, что я не московский юноша. Я из Одессы, —он сделал неловкую паузу, пока не продолжил. —а почему мне пришлось уехать — личное.       —Одесса? —заинтересованно проронил парень, но с ниткой сонливости в голосе, что почти мурлыкал. —Красивый город. И люди оттуда такие же.       —Правда? А я не замечал из Одессы здесь... Подождите, —Лилия сомнительно посмотрел на Эллена. —это Вы так мне комплимент сделали?       —Да, —легкомысленно ответил он, снимая перчатки. —благодарю, что сейчас сидите со мной и не оставили тогда. Постараюсь не разочаровать.       —А... Спасибо, и пожалуйста?       Руи было бы приятно услышать любой ответ. С довольной улыбкой он повернулся на бок в сторону Лилии и закрыл глазки, сделав такую позу, будто обнимает кого-то.       А сам же Лилия заинтересовался им. И когда Эллен замолк, он прокручивал весь день в своей голове. С самого порога стал флиртовать, при этом не имея ни стыда! Как так можно разбрасываться словами? И ладно дружеские комплименты насчёт характера, это нормально. Но это прямое заигрывание с внешностью, а особенно "судьба связала"... Вот стоит глазком посмотреть, и сидишь думаешь — или правда искренне пытается сблизиться и какую-то симпатию имеет (на что Лилия очень сомневался), или же просто играет на чужих чувствах!       —Раз ты так поступаешь, —бросил вызов блондин, убедившись, что тот спит. —я... Нет, я не опущусь до твоего уровня! Да Боже мой, почему в этой стране так... Так сложно сказать... Я... Чёртов ты Эллен, чтоб тебя... Или я такой неправильный, блять, ой..! —Лилия внезапно замолк, закрыв ладонями губы. Спящий жмурил глаза. Он не успел уснуть. Уголки губ заметно опустились, а взгляд... Взгляд пустой.       —До какого Вы не опуститесь? —спросил он непривычно серьёзным тоном.       —Я... Ты.. Точнее "Вы", а-а, Боже! —он кричал куда-то вверх, убиваясь макушкой о ствол дерева. —До...       Повисло душащее молчание. Если сказать "игры на чужих чувствах", тот сразу начнёт подозревать о нечистости Лилии, "пендос", и вообще, что за чувства в первый день знакомства! Если же о "лести", то наверняка того будет обижать недоверие, что уже было заметно по неразговорчивости блондина о себе и как это Руи обижало.       —Порезы? —резко и не в тему воскликнул юноша, посмотрев на оголённую часть руки Камиширо. Тот сразу замешкался и спрятал. —Из-за чего?!       —Вам какое дело? —парень оказался в тупике. Тупик, просто четыре стены вместо сада вокруг. И в этих четырёх стенах запечатлён с Лилией.        —А-а, я... Меня это беспокоит, —проронил он в похожем стиле, в каком часто говорит Камиширо. —я... прошу прощения за сказанное. Это было на эмоциях, я не думал сказать это всё.       "Как можно было так быстро сменить тему?" — возмущённо подумал про себя Руи, но резко заткнул негатив, сказав:       —Это старые, просто не зажили.       —Из-за чего?       —Ах, о таком в публичном месте не совсем безопасно говорить... Не берите в голову, всё хорошо, я бросил. Это, —он снова разместился на пледе, в той же позе. Вздохнув, всё ещё продолжил речь. —если что-то не нравится во мне, я правда... "такой", то можете идти. Пока я сплю.       Насколько бы приторно и не по-настоящему Лилия не говорил слова, что он беспокоится, в душе... правда нарастали ветви на размышления. Такой жизнерадостный парень, молодой, часто улыбается и легкомысленен, красноречив, но порезы... Откуда они, и почему их до чёртиков много?! "Можете идти, пока я сплю", что это значит? Не он ли говорил, что их связала судьба, или те слова просто вылезли наружу, за просто так? Сначала так держится за знакомство, а теперь простословно отпускает всё? Тут точно что-то не чисто! Он пытался составить какой-то мутный образ из того, что узнал за жалкие пол дня, но не получалось ничего связанного. Уже опуская руки, юноша лёг вздремнуть, ложась по ту сторону пледа.       О, порой так происходит в фильмах какой-нибудь базовой романтики. Лежащие влюблённые в объятьях на природе, пока где-то там вдали скрылось Солнце за горизонт, точнее, почти скрылось — белые ночи не дадут покоя; ветерок продувает одежду, давая мятного холодка... Ну, мечтать не вредно. Руи проснулся без обнимашки в руках, а Лилия валялся где-то подальше, видимо, тоже вздремнуть.       "Он не ушёл..." — первая мысль, пришедшая в голову Камиширо, который собирался с бодуна лезть за лезвием. Да, завязать он хотел с этим, и вполне активно занимается! Но порой бывают случаи, когда под руку эта небольшая железка попадает в руки как привычка, пока никто не видит. Лилия груб, он не поймёт ранимое сердце. Ранимое сердце, которое к тому же и злопамятно. Очередное давление. Уехать из Тулы, сбежать из родного дома — неужели оказалось недостаточным, чтобы избежать проблем? Неужели правда дело в самом себе, а не людях, которые окружают? А, не только он и нагрубил; та девушка с ресепшена со своим "вам особое приглашение нужно?", абсолютное отсутствие понимания и сочувствия, способности выслушать... Руи, поджимая губы, вспоминал, как боится кому-то рассказывать о проблемах, о своей жизни. Зато сегодня как отдавал всего себя кому-то незнакомому, снова держась за ложные надежды и поиск судьбы без цели и направления. Опять навязчивые грёзы, и никакого взгляда на рушащуюся реальность, которую сам и погубил, добив побегом из дома. Лезвие пробежалось ровной линией по кожице, откуда моментально пролилась кровь. Недостаточно. Ещё одна. Это лучше, чем плакать. За слезы били сильнее. За слезы осуждали. "Ты баба, чтобы плакать?", "Из-за такой чуши нервничать? Успеешь во взрослой жизни понервничать, начал он тут распускать из-за херни!", "Чёртов ты Эллен!". За гнев отдавалась волна ярости похуже. Хотел уже вычерчивать узоры, пытаясь как можно усерднее сдавить подростковую злость. Может, сегодня сердечко?       —... Ты что делаешь? —тихим испугом риторически спросил Лилия, стоя за спиной.       Руи не оборачивался и слушал голос. Он не собирался отвечать ни слова.       —Можешь ответить, пожалуйста?! —он присел на колени поближе к парню, с которого до сих пор стекала кровь. —Из-за чего это всё? Ты говорил, что бросил!       Блондин схватил из сумки аптечку и с уже трясущимися руками от вида крови доставал бинт, после чего пытаясь выдернуть лезвие. Камиширо с силой сопротивлялся, подтягивая предмет куда-то подальше от чужих рук, которые готовы были истерзать эти крепкие пальцы. Даже попытки оттолкнуть назад Лилию то пинками ног, то поворотами спиной не увенчались успехом. Блондин случайно, но затем уже нарочно давил своими руками на синяки у колен, чем вызывал звонкое шипение, буквально набросившись на тело Эллена. Обеими руками сделал больную хватку, но сражаться с гением будет сложнее, правильно? И Руи прямо сжал в кулаке это лезвие. Блондин мгновенно потянул за мизинец и с силой размял кулак; а единственную железку отбросил куда-то в траву, сам даже не заметив направления. Он ещё сидел пару секунд, повисая над Камиширо. На лице было страшное возмущение и боязливость, скорее, от запястий, около которых держит чужие руки. Это они только что подрались?       И... это уже был не Лилия. Не объект эстетики, не скромный парень ангельского голоска. А тот, кем родители бы наверняка гордились. Сильный, может показать характер когда надо. Лишь сейчас Руи опомнился, что тот остановил его резаться. Единственный. С такой силой.       —Что ты делаешь? Что случилось? —неожиданно начал сквозь тишину Лилия, отсаживаясь от товарища.       Но он не собирался говорить до сих пор. И блондин молча взял бинты во второй раз. Недвигающийся чудом Эллен хотя-бы от помощи не отказывался. И вот каждое запястье крепко перевязано с миленькими бантиками.       —Что случилось? —в очередной раз спрашивал Лилия, но сбавляя громкость голоса. —Если так не хочется отвечать, я просто скажу, —он ещё не мог связать ответ, потому говорил медленно. —нам держаться вместе ещё приличное время. Э-э, "создадим свой путь", помнишь? Ты мне нужен живой для этого.       Из всего сказанного он услышал только "Ты мне нужен". Ты. Успели уже на "ты" перейти. Но Руи это не волновало, пусть. Это даже имеет какой-то шаг к близости дружбы! Только вот уже с первого дня Камиширо много думает о Лилии, что совсем... Совсем смахивает на влюблённость с первого взгляда! Теперь дата будет не только красная, а ещё и с сердечками?! А может это... М-м, зараза какая? Или специально себя так смазливо ведёт? Хотя как он рванул минутами назад без стеснения, это вообще!       Лилия, кажется, готов был так ещё вечность сидеть, ожидая ответа, или хоть какого-то отклика. В голове Камиширо воевали две стороны: одна принуждала держать молчание, "в этом мире тебе никто не поможет лучше, чем ты сам", другая же только жаждала помощи. Первая давила сильнее.       —Что я могу сейчас сделать? —спросил блондин.       —Я не знаю, —голос странно тронулся. Он сглотнул больше слюны, рассматривая забинтованные руки. На них не переставали увеличиваться пятна крови. Перевязанная ладонь, в кулаке которой было лезвие, сильно ныла. —я тебе много забот создаю и без этого. Я вспомнил, о чём думал, когда только проснулся. Ты не ушёл.       —А я должен был?       —Я не знаю.       —Откуда у тебя лезвие?       —Не бери в голову.       —Что случилось?       —Не бери в голову.       Лилия, пожимая плечами, вернулся лежать на пледике, собирая раскиданные вещи из аптечки. Руи продолжал сидеть за деревом, трогая свободной рукой бантики. Глупо глядел в сторону, прокручивая в голове момент перевязки. Какое у Лилии лицо было, как он... "Он же думал обо мне, когда нëс бинты, пытался вырвать лезвие? Он думал только обо мне!" —осинило парня, который был готов петь об одной такой мысли. Но стоит вспомнить, как в этой стране недопустима такая любовь, увы и ах, тут только брать лезвие и разбинтовывать руки. Этот милый юноша характером не смахивал на представителя подобного сообщества, вообще не смахивал!       —Как спалось под открытым небом? —спросил Руи, ложась на траву неподалёку от Лилии.       —Ужасно. Я проснулся и мне было холодно — накрыться-то нечем, а плед только один брал, —он поджал ноги к себе и опустил голову, глянув на собеседника, утопающегося в зелени. —а тебе?       —Да знаешь, я привык что-то обнимать во сне, а без какой-нибудь обнимашки плохо спится. Чисто откровенно, да, мне шестнадцать лет, —он смущённо хихикнул, сразу подумав, что сказал лишнего. Но Лилия не отреагировал плохо!       —А знаешь, у меня самого игрушка была до лет так... Четырнадцати. Но к тому времени я уже выглядел ну, довольно хорошо, как сейчас, —парень ладонью обвёл своё лицо. —но никто и поверить не мог, что сплю с плюшевым мишкой. Тоже честно и откровенно.       "Честно и откровенно". Над закатним Солнцем это выглядело ещё романтичнее, в особенности держа факт, какой сад был душистый цветами и живой негромкими детскими голосами, а сладкие булочки в руках сбавляли напряжение. Словно картина маслом — только так Руи представлял это всё, смотря в лицо Лилии, на которое несильно падали румянистые лучи. Вспоминали что-то из детства, и, наконец, Руи немного знал об этом юноше! Но по-настоящему его интересовала одна вещь. Нет, это не его личная жизнь, не что-то из характера, не по поводу даже любимых или нелюбимых вещей, какие обычно спрашивают на этапе знакомства.       —Так... Я могу знать, как тебя зовут?       —Не могу пока сказать, —ответил Лилия с едой во рту, подняв голову. И куда-то в небо лупил, словно чего-то ждал.       —Я могу и своё сказать заодно.       —Не надо.       Так упорно скрывать своё имя? О, ну тут даже ветер не помогал связать мысли, хотя на свежем воздухе должно думаться лучше. Камиширо отвернулся от парня в сторону Солнца. И всё же, в голову приходили мысли неодназначные. Перед глазами не закат, перед глазами попытка собрать слова с предложения.       —О чём думаешь сейчас? —внезапно спросил он, играясь с травой.       —А? —Лилия заметно смутился, словно в его разум только что залезли. —Я думаю над тем, как буду здесь проживать. И вообще, отдадут ли в аренду хотя-бы студию, поймают ли меня где-то на улице... Ох, а ты о чём думаешь?       —Думаю о том, о чём ты думаешь, хе-хе.       Парни собрали вещи и пошли. Пошли неизвестно в каком направлении, просто как глаза глядят. Впереди бессонная ночь, которую даже ночью назвать нельзя. Солнце-то не сядет до конца, и они встретят если не самое, так одно из самых красивых явлений в Петербурге! Конечно, дороги не знали ни до Нивы, ни до легендарного Дворцового моста. Спросить — не спрашивали, пошли своей дорогой. А с каждой минутой воздух здесь был холоднее. По нытью Руи, его сливовая и тонкая рубашечка не справлялась с тем, чтобы согреть, а чёрная толстовка, которая вроде как должна поглощать свет и греть сильнее, была вообще жаркой. У Лилии была симпатичная молочная футболка, ещё и с теплой тканью — наверняка он так не морозится, как Камиширо. Хотя мурашки у обоих. Блондин по пути достал какую-то белую накидку, отлично закрывающая ручки; больше смахивала на женскую, но ему так она к лицу! Ай, любоваться только, как она развивается по ветру с волосами, и лучи так падают, ой-ой, уже и не слышишь своего дружка.       Богатенький округ встретил юношей с объятьями золота и шума дискотек где-то под зданиями, но музыка доносилась и до высоких балконов. Пошли какие-то люксовые отели — их тут хоть отбавляй. Двухэтажные туристические автобусы остановились, видимо, также у гостиниц, но даже при свете ночи они ярчили своими красками, словно после фестиваля. Где-то вдали была крупная вечеринка: лучи с дымком, музыка, что вот-вот сотрясется земля. Но Лилию, видимо, совсем окутывала тоска, что он даже не обернулся к источнику шума, пока Руи каждую пару секунд оглядывался назад, вслушиваясь. Какие-то толпы людей шли по одному направлению, видимо, старые друзья. Они были по ту сторону дороги: в руках их какие-то палатки, пледики, пакеты с выпивкой и едой, а один тащит огромную колонку с приятной, нетусовочной музыкой к лету.       —Может, пойдём по их пути? —спросил Эллен, поглядывая за той колонной товарищей.       —Мы должны искать хоть какие-то объявления, пока ночь... На утро пройдём по свободным вакансиям, я уверен на дверях заведений-       —Лилия, —перебил парень, показав ладошкой знак "стоп". —мы только первый день здесь. Я же по глазам вижу, что тебе нелегко сейчас. А знаешь, мне тоже не проще, —подняв голову вверх, он продолжил. —поэтому давай отдохнём от напряжения.       Через вдумчивую паузу блондин виновато проронил одно "хорошо". Вот и живёт Питер, даже ночью. Ни чуточки не ощущается ночи. Даже какие-то лавки работают, готовя свежую уличную еду. Слюнки при виде текут, но да, экономия должна быть; а подобным чудо-поварам Руи не доверял по высокой цене. Хотя Лилия говорил, мол "в Одессе и не таких цен увидишь". Столица, ой какую неприязнь и без того имел к ней юноша.       —Не нравится мне эта Москва, без обид, —ворчливо сказал Камиширо, потрясывая головой в стороны.       —А ты думаешь я сам выбирал куда мне ехать? Родители без меня всё решили, просто в один день резко: "Мы переезжаем". Я по Одессе скучаю, но и в Питере тут жить не прочь. А сколько сейчас времени?       Эллен заглянул на часы, которые показывались на каком-то электронном экранчике. Сначала погода в двенадцать градусов, а потом ровная дата со временем 23:23. А небо вообще не похоже на такое время! Как же зрачки расширились, поглядывая в даль, где ещë небеса крашены в розовый цвет у горизонта, а не в глубокий ночной; да звезды и так показывались сверху — всё перемешалось, как милкшейк, где в полотне над головой собрался целый букет из утомленных и разноцветных облаков, заволакивающие высь. Возможно, это и есть последняя ночь перед пасмурной погодой. Ветер оставался единственный неприветлив гостям, дуя прямо в лицо. Куда ни глянешь, с одной стороны гуляющие подростки, вырядившиеся как на маскарад, с другой — ночные рестораны прямо у реки, встречающие всех звонкими голосами и распеванием чего-то из стиля "И снова седая ночь... ", а там, вот прямо неблизко и недалеко мостик: красивый мостик, который открыл свои пути для яхт, скоро проезжающие под закрытым для машин путём! Просто сказка, под которую Руи невольно подпрыгивал в танце, проходясь по газону, находящийся почти напротив тротуара у перил самой Невы.      —Этой белой ночью мы оба,       Примостимся на твоем                   подоконнике, —распевал Камиширо, снимая берет.        —Ах, Эллен, —начал Лилия, падая на траву. —не стесняешься ты никого.       —Хочешь со мной? Развею скованность, вот какие ты песни знаешь? Или стихи? Я начитанный и наслушанный — всё распою!       Блондин так улыбнулся предложению, что даже засмеялся.       —Художник я, а не филолог. Песни мне запрещали, кроме каких-то советских. А меня от тех тошнит уже, поэтому...       —Запрещали музыку? Да ладно! —он свалился неподалёку от Лилии, разминая ручки. —А ты художник... Интересно было бы посмотреть на твои работы.       —У меня нет с собой работ. И рисовать с собой нет материалов.       —Жаль-жаль. Как тебе белая ночь?       —Красивая. И всё ещё поверить не могу, что произошло за эти сутки. Слишком много всего и одновременно ничего не вышло.       —Ещё всё впереди.       —Это говорит человек с порезами на руках? А кстати, дай посмотреть, как там с бинтами, —блондин уселся на траве напротив Руи. Тот без слов сел также и подставил запястья вперёд. Бантики развязались, пятна давно засохли. Раны не болели, хотя выглядели стрёмно.       —Но теперь лезвия у меня нет, всё. Тот раз был последний.        —И всё ещё не понимаю, что тебя толкнуло к этому. Мы знакомы мало, я понимаю, но неизвестно сколько нам плечом к плечу держаться! Поэтому никаких лезвий и прочей чуши, которая может навредить.        "Забота!" — только проносилось у него в голове. Слабо вслушивлся в диалог, витал в облаках, пока тот развязывал бинты.       —Эй, ты слушаешь?        —Не-ет, —игриво ответил Камиширо, глупо улыбаясь. —отвлёкся. С тобой вообще забываюсь, что оказывается я сбежал из дома и должен суетиться каждую секунду в поисках.       —... Я заметил, —Лилия посмотрел сверху вниз, словно анализируя. —правда как мечтатель. Читал же "Белые ночи"?        —Конечно читал, это классика! А ты помнишь, как мечтатель в произведении...       Они болтали до самого утра, не замечая времени. Они болтали, пока не уснули прямо на траве. Они болтали, перебигая с темы на тему. Но Руи до сих пор много не знал о Лилии, а Лилия — много знал о Руи. Возможно, это плохо скажется, кто знает? Ведь всего навсего завтра наступит утро, ничего же не случится, правильно?       Руи, ты же не будешь теперь виновато себя чувствовать за то, что спустя долгое одиночество так быстро открылся первому попавшемуся?       Руи, у тебя же не найдётся ещё одного лезвия?